Солнышко

      Феликс неторопливо выключил льющуюся на голову теплую воду и аккуратно переступил через поддон душевой кабины. Взял с висящего рядом крючка серое вафельное полотенце и обернул им бедра, закрепляя. Лениво подошел к зеркалу и, оперевшись руками на белую раковину, взглянул на себя. Глаза Ли раскрылись немного шире и он судорожно вздохнул. Взгляд расфокусировался, голова опустилась вниз, выжженые краской волосы упали на лицо. Феликс терпеть себя не мог. Эти уродские веснушки. Это худощавое тело.              Веснушки – некрасиво. На тебя что, краской брызнули, и ты не успел умыть лицо? Худощавое тело – ужасно. Ты не ешь или девчонка просто?                     Сначала, в детстве, Феликс не понимал, и ему в принципе было все равно, кто и что ему говорит. Но, став старше и перейдя в среднюю школу, он стал понимать абсолютно все. Ликс пытался не обращать внимания. Пытался рассказать родителям, слезно просил помочь, но они лишь отмахивались и говорили, чтобы он просто не замечал летевшие в его сторону оскорбления. Но Ли не смог. Он впитывал каждую издевку, как губка. И, сейчас, когда его любят и принимают таким, какой он есть, Феликс все равно ненавидит себя.       Бан Чан появился в его жизни почти три года назад. И лишь спустя два года отношений Чан понял и прочувствовал все комплексы Ли, и теперь он пытается уговорить Феликса начать ходить к психологу, но тот отказывается. Ликс не говорит, но думает, что ему не помогут. Не говорит, но боится довериться кому-то, рассказывая о себе. Бан чувствует этот страх, но не оставляет попыток. До встречи с Крисом, Ли находился в отношениях с человеком, который заставлял Феликса замазывать тональным кремом его веснушки. С парнем, который сначала клялся Феликсу в любви и говорил, что принимает его, а после высказывал, что веснушки – убожество, а с этим худым телом не хочется спать.       Ликс тихо открыл дверь в их общую с Крисом спальню и, подойдя к письменному столу, сел в кресло. На светлой деревянной поверхности лежит ноутбук Чана, стоит стаканчик с ручками и небольшое зеркало. В правом ящике стола какие-то документы, а в левом вся косметика Ли. Сейчас Феликсу нужно выйти и сходить в магазин. Ли не нравится это делать в одиночку, но раз Крис попросил, то стоит. Бан Чан – единственный человек, ради которого Феликс готов делать почти все, даже если ему некомфортно. Но не сегодня, не сейчас, ведь Феликс замажет свои веснушки толстым слоем тональника. Кристофер множество раз молил Ли не делать этого, что они вместе, что Феликс один. И, когда они идут куда-то вдвоем, Феликс действительно, хоть и порой с трудом, но не замазывает мелкие крапинки на своем лице, он чувствует себя под защитой и ощущает всецелую поддержку. Но когда он один – нет, ни за что. Он перекроет их, и порой до такой степени, что не сможет понять, действительно ли это его цвет кожи.              Феликс открыл свой ящик и достал оттуда небольшой желтый спонж и светлую тональную основу, пододвинул ближе к себе квадратное зеркальце. И, открутив крышку, вдавил из тюбика огромное количество крема. Ли поднял взгляд и посмотрел на себя в зеркале стеклянными глазам, медленно распределяя по щекам тональник, трясущимися руками. Аккуратно втаптывающими движениями Феликс распределял крем, поочередно замазывая каждую веснушку на своем лице. Осветленная челка начала падать на лицо и Ли, отложив спонжик, заколол ее милыми заколками со звездами, слегка улыбнувшись. Их подарил Чан, специально, чтобы Феликс мог убрать мешающие волосы, когда красится. Но Чан явно не ждал, что эти заколки будут использоваться, когда Феликс начнет вновь перекрывать свои веснушки.                     Закончив, Ли поднялся с мягкого кресла и подошел к большому шкафу, открывая дверцу. Недолго думая, он взял теплую черную толстовку Криса. Феликс не спеша, чтобы не смазать тональник, начал натягивать кофту и резко вздрогнул, услышав как что-то падает на пол. Феликс как можно быстрее просунул голову через ворот толстовки и повернул ее в сторону звука. В дверном проеме стоял Чан, с слегка приоткрытыми губами и раскрытыми глазами, в которых были сожаление и печаль. Слева от него лежал пакет с продуктами, видимо именно его выронил Бан.                    — Ликси…                    Чан не должен был вернуться так рано. Просто не должен был. Он вечно засиживается допоздна и возвращается домой дабы поспать, за исключением выходных, которые он полностью посвящает Ли. Он постоянно трудится для них с Феликсом. Так какого черта Крис вернулся сейчас? Сейчас, когда Феликс так не хотел, чтобы он его видел в таком состоянии. Еще и с замазанными веснушками.                     Бан медленно повернул голову в сторону стола, тяжело вздохнул, увидев неубранную тоналку и спонж, и подошел к нему. Жевалки заходили на его лице. Кристофер открыл левый ящик с косметикой, закидывая в него тюбик. Взял желтый спонжик и пошел в ванную, чтобы промыть его от остатков крема. От наблюдения за всеми этими действиям, у Ли защипало нос и начали течь по щекам горячие слезы, частично смазывая тональник.                     Чан вернулся из ванной комнаты. С чистым спонжем в руках, ватными дисками и мицеллярной водой. Положив губку к остальной косметике, Бан обернулся и посмотрел на Феликса. Тот стоял опустив голову, а плечи мелко дрожали, были слышны всхлипы.                     — Ликси, солнышко, ты чего? – Крис подлетел к плачущему Ли и начал успокаивающе гладить руки и плечи. – Что случилось? Давай сядем, малыш.                    Чан сел на край их общей кровати и осторожно потянул за собой Феликса, усаживая рядом. Он продолжил мягко поглаживать Ли, но теперь уже по спине и голове.                     — Феликс, котенок, можно я сотру тональник с твоего лица? А ты пока расскажешь мне, почему ты так расстроен, – Крис аккуратно приподнял за подбородок лицо Феликса, чтобы посмотреть в глаза, убедится в правильности будущего ответа. – Я ведь могу стереть тональник? Я весь день мечтал опять увидеть твои милые веснушки. Ты позволишь мне?                     Бан все так же продолжал смотреть в глаза, ожидая согласия. Феликс протяжно кивнул, отводя взгляд и шмыгая носом.                    — Замечательно, спасибо. Теперь мог бы ты мне сказать, что все же случилось? – Чан обернулся за спину, ища брошенные до этого на постель ватные диски и бутыль с мицеллярной водой. Найдя, Крис открыл крышку флакона и начал понемногу лить содержимое на диск, выуженный из длинной упаковки. Убедившись, что мицеллярки достаточно, Бан нежно притянул лицо Феликса ближе к себе и стал ласково и не торопясь смывать тональник с щек. Ненадолго воцарилась полная тишина.                     — Я-я… – подбородок нервно вздрогнул, Ли всхлипнул и слегка зажмурил глаза, потом вновь открывая их. – Я т-так не хотел, чтобы т-ты видел меня т-таким. Т-так не хотел тебя рас-страивать. Я не думал, что т-ты вернешься т-так рано с работы.              Феликс стал больше всхлипывать и чаще дрожать, пытаясь сдержать слезы. Кристофер продолжал молчать, давая договорить, но все так же мягко смывал тональник.                    — Я т-так хочу, чтобы т-ты был счастлив. Я п-правда стараюсь, мне т-так хочется видеть т-твою радостную улыбку, – Ли несколько рез мелко и судорожно вздохнул. – Мне т-так не нравится, что я все п-постоянно порчу.                     Чан резко остановился, переключая внимание с щек на глаза Феликса, убирая руки от лица.                     — Солнышко, что ты такое говоришь? Ты никогда и ничего не портишь. Ты не расстраиваешь меня, – Бан придвинулся ближе и крепко стиснул в своих объятиях Феликса, укладывая свой подбородок тому на плечо. – Я самый счастливый на свете, ведь я рядом с тобой, Ликси.                     Чан поднял голову и немного отстранился, взял в свои руки родное лицо и начал поглаживать большими пальцами нежные щеки.                     — Но т-ты был так расстроен и зол, я виноват в этом. Я т-тебя расстроил, Крис, – понемногу Феликс начал успокаиваться, слезы остановились, но он все также периодически всхлипывал и дрожал. – П-прости меня.                     Чан тяжело вздохнул.                     — Это неправда, ты не расстроил меня, нет. Просто, я ненавижу тех людей, которые сделали это с тобой, которые внушили тебе всю эту ересь. Ты не должен. Не можешь ни за что извинятся. Потому что не за что. Я понимаю тебя и буду бороться вместе с тобой.                     Феликс опять опустил голову, отчего Крису пришлось наклониться, чтобы вновь заглянуть в глаза и на этот раз улыбнуться:              — Я уже сходил в магазин и все купил, так что давай до конца сотрем тональник с твоего красивого лица и проведем этот вечер вместе, солнышко.                     Ли поднял голову и медленно кивнул, подставляя лицо под родные руки, расслабляясь и прикрывая глаза. Бан достал новый ватный диск из упаковки и, смочив его в мицеллярной воде, продолжил свое дело, придерживая Феликса за подбородок и несильно надавливая на кожу стирающими движениями.                     Спустя некоторое время Чан закрыл бутылочку со средством и отложил ее вместе с упаковкой дисков на тумбочку рядом с кроватью. С нежностью огладив мягкие щеки Ли, Бан потянулся к нему ближе и заключил в медвежьи объятья, легко поглаживая по спине.                     — Кто-то нереально красивый сильно любит мои вещи, правда? – В голосе Чана звучала улыбка.                     — Если тебе не нравится, что я беру их, то я могу перестать, – Феликс смущенно отстранился и потянулся к краям толстовки, порываясь снять. Но его попытки грубо прервались, маленькие ладошки накрыли большие ладони с несколькими кольцами на длинных пальцах.                     — Нет, мне очень нравится, что ты берешь их, – осознав, что попыток снять одежду больше нет, Чан убрал свои руки с чужих и широко улыбнулся. – И я хочу, чтобы ты продолжал их брать, они прекрасно смотрятся на тебе и я каждый раз радуюсь, что такое солнце досталось именно мне.                     Феликс слегка повернул голову в сторону, стеснительно отводя взгляд на стену над кроватью с общими фотографиями на ней. Все также не смотря на Бана, Ли потянулся к нему и обвил руками шею, укладывая голову на широкое плечо, прерывисто вздыхая после недавних слез:       — Я люблю тебя, Крис.                     — Я люблю тебя сильнее, солнышко, – ответил Чан, одной рукой обвивая тонкую талию, а второй поглаживая по блондинистым волосам Ликса. – Пойдём приготовим ужин.