Лепестки из слез

— Ты побудешь рядом, пока я не засну? С этого вопроса начинался каждый их вечер последний месяц, и Чан, широко и искренне улыбаясь, всегда отвечал — «да, любовь моя, конечно я побуду рядом». Поначалу он удивлялся, с чего это вдруг такие просьбы, если учесть, что в условном браке они уже больше пятнадцати лет. Дом, совместный быт, походы в спортзал вместе три раза в неделю, кино, годовщины, ведение общего бизнеса наряду со своими профессиями, отдых на корейских островах и заграницей, секс каждый вечер в будни и ночами напролет, вплоть до утра — в выходные. Всё это стало настолько привычным и настолько обыденным, что Чан никогда не думал, будто его безмятежное многолетнее счастье может разрушиться. Чан сидел на одном колене в прихожей, завязывая шнурки и исподлобья поглядывая на Сонхва, завязавшего основную длину черных волос в хвост и надевающего сверху повязку для бега. Сосредоточенный взгляд больших карих глаз смотрел на себя в зеркало, пытаясь найти несуществующие изъяны, а Чан только усмехался этому про себя. Когда же этот глупенький поймет, что был, есть и будет самым красивым? — Милый, ты всё равно сейчас вспотеешь, — промолвил Чан, завязав шнурки новых кроссовок и подойдя к Сонхва сзади, после чего крепко прижался к нему и обнял, поцеловав в затылок. — Незачем прихорашиваться, ты у меня и так самый прекрасный на свете, — сказал он и повернул Сонхва к себе. Тот только неловко хмыкнул и улыбнулся. Смущается, как в самый первый день. — Ну, если ты так считаешь… — начал он, но Чан приложил указательный палец к его губам, а потом оставил на них поцелуй. — Так и есть, даже не спорь. Идем, спорт не ждет, милый! Они пришли на стадион, что находился недалеко от их дома, и, посмотрев на всю эту молодежь, решили, что «старикам» просто необходимо показать, что такое настоящий бег. Благодаря длинным ногам и постоянным занятиям танцами, Сонхва всегда бегал очень быстро, а Чан никогда не мог догнать, но не обижался, просто радуясь, что его любимый хвастливо кричит, что снова уделал названного мужа и победил. Но в последнее время что-то стало не так. Их обычная часовая пробежка сначала сократилась до сорока минут, потом до получаса, а сегодня и двадцати минут не прошло, как Сонхва встал посреди поля, сложил руки на колени и сморщился, стараясь отдышаться. — Милый, ты не заболел? — заботливо спросил Чан, заметив, что Сонхва от него отстал. — Да нет, лоб вроде холодный… Что-то не так? — Да сам не понимаю, просто что-то колени стрельнуло, да и дыхания стало не хватать… Сейчас, дай мне секунду отдохнуть, — попросил он, выпрямился, посмотрел в небо, прикрыл глаза и выдохнул. — Ну а теперь догоняй, черепаха! Будь уверен, я тебя уделаю и в этот раз! — Сонхва сходу разогнался, а Чану оставалось только усмехнуться и рвануть следом, пусть в сердце и поселилась тревога. Что-то ведь не так. Они провели спокойный день. Пусть пробежка и продлилась всего полчаса, после чего Сонхва уже еле стоял на ногах, потанцевать в кафе под любимую песню ему это не помешало, как и съесть целое ведерко мороженого. Чан ценил каждый такой выходной и, сидя на работе, не мог дождаться субботу, уже в среду начиная думать, чем же они займутся, прежде чем снова начнут трахаться как не в себя всю ночь напролет, вынув перед этим из шкафа ящик с БДСМ-принадлежностями. Вернувшись домой практически ночью, после прогулки по вечернему городу, Сонхва еле стоял на ногах и первым пошел в душ, а Чан был на все сто процентов уверен, что они оба знают: всё начнется уже там, а потом они переместятся на кровать и продолжат наслаждаться друг другом так, как умеют только они одни. Раздевшись догола и накинув сверху плохо завязанный халат, Чан вошел в ванную, без предупреждения запрыгнул в душевую кабину и прижался к Сонхва всем телом, погладив его плечи и оставив поцелуй на тыльной стороне шеи. — Кажется, нам нужно как следует завершить этот день, — прошептал Чан любимому на ухо, выдавил на пальцы немного геля и принялся распределять его по внутренним стенкам. Сонхва сладко и хрипло застонал и охотно нагнулся, получив легкий шлепок. — Ты точно не заболел, милый?.. Обычно ты куда более бурно реагируешь на все эти ласки, — ласково проговорил Чан и осторожно вошел, начав двигаться пока что в размеренном темпе. — Да нет, просто устал за последний месяц, вот и всё. Но сейчас вышел в отпуск, так что отдохну как следует и снова будут как огурчик, — успокоил Сонхва, прижавшись к Чану плотнее и обняв его рукой за шею. — Тебе не о чем беспокоиться. — Ну, раз так… Чан резко ускорился, начав толкаться в своем привычном темпе — быстро, глубоко и грубо, а сам вслушивался в журчание воды, что стекала по их обнаженным телам, да в стоны своего самого любимого на свете человека, которого пытался сделать во всех отношениях: в повседневной жизни, в постели, даже тогда, когда далеко. Потому что Сонхва заслуживал всего самого лучшего. Потому что Сонхва стал для Чаном всем миром с тех пор, как их взгляды соприкоснулись. Потому что Сонхва — это поддержка и опора, которая была рядом в каждый момент этой нелегкой жизни. И Чан хотел стать для него тем же самым. Навсегда. Как только Чан кончил, то тут же схватил улыбающегося Сонхва, вытащил его из душа, подхватил под лопатки и колени и понес в спальню. Не прошло и секунды, как из тумбочки уже были вынуты наручники. — Нет… — внезапно проговорил Сонхва, мягко толкнув Чана в грудь. — Давай сегодня просто так, как обычные люди. Давно у нас не было нежного и неспешного секса, ты так не считаешь? — спросил он, посмотрев на Чана просящими блестящими глазами. — Да, вот только обычно мы срываемся на прежний темп уже минуты через три-четыре, — усмехнулся Чан, не убрав, впрочем, наручники слишком далеко. — Но твое желание для меня закон, поэтому будет всё только так, как ты захочешь, — с этим он поцеловал Сонхва в губы, протолкнув язык внутрь и начав двигаться в размеренном темпе. — Я люблю тебя, мой милый, и так будет всегда, ты же это знаешь? — И я тебя люблю, радость моя, — ответил Сонхва, положив ладонь на его щеку и нежно погладив ее большим пальцем. — Даже если мы расстанемся. — Никогда мы не расстанемся! — тут же возразил Чан, на секунду остановившись, но потом снова начав двигаться. — Всё будет как в сказке: «и жили они долго и счастливо, а как постарели, то умерли в один день». Запомнил? — он тут же начал осыпать лицо Сонхва поцелуями. — Запомнил, — улыбнулся он и кивнул. — Ты же будешь со мной рядом, пока я не засну? — Ничто меня не заставит быть где-то еще. Когда ты далеко, для меня и жизнь будто останавливается, — Чан перехватил его руку и поцеловал тыльную сторону ладони. — К чему ты в последнее время это спрашиваешь, милый? Только не говори, что снова подозреваешь меня в каких-то изменах! Если что, у меня с той новой офицершей ничего не было и не будет! — Знаю, знаю. Просто приятно слышать, что ты всегда будешь рядом, вот и всё, — Сонхва покачал головой и притянул Чана к себе для поцелуя. — Никогда не надоедает, и каждый раз как первый. Люблю тебя, мое счастье. — И я люблю тебя.

***

Чан был настолько рад, что Сонхва в отпуске, наверное, впервые. Тот так устал расхаживать по подиуму, постоянно ограничивать себя в питании, едва ли не голодая, от того и уставал. А еще эти бесконечные примерки костюмов, съемки в рекламах, фотосессии. И всё это почти без выходных. Сонхва буквально выгрыз себе этот отпуск, хотя в модном доме не хотели его отпускать, и теперь мирно спал в своей кровати, когда Чан собирался на работу. Он чмокнул любимого в губы, постаравшись не разбудить, а сейчас сидел над отчетом по закрытому делу и никак не мог сосредоточиться. Путал даты, имена, даже слова случайно переставлял местами. Чан не понимал, что происходит. Хотя всему есть объяснение. Нужно явиться в тот модный дом и высказать им за то, что они фактически заставляют Сонхва морить себя голодом. Из-за этого он стал так сильно сдавать в последнее время, меньше заниматься сексом, не так быстро и долго бегать, лежать, невзирая на то, что мебель уже покрылась пылью. Чану было на это всё равно, вот только это так нетипично для Сонхва — тот проводил генеральную уборку чуть ли не три раза в неделю, когда силы и время позволяли, а теперь ему словно стало наплевать на беспорядок. От кого: Мой милый Чани, я разбил твою любимую кружку… Мыл посуду и случайно уронил. Голова что-то в моменте закружилась, вот я и… Прости. Сегодня куплю тебе новую, помню, что мама подарила. Ну что за ерунда! Будто Чан когда-то ругался на него за такие глупости. Однако он знал, что Сонхва сейчас переживает, и решил вечером после работы заехать за роллами, набрать всякой гадости и устроить романтический вечер. Рестораны и кафе давно уже надоели, но готовить ни одного, ни у второго времени не было, вот и ели где придется. А сегодня возьмут себе роллы на перекус, приготовят что-нибудь вместе, посмотрят очередной боевик и уснут в обнимку. Чан выполнил обещание, данное самому себе. Сонхва встретил его в кухонных рукавицах и в фартуке, а как увидел роллы, тут же широко улыбнулся. Это он еще не знал, что в черном пакете лежала бутылка вина. — Доставай фужеры, женушка, сегодня у нас небольшой праздник. Возьму на всю неделю больничный, побуду с тобой, — оповестил Чан и потряс связкой роллов. На кухне уже вкусно пахло супом с тофу и водорослями, но сам Сонхва всё еще выглядел отекшим, уставшим и замученным. — Хотя я сам достану фужеры, садись за стол и отдыхай. — Это ты работал, я-то не устал. — Да конечно, не устал! — возразил Чан, поставил всё на стол и залез в сервант. — Ты сейчас должен как можно лучше есть, больше спать и более ничем не заниматься. Убираться, мыть посуду и всё такое на своем больничном буду я. — Что ж, идет, — неожиданно легко согласился Сонхва, снял с себя рукавицы и фартук, а потом отбросил их в сторону. — За что сегодня будем пить? — спросил он, открыв запеченные роллы и тут же подцепив одним из них палочками. — Да просто за то, что ты у меня такой замечательный, — сказал Чан, откупорив вино и разлив его по бокалам. — И не нужно спорить! Со мной живет самый лучший человек на свете, и это не обсуждается. Так что я хочу поднять тост за твои красоту, упорство и за то, что снизошел до меня, простого смертного. — Тебя послушать, так я идеален! — Сонхва тут же отмахнулся и взял свой фужер. — Именно так и есть, милый мой. Только так и никак иначе. — А ты для меня самый лучший. Чани… Знал бы ты, как я счастлив, что мы прожили с тобой вместе такую долгую жизнь… — дрогнувшим голосом проговорил Сонхва, но Чан не придал этому значения, так как своего любимого человека он знал лучше всех на свете и был в курсе, что его может растрогать что угодно. — И проживем еще вдвое больше, — ответил Чан, широко улыбнувшись. — За нас? — За нас! Они чокнулись бокалами и выпили каждый по половине наполненного фужера. Это были любимые суши Сонхва, но он отчего-то быстро наелся, сказав, что в него не лезет больше, а потом разлил по глиняным мискам суп, но и к нему практически не притронулся, тогда как Чан уплетал за обе щеки. Наверное, сегодня не лучший день для секса, хотя чего греха таить, хотелось прямо сейчас убрать всё со стола и положить на него Сонхва. Однако тот выглядел так замучено и устало, что у Чана духу не хватало даже пристать и пожмякать за все самые мягкие места. Но не за то ведь любит, а просто за то, что это Пак Сонхва. Закинув посуду в посудомойку самостоятельно, Чан попросил любимого выбрать фильм, а как пришел, положил голову Сонхва себе на грудь и поцеловал в макушку. Это, как и ожидалось, очередной стандартный боевик, над которым можно было посмеяться, на который можно было славно наорать за то, что консультанты по оружию вновь оказались «малость» некомпетентными, немного поплакать в конце, когда главную героиню похитил злодей, а герою пришлось ее спасать. К концу фильма Сонхва постепенно начал засыпать. Он постоянно зевал, его одолевала слабость, да и вообще весь он стал каким-то холодным. — Ты побудешь рядом, пока я не засну? — спросил он, наконец, слепив веки. Чан отложил планшет на тумбочку, выключил свет и нежно поцеловал Сонхва в лоб. — Конечно, я буду рядом, любимый… Всегда буду рядом, я ведь люблю тебя. Однако Чану уже никто не ответил, а сам он не заметил, как мгновенно уснул.

***

Будильник прозвенел очень внезапно, Чан забыл отключить его вчера вечером. Дотянувшись до телефона и нажав на нужную кнопку, он пробурчал что-то недовольное себе под нос и взглянул на Сонхва, надеясь, что его сон не потревожен. Но любимый лежал недвижимо, в той же позе, в которой заснул, никак не реагируя. Чан вдруг погладил его по голове и ощутил ужасный холод вместо теплого тела, которое всегда грело его по ночам. Затем поцеловал в макушку, немного потряс за плечо… Но Сонхва так и лежал, никак не реагируя на ласки. — Милый, вот это ты крепко уснул, конечно, и замерз, похоже… Надо бы тебя укрыть, — Чан снова потряс Сонхва за плечо, но он не отзывался, даже не забормотал, как делал это обычно, и не высказывал недовольства. — Сон… Сонхва-я… милый, надо проснуться, я достану из-под тебя одеяло, а потом… Сонхва-я… Чан вскочил с постели, уронив любимого на кровать, но даже тогда он не пошевелился, безвольно раскинув руки и ноги, словно… Нет, нет, нет… Либо это сон такой страшный, либо Сонхва так крепко заснул, что ни на что не реагирует!.. Но что-то было не так. Ветер задувал в приоткрытое окно, развевая тюль, будильник, случайно переведенный на десять минут, снова зазвонил. Чан задрожал. Его накрыло ледяным ужасом, и он не мог пошевелиться, а потом снова сел рядом с Сонхва, положил его голову на свои колени и дотронулся до того места, где должно было биться, но молчало сердце. — Милый… это не смешно… проснись… пожалуйста, проснись… — взмолился Чан, начав нацеловывать его щеки, лоб, губы, тряся его изо всех сил. — Сонхва-я… Я прошу тебя, мне страшно, не надо так шутить. Открой же глаза, посмейся надо мной, скажи, что ты просто так глупо пошутил. Ты же шутишь, правда?.. Чан сделал всё, что только смог. Искусственное дыхание, попытки облить лицо холодной водой, еще несколько раз потрясти. Но Сонхва по-прежнему лежал с непроницаемым лицом, такой красивый и холодный, и не желал размыкать глаз. Ты будешь рядом, пока я не засну? Этот вопрос завис в воздухе ледяным дымом, и Чан не заметил, как из его глаз полился соленый водопад. — Ты не мог вот так просто заснуть… — проронил Чан, обняв Сонхва и приблизив его лицо к своему. — Я был рядом не чтобы ты уснул вот так… а чтобы вместе проснуться… Сонхва-я, я молю тебя… пожалуйста… Ты будешь рядом, пока я не засну? Любимый голос говорил эту фразу так часто, а он ничего не понял, ничего не заподозрил. Сонхва заснул, сомкнул глаза и никогда больше не откроет их, потому что не может… потому что Чан ничего не сделал, чтобы это предотвратить. И теперь, когда жизнь потеряла всякий смысл, тоже не собирался оставаться здесь надолго. Он обещал, что всегда будет с Сонхва, что бы ни случилось. И потому сдержит слово.