Среди звёзд

«Нормандия» бесшумно скользила между звёзд, словно серебристый призрак в чернильной пустоте космоса. Сквозь обзорное окно обсерватории виднелась россыпь далёких звёзд — одни яростно пылали багровым, другие мерцали нежно-голубым, словно драгоценные камни на бархатном покрывале вселенной. Система жизнеобеспечения корабля издавала едва уловимое гудение, создавая тот самый белый шум, к которому Джейн Шепард давно привыкла — почти как биение сердца самого корабля. Шепард стояла у обзорного окна в обсерватории, скрестив руки на груди. Шрамы на её лице поблёскивали в отблесках далёких светил. Её изумрудные глаза, повидавшие слишком много смертей и разрушений, сейчас были устремлены в бесконечность, словно пытаясь разглядеть среди звёзд ответы на вопросы, которые она даже не могла сформулировать. Это был редкий момент покоя — такой хрупкий и драгоценный. Жнецы ещё там, затаились и ожидают своего часа, но прямо сейчас, в этой точке пространства и времени, они были всего лишь мрачной тенью на горизонте сознания, которую можно было ненадолго отпустить. Двери обсерватории разъехались с едва уловимым звуком. Знакомый аромат — сладковатый, с лёгкими нотками цветов Тессии — коснулся обоняния Шепард ещё до того, как она услышала шаги. Сердце её дрогнуло и сразу же ускорило ритм. Шепард не обернулась — она знала эти лёгкие шаги, знала их настолько хорошо, что могла бы узнать среди тысячи других. — Я так и думала, что найду тебя здесь, — мягкий голос Лиары наполнил пространство вокруг, словно тёплый летний ветер, пронизанный солнечными лучами. Он всегда вызывал у Шепард невольную дрожь удовольствия, поднимающуюся от кончиков пальцев к сердцу. — Привет, — Шепард слегка улыбнулась, не отрывая взгляда от панорамы звёздного неба. — Не спится? Лиара подошла ближе. Повеял свежий аромат её кожи, и воображение Шепард на секунду унеслось на далёкие пляжи Земли. Лиара встала рядом, касаясь плечом, и от этого лёгкого прикосновения по коже пробежали мурашки, а тепло разлилось по всему телу, словно после глотка крепкого виски. — Я просматривала данные о протеанах с Илоса. Знаешь, временами я забываю, что происходит вокруг, — она тихо усмехнулась. — Старые привычки. — Археолог всегда останется археологом, даже когда станет Серым Посредником, — Шепард наконец повернулась к ней, и её суровое лицо смягчилось. Лиара положила голову ей на плечо, и они замолчали, просто глядя на звёзды. Где-то там были миры, которые они спасли. Где-то там были миры, которые им ещё предстояло спасти. — У людей есть такая поговорка, — вдруг сказала Шепард, — «Искать иголку в стоге сена». Означает что-то, что почти невозможно найти. Например, мирное решение конфликта, который затопил всю вселенную. — У азари есть похожая поговорка, — отозвалась Лиара. — «Пытаться отследить отдельную волну в океане времени». Обычно так говорят о попытках проследить влияние отдельных личностей на историю. — Красиво. И поэтично. Куда уж там иголкам. Хотя, знаешь, все склонны сочувствовать тому, кто её ищет, а я всегда парадоксально думаю, каково этой потерянной иголке. Так и мы. Крошечная крупинка во вселенной. Маленькая точка света против всепоглощающей тьмы. Лиара на мгновение задумалась, её глаза отражали далёкие звёзды. — Возможно. Но иногда одна искра может разжечь костёр, который осветит всё вокруг. Шепард улыбнулась этой аналогии. — Знаешь, что я заметила? — сказала она, вновь обращая взгляд к звёздам. — Каждый раз, когда азари пытаются выразить что-то глубокое или философское, они используют метафоры, связанные с океаном или водой. — А люди, — парировала Лиара с лёгким смешком, — постоянно сравнивают всё с войной или боем. «Бороться со сном», «сражаться с голодом», «в моей голове идёт битва». Твой вид удивительно воинственен даже в своих метафорах, Джейн. Шепард издала короткий смешок. — Да, ты права. Хотя, учитывая нашу короткую жизнь, неудивительно, что мы видим всё как сражение. Лиара нежно коснулась щеки Шепард ладонью, поворачивая её лицо к себе. — А ещё вы, люди, пытаетесь вместить слишком много в каждый момент. Словно боитесь что-то упустить. — А вы, азари, иногда растягиваете один момент на годы, — мягко возразила Шепард. — Помнишь нашу первую встречу на Теруме? Ты просидела в той протеанской ловушке несколько дней. Любой человек на твоём месте пытался бы выбраться оттуда с первой же минуты. — Я была… увлечена исследованием, — Лиара слегка смутилась. — Это называется терпение, Шепард. Качество, которым азари выделяются среди других рас. — А я-то думала, вы славитесь своими танцовщицами в «Загробной жизни», — с хитрой ухмылкой заметила Шепард, и её глаза вспыхнули лукавыми искорками. — Джейн! — возмущённо воскликнула Лиара, её голос взлетел на октаву выше, а глаза широко распахнулись в притворном возмущении. Нежно-голубые щёки вспыхнули более насыщенным оттенком, почти фиолетовым, выдавая её смущение. Однако негодование продержалось лишь мгновение, прежде чем уголки её губ предательски дрогнули. — И это говорит мне человек, чей вид придумал «танцы на шесте» как форму развлечения! Они обе рассмеялись. Так непринуждённо, словно наконец-то сбросили с плеч невидимую тяжесть. Шепард почувствовала, как напряжение последних недель постепенно отпускает, словно тающий лёд, оставляя место для чего-то светлого и необъяснимо прекрасного. — А знаешь, что меня ещё удивляет в людях? — спросила Лиара спустя некоторое время. — Что же? — Ваш культ приготовления еды и приёма пищи. Азари относятся к этому как-то проще. А люди… вы создали целую культуру вокруг еды. Столько традиций, столько разновидностей. Я видела, как Джокер чуть не заплакал, когда повар приготовил какой-то особенный «бургер». — А, да, тот самый легендарный бургер, — Шепард закатила глаза. — Он выпрашивал его месяцами. Я думала, он устроит мятеж, если я не одобрю специальную доставку ингредиентов. — А потом он съел его за три минуты! — Да уж, мы, люди, умеем ценить момент, — Шепард усмехнулась. — Но если хочешь увидеть настоящую одержимость едой, тебе стоит познакомиться с моей итальянской подругой. Она может объявить вендетту, если ты откажешься от третьей порции пасты. — Что такое вендетта? — Лиара наклонила голову с искренним любопытством. — Кровная месть. Очень драматичная. Очень человеческая, — Шепард подмигнула. Лиара тихо хихикнула, и этот звук был для Шепард прекраснее любой космической симфонии. — А что ещё у вас, азари, вызывает недоумение в нас, людях? — спросила Шепард, притягивая Лиару ближе. — О, список бесконечен, — Лиара притворно вздохнула. — Например, ваша настойчивая потребность категоризировать отношения. Друг, лучший друг, партнёр, супруг, сожитель… У азари нет такого множества терминов. Есть те, кто близок тебе, и те, кто нет. — И к какой категории я отношусь? — спросила Шепард, заглядывая в глаза Лиары. — Ты? — Лиара мягко улыбнулась. — Ты — моя Шепард. Это… своя категория. Шепард почувствовала, как её сердце наполняется теплом — не тем жаром битвы, который она знала слишком хорошо, а чем-то более глубоким, настоящим, словно само время останавливалось, чтобы дать ей насладиться этим мгновением. Здесь, в тишине обсерватории, окружённые миллиардами звёзд, мерцающих как безмолвные свидетели их близости, они создали свой маленький островок спокойствия — хрупкий, но в то же время прочнее любой брони. Шепард посмотрела на Лиару — на изящные черты её лица, на россыпь едва заметных веснушек, на глаза цвета летнего неба, в которых отражались звёзды. В этот момент все войны, все угрозы, все различия между ними казались такими несущественными. Два существа из разных миров, разных культур, с разными жизненными путями и продолжительностью жизни. И всё же нашедшие друг в друге нечто, преодолевающее все границы — физические, биологические, даже временные. Что-то, что не имело названия ни на одном из языков галактики, но в то же время было понятно без слов. — Знаешь, — тихо сказала Шепард, — может быть, именно поэтому мы и сражаемся. Не только за выживание всех рас, но и за возможность таких моментов. За право быть разными, не понимающими друг друга, но всё равно находящими общий язык. Лиара прикоснулась губами ко лбу Шепард: — Как бы сказали азари: «Даже самые разные волны в конечном итоге встречаются на берегу». — А как бы сказали люди? — Шепард приподняла бровь. Лиара задумалась на мгновение, а затем с улыбкой произнесла: — «Противоположности притягиваются»? — Именно, — Шепард мягко поцеловала её. — И это, пожалуй, единственная научная теория, с которой я полностью согласна. Звёзды продолжали мерцать за окном, безмолвные свидетели этого мгновения покоя среди бесконечной бури войны. А «Нормандия» продолжала свой путь, неся на своём борту надежду целой галактики — и двух существ, нашедших друг в друге целую вселенную.