Самозванец

***

      Лицо - его точь-в-точь, каждый изгиб шрамов под щеками, ставший родным, смягченная форма разноцветных глаз; обрамленный одинокими завитками кудрей немного жесткий овал. Один светлый и один темный локон на лбу, где пробиваются два рога. На одном из них знакомый блеск - неестественно яркий, чистый - от кольца золотого. Он там чужой, такой фальшивый, как и улыбка призрака.       Кажется, это больше воспоминание, чем копия, ведь волосы выглядят длиннее, чем он мог бы вспомнить. Они вьются, как и всегда, но они недвижимы, идеальные спирали. Одежды мягко и плавно переливаются в своем танце, даже когда ночь, и есть лишь свет луны со звездами. Воздушные и не касаемые, как сам призрак; на живых людях так одежда не сидит. Мягкие ленточки не шелохнутся и не намокнут под дождем, ничто не испортит плавающие их как в воде черты. Они осторожно следуют за его движениями, повторяя элегантность , где-то на концах растворяясь, исчезая. Мир больше не мог его коснуться.       Красивые ткани плыли по воздуху, ветер проходил сквозь их существо, не смея лишний раз покачнуть. Идеальный облик, фигура, облаченная в изыск прежней жизни, портилась как и ткань от одного,слишком настоящего для призрака, - посреди туловища секла кровавая рана. Она дышала, как рот смертного, в глубине её можно было увидеть биение жил, и цвета зеленого и красного непрестанно пропитывали лоскуты. Точно видение из снов, облик невесомо шел средь снегов, в поддельном свете, где не оставлял и шага: весь цвет и ноги переходили в ничто, будто мир начинал забывать его.