Сердце Гелиона

      Базилика возвышалась над выжженной землёй, словно кость древнего чудовища, выброшенная штормом времени. Каменные арки были изломаны, колонны — исполосованы трещинами, а на стенах, едва различимых в лунном свете, тянулись смутные, исчезающие в темноте рунические линии. Ветер выл сквозь провалы окон, унося с собой запах пыли, древней магии и горечи. Том стоял перед входом, слегка прищурившись. Его плащ колыхался на ветру, а чёрные волосы прилипли к вспотевшему лбу. В чёрных глазах отражалось нетерпение и холодная ярость. Он прошёл долгий путь сюда. И теперь, когда цель почти достигнута, внутри шевелилось странное волнение, что смешивалось с привычным презрением к слабости.       «Санктуарий Эребус…» — мысленно повторил Том. Название, звучавшее как шёпот ночи, имя, из-за которого он потратил последние месяцы на поиски затерянных карт и обрывков преданий, в которых говорилось, что именно здесь хранилось то, что искали самые отчаянные, самые алчные волшебники — Сердце Гелиона.       Реддл порывисто шагнул внутрь.       Мозаичный пол был выполнен из осколков чёрного и белого камня, что складывались в образы, смутно похожие на людей, чудовищ и магические символы. Том провёл пальцами по одной из линий — на коже остался тонкий след золы, будто время само истлело в этих стенах.       «Хаос. Они поклонялись хаосу, — подумал он, медленно идя по залу. — А хаос — это невиданная сила. Сила — это безграничная власть».       С потолка свисали поломанные цепи. Когда-то они удерживали, возможно, не только люстры, но и… других обитателей базилики. Том не позволил себе дрожи. Он шагал уверенно, обходя упавшие колонны, слушая собственные шаги, что гулко отдавались под сводами.       В дальнем конце зала, за полукругом из барельефов, возвышался пьедестал. В нём — вогнутая ниша, светящаяся мягким бледным светом. Там, словно сердце внутри груди, парил тонкий, изящный жезл, иссечённый узорами, будто кости и вены слились в единое. От него исходил едва заметный, но настойчивый зов, будто сам воздух тянулся к нему, шептал, манил.       Том подошёл ближе с улыбкой на губах. Тонкой, хищной, сытой.       — Наконец-то, — произнёс он вполголоса.       Реддл протянул руку. Жезл оказался холодным, а от прикосновения к нему по всему телу прокатилась дрожь, будто он держал в руках живое, бьющееся сердце, пускающее по венам чистейшую магию. Мгновение — и под пальцами Тома загорелись руны, одна за другой, по всей длине артефакта. Зал наполнился приглушённым пульсирующим светом, что стремительно стал сгущаться, словно собирался в одну точку.       Магия ударила неожиданно, оглушив вспышкой и чудовищным выбросом энергии. Том отшатнулся, едва не выронив жезл. Пьедестал задрожал, из стен вырвались светящиеся линии, сплетаясь в сложный, движущийся рисунок.       — Что за… — начал Том, но не договорил.       Прямо в центре зала, в круге света, будто вырванном из иной реальности, начала материализоваться фигура. Сначала — только силуэт. Потом — черты: светлые волосы, тонкая фигура, руки, прижимающие к груди какое-то ожерелье.       Девушка стояла в круге, чуть нахмурив брови, с мягкой, задумчивой улыбкой на губах. Её голубые глаза с интересом смотрели на Тома без толики страха.       — О, — сказала она, наклоняя голову, словно рассматривая редкую бабочку. — Ты не похож на привидение. А я думала, тут будут только они.       Реддл остолбенел. Сердце билось где-то в горле, но далеко не от радости. Впервые за долгое время он не понимал, что происходит.       — Кто ты? — голос был тихим, в нём звучала сталь.       — Луна, — просто ответила она. — Луна Лавгуд. А ты? Ты выглядишь… сердитым.       Том медленно поднял жезл, нацеливая его на неё.       — А ты выглядишь подозрительной, — процедил он. — Откуда ты пришла? Как попала сюда?       Луна склонила голову ещё сильнее, совсем по-птичьи, однако улыбка её осталась неизменной.       — Кажется… Да, точно, я шла по лугу, и вдруг меня окружил свет. Пуф! И теперь я тут. Забавно, правда?       Она шагнула за пределы круга света, и Том увидел, как тени скользнули по её лицу, делая её одновременно хрупкой и эфемерной.       Реддл крепче сжал жезл, пытаясь оценить, какую угрозу несёт ему эта незнакомка. И реально ли она, или лишь иллюзия, насланная чарами жезла?       — Ты не должна быть здесь, — холодно сказал он, делая шаг навстречу.       Луна, казалось, и не думала испугаться. Она только снова улыбнулась, но, несмотря на нежность улыбки, та вышла печальной.       — А ты должен? — тихо спросила она.       И в этот миг Том вдруг понял, что выход за его спиной исчез. Каменный проём затянулся чернотой, руны на стенах вспыхнули нестерпимым светом, а воздух внутри базилики сгустился и наэлектризовался, как перед грозой.       Они остались заперты.       Том медленно выдохнул сквозь крепко сжатые зубы и, наконец, опустил жезл.       — Прекрасно, — процедил Реддл, глядя в её светящиеся глаза. — Просто прекрасно.       Тишина в базилике была вязкой, будто сама тьма замерла, наблюдая за ними. Луна шагнула чуть ближе, оглядываясь вокруг с таким видом, словно попала в музей диковинных вещей. Её пальцы едва коснулись стены, и Том заметил, как пыль засеребрилась на её пальцах.       — Здесь красиво, — сказала она мечтательно, проводя ладонью по древней фреске. — Немного грустно, словно это место помнит всё, что здесь случилось.       Реддл продолжал держать жезл наготове, прищурив глаза. Он испытывал раздражение — её спокойствие сбивало с толку, а под взглядом этих ясных глаз его собственная резкость и хищность казались ненужными и глупыми.       — Кто тебя сюда отправил? — резко спросил он. — Кто пытается использовать меня?       Луна обернулась, её волосы мягко колыхнулись, отражая свет, исходящий от медленно гаснущих рун.       — Никто, — спокойно ответила она с наивной искренностью. — Я просто шла. Я хотела поймать лунного мурмуса. Они редкие, знаешь? Потом вдруг полыхнул этот свет. И вот я здесь.       Том нахмурился, взгляд его стал тяжелее. Луна говорила так, словно это было самое обычное дело. Ни капли страха, ни тени лжи. Только эта её странная, мягкая открытость.       — Лунного… мурмуса? — с плохо скрытой усмешкой переспросил он. — Ты шутишь?       — О, нет, — серьёзно ответила Луна. — Они правда существуют. Просто мало кто их видит. Но, знаешь, ты похож на того, кто их бы испугал.       Том опустил взгляд, чувствуя, как внутри вскипает холодное раздражение. Кто же она? Иллюзия, глупая девчонка, шпион, дух, ловушка?       Он подошёл ближе, медленно, как зверь, выжидающий момент для атаки.       — Значит, ты просто появилась? — тихо сказал он, останавливаясь в паре шагов. — В месте, которое невозможно найти, не пройдя долгий путь, полный поисков и лишений? В храме, запечатанном столетиями. И ты хочешь, чтобы я поверил?       Луна снова посмотрела на него — открыто, честно, с затаённой грустью.       — А разве это важно? — тихо спросила она. — Мы оба здесь и, кажется, мы оба застряли.       Реддл всмотрелся в её лицо. В этой хрупкости было что-то непоколебимое, странное спокойствие, что не вызывало отвращения — скорее злило, что он не мог его поколебать.       — Не пытайся сыграть на жалости, — зло бросил Том. — Я не из тех, кто спасает незнакомцев.       — Я и не прошу, — Луна хмыкнула и пожала плечами. — Мне кажется, мы можем помочь друг другу, — она повернулась, осматривая зал, её полупрозрачные глаза светились в полумраке. Как вдруг Лавгуд замерла, указывая на стену. — Смотри. Видишь?       Том проследил за её взглядом. На каменной стене, едва заметной при слабом свете от жезла, проявлялся рунный круг, внутри которого были незнакомые на первый взгляд знаки.       — Что это? — Реддл нахмурился, с прищуром изучая начертанные фигуры.       — Думаю, что ключ, — голос Луны звучал на удивление мягко, словно она разговаривала с ребёнком. — Или дверь. Я думаю, нам стоит изучить это поближе.       Она повернулась, её бледно-голубые глаза встретились с его, и вдруг Том уловил странную теплоту, что исходила от девушки, будто сама её суть была светом, несмотря на окружавшую их тьму.       — Ты… — начал он, но замолчал.       Впервые за долгое время у него в груди разрасталось неизведанное чувство — мягкое, нежное. И это пугало Реддла.       — Нам нужно выбраться, — глухо бросил Том, отворачиваясь. — Я не собираюсь умирать на этих руинах истории.       — Я тоже, — с улыбкой ответила Луна, легко ступая за ним, будто шла не по битому камню, а по аллее сада. — Я думаю, тут есть много интересного. Даже если всё это очень старое.       Реддл оглянулся, окинув взглядом стройную фигурку девушки. Лицо её не выражало беспокойства, а сама она казалась до безумия доверчивой, словно с ним ей нечего было бояться.       Том усмехнулся про себя, размышляя о том, что она оказалась тут неспроста и, скорее всего, цель её появления не принесёт ему ничего хорошего.       Отчего-то от этих мыслей во рту разлилась горечь и стало противно на душе. Тем её осколкам, что всё ещё оставались с ним.       Реддл и Лавгуд молча шагали вглубь храма, где стены становились всё более мрачными, а воздух — тяжелее. Время, казалось, замедлялось, словно сама базилика затягивала их в свои недра, заглатывая и обволакивая.       Том шёл впереди, быстрым, выверенным шагом. Луна — чуть позади, воздушной поступью, будто танцуя между тенями. Если напрячься, он мог расслышать её шаги — удивительно лёгкие, но при каждом улавливаемом звуке его магия отзывалась странной вибрацией, будто присутствие девушки меняло что-то глубоко в нём.       Они подошли к узкому проходу, за которым открывался новый зал — круглый, с куполом, усеянным трещинами. В центре дальней стены — дверь без ручки, покрытая рунами и вырезанная прямо в камне. Руны едва светились мягким синим светом, мерцая в такт их дыханию.       — Похоже на… замок? — пробормотал Том, подходя ближе. Он провёл пальцами по линиям — магия шевельнулась, ощутив прикосновение, и руны засияли ярче.       — Мне кажется, — Луна подошла, повторив его жест и коснувшись стены, — это не просто замок. Это загадка. Смотри… — Она провела рукой по кругу рун, и Том вдруг увидел, что линии складываются в узор, напоминающий птицу. Или змею? Форма менялась под взглядом, стоило лишь его задержать дольше удара сердца.       — Иллюзия, — нахмурился Том. — Ненавижу ментальные защиты и иллюзии.       — Мгм, — хмыкнула Луна и тут же добавила свою версию. — Или руны просто показывают каждому своё. А может, мы оба правы, — она пожала острыми плечиками, не отрывая взора своих удивительных прозрачных глаз от двери.       Том скользнул взглядом по ней. В её лице было что-то поразительно лёгкое, и это легкомыслие почему-то вызывало не гнев, а настороженность и тихое, болезненное любопытство.        — Что ты видишь? — сам того не ожидая, вдруг спросил он.       Луна прищурилась, всматриваясь в светящиеся руны.       — Я вижу крылья, — спустя пару мгновений неуверенно произнесла она. — Большие. И глаза. Много глаз! — Она повернулась к нему с азартом во взгляде. — А ты?       — Змею, — тихо ответил Том. Он сам удивился, насколько естественным показался ему этот образ. Змея, что он видел, была восхитительно гибкая, хищная и величественная. — Значит… — Реддл поднёс кончики пальцев к подбородку, а потом не выдержал и прикусил костяшку пальца в привычном жесте, что выдавал его крайнюю степень задумчивости. — Нам нужно или выбрать, что именно обозначает узор, или соединить увиденное.       Луна кивнула, её взгляд стал серьёзнее. Девушка подняла руку и протянула её к рунам, не касаясь, а словно играя с их светом.       — Мне тоже кажется, что дверь не откроется, пока мы не прочтём по рунам, что они нам показывают, — протянула она. — Может, это что-то, что символизирует нас самих?       Том медленно провёл кончиком жезла по верхним рунам.       — Может, — согласился он неохотно. — Или это просто ещё одна иллюзия, созданная, чтобы запутать ищущих, — он всмотрелся в узор. — Крылья, глаза, змея. Всё это — символы хаоса. Мне часто приходилось встречать их в древних рукописях, вот только там они чередовались с упоминанием тайных знаний, мучительной смерти и таинственной защиты.       Луна мягко улыбнулась, переведя взгляд на Реддла.       — Или это всё-таки про нас, — тихо сказала она. — Ты видишь змею. Я — крылья. Может, мы — две части одного ключа?       Том замер, осознавая, как неуютное и непривычное тепло прокатывается по спине от её слов. Он скосил взгляд на девушку, подмечая, что та будто вся сияет приглушённым светом, словно сама была соткана из древней магии.       «Что она делает со мной? Почему её слова звучат правильно и так желанно?» — холодная мысль мгновенно отрезвила, прогоняя непрошеное тепло.       Реддл решительно шагнул к двери и положил свободную ладонь на руны, во второй — сжимая жезл.       — Если это так, — тихо сказал он, — тогда мы должны действовать вместе.       Луна без слов подошла, положив свою руку рядом с его. Свет рун дрогнул и вдруг разлился вокруг сияющей волной.       Том ощутил, как её магия мягко касается его собственной, как её тепло смешивается с его холодом, как нечто невидимое соединяет их, сплетая воедино.       Дверь затрещала, руны замигали, и за ними, один за другим, раздались мягкие щелчки.       — Открылась, — выдохнула Луна и порывисто обняла Тома. — Я знала, что получится!       Реддл не шелохнулся, заторможено глядя на девушку — молча, изучающе. Необъяснимым образом объятия не отталкивали, не вызывали брезгливости или злости, а казались… притягательными, сладкими.       — Пойдём, — наконец сказал он, отстраняя Луну и пряча взгляд. — Но будь осторожна. Здесь поблажек ждать не стоит.       Луна быстро кивнула, ничуть не расстроенная тем, что Том так холодно отнёсся к её порыву, и шагнула следом — лёгкая, словно летящая тень.       Руны за их спинами начали тускнеть, а дверь плавно и бесшумно закрылась, отрезая волшебников от пути назад.       Впереди их ждал зал, где тьма словно дышала, переливаясь в трещинах стен и высоко под сводами. В центре возвышалась массивная арка с барельефами и композицией из статуй по бокам. Свет от жезла, поднятого Томом, выхватил фигуры, застывшие в камне — мужчин и женщин, сливающихся с минералами; их лица были искажены, но по-своему прекрасны.       — Кажется, будто они заснули, — тихо сказала Луна, подойдя ближе. — Или застыли в одно мгновение.       Том хмуро оглядел ряды статуй. Что-то в этих изваяниях беспокоило его, словно они следили за ним.       — Стражи, — пробормотал он, крепче перехватив жезл и проверив, легко ли вынимается волшебная палочка из крепежа на поясе.       Лишь убедившись, что всё в порядке, Реддл вновь поднял жезл, повторно осмотрев барельефы в попытках нащупать магический контур.       — Здесь спрятан механизм. Если мы приблизимся, то он придёт в действие.       Луна обернулась к нему, окинув задумчивым взглядом.       — Думаешь, они нападут?       Том бросил на неё ответный короткий взгляд.       — Здесь поклонялись Хаосу, — менторским тоном повторил он уже сказанное ранее. — Всё в нём создано, чтобы испытывать наглецов, позарившихся на тайны служителей. Никто не выйдет отсюда, не выплатив дань кровью.       Реддл встряхнулся, отгоняя сомнения, и шагнул к центру круга. В этот момент пол дрогнул под ногами, из стены раздался глухой стон. Каменные лица засияли, а в середине круга камень начал растрескиваться, медленно поднимаясь из пола.       — Вот и страж, — выдохнул Том.       Из-под каменной оболочки вырвалось существо — Энкар, древний голем: высокий, вытянутый, словно нелепая скульптура из мрамора и обсидиана, с глазами из тусклого света, сплетённый из магии и живой материи. Его движения были удивительно грациозны, а от фигуры веяло смертью.       Энкар медленно повернул голову, глядя на них. И сделал первый шаг, грозно склонив гротескную голову.       — Назад! — скомандовал Том Луне, вытянув жезл и палочку одновременно.       Но девушка осталась стоять, не двигаясь; её глаза были полны не страха, а печали.       — Подожди, Том, — сказала она тихо. — Он не нападает.       Энкар приблизился, поднял руку ладонью вверх, будто джентльмен, приглашавший даму на танец.       — Он… Он ведь ждал нас, — прошептала Луна.       — Луна! — Том сорвался, потянул её за руку, оттаскивая назад. — Не будь так слепа! Это ловушка!       Реддл направил жезл, и поток зелёной магии сорвался с наконечника, ударив в грудь Энкара.       Существо отшатнулось, пошло трещинами, но не разрушилось. Вместо этого его свет внутри стал ярче, приобретая багровый оттенок.       — Ты разозлил его, — флегматично заметила Лавгуд, глядя на вспыхнувшего голема.       — Он всё равно бы напал, — огрызнулся Том. — У этих созданий нет воли. Они делают, что велит магия и приказ из создателя.       Энкар задвигался быстрее. Камень под его ногами дрожал, а воздух наполнялся густым, вибрирующим звуком, будто сама магия протестовала против их сражения.       Том метнул ещё одно заклинание, но голем отразил его, просто махнув каменной ладонью.       — Проклятье… — Том сжал зубы от досады, однако глаза его блестели от восторга. В уме уже крутились мечты о создании собственного подобного существа. — А он адаптируется.       Луна пристально посмотрела на Энкара и вдруг шагнула вперёд, протянув ему руку.       — Он хочет получить новую команду, — произнесла она с тихой уверенностью. — Он не хочет драться. Он хочет наконец вновь обрести цель и… м-м-м, узнать, кто мы.       Энкар замер, глаза его перестали сверкать мрачным багрянцем, засияв мягче. Том тоже застыл, сердце его тяжело билось в груди. Он не понимал, что делает эта девчонка, но и остановить её не посмел.       — Всё в порядке, — Луна медленно опустила ладонь, касаясь света на груди Энкара. — Ты не должен больше бороться.       Голем замер, потом медленно опустился на колени, как будто покорился её мягкой воле. Его свет начал гаснуть, а магия — рассасываться, оставляя за собой лишь кристалл, оставшийся там, где было его сердце.       Луна обернулась к Тому с мягкой улыбкой.       — Он хотел уйти. Просто… уйти.       Реддл продолжал стоять на месте, неотрывно смотря на девушку — и в первый раз почувствовал странный холод под сердцем. Что-то в ней пугало больше, чем голем. Эта способность видеть то, что он не видел. Эта сила, скрытая в простоте.       — Ты… — начал он, но замолчал.       Луна тихо подошла, положила кристалл с тела голема ему в ладонь.       — Ты тоже можешь видеть, Том, — сказала она. — Если захочешь.       Он сжал кристалл, взглянул в её светлые глаза — и вдруг ощутил, как что-то внутри него дрогнуло, словно трещина, расколовшая давно закалённую броню.       — Идём, — сказал он глухо, отворачиваясь. — Это только начало.       Зал за их спинами медленно затянулся тьмой, поглощая и арку, и статуи, и навечно застывшего на коленях последнего стража.       Том разжёг магический костёр в углублении стены, где когда-то, возможно, стоял алтарь. Пламя было голубоватым, тихим, без дыма и освещало их лица мягкими бликами. Темнота за пределами света была густой, непроницаемой, будто сама базилика не желала отпускать их из своих теней.       Луна сидела напротив, поджав ноги и обняв колени руками. Её волосы чуть светились в отблесках пламени, а глаза отражали свет, как у кошки. Она выглядела усталой, но спокойной — словно это всё было частью какого-то её личного пути, а не ловушкой древней магии.       Реддл наблюдал за ней исподлобья, пока она молча разглядывала трещины на стене. Он пытался понять её. Как она могла быть такой лёгкой, беззаботной, невесомой в этом месте, которое само по себе было олицетворением тьмы, страха и гибели?       — Тебе не страшно? — спросил он наконец. Голос его стал ниже от усталости, в нём появилась едва заметная хрипотца.       Луна повернула голову к Тому так быстро, будто и вовсе забыла, что он тоже тут был.       — Страшно? — переспросила она. — Нет. Мне немного грустно.       — Грустно? — Реддл приподнял бровь в изумлении. Он ожидал услышать всё, что угодно, но не это.       — Это место… — Луна провела рукой по воздуху, будто очерчивая стены. — Оно похоже на человека. Старого, уставшего, забытого. Как будто его сердце разбилось, и никто не пришёл его склеить.       Том медленно выдохнул, улыбнувшись уголками губ с скрытой, злой иронией.       — Ты всё видишь через образы и эти нелепые метафоры?       — Иногда, — ответила Луна мягко. — Они помогают понять то, что словами не объяснишь. — Она посмотрела прямо на него, и её взгляд вдруг стал удивительно серьёзным. — А ты… Чего хочешь ты, Том? Что ищешь тут?       Реддл замер. Вопрос ударил неожиданно — как кинжал, вонзённый без предупреждения.       — Силы, — сказал он коротко. — Знаний. Свободы. Власти.       — А зачем? — Луна нахмурилась, словно смысл этих слов был ей незнаком.       — Чтобы больше никто не мог контролировать меня, — Том усмехнулся уже более откровенно, почти горько. — Чтобы никто не смог стоять выше. — Он отвёл взгляд, глядя в огонь. — Чтобы я никогда больше не был уязвим.       Луна долго молчала, потом тихо сказала:       — Но если ты построишь трон из одиночества… с кем ты его разделишь?       Эти слова ужалили и гулко отозвались в сердце Тома. Он сжал пальцы, опустив взгляд на пыльный камень.       — Мне не нужно делить. Мне нужно выжить.       Лавгуд поднялась, обошла костёр и села рядом с ним.       — А выживание без жизни… — сказала она задумчиво, — разве это не просто ещё одна клетка?       Том скосил на неё взгляд. Она впервые была так близко к нему. Такая хрупкая — и такая бесстрашная.       Он не понимал, что именно в ней так влечёт его. Может, эта странное светлое упрямство? Или её способность видеть красоту там, где он видел только пустоту?       — Ты странная, Луна, — сказал он тихо.       — Я знаю, — она вновь улыбнулась ему.       Между ними воцарилась тишина. Только огонь потрескивал. Том впервые за долгое время почувствовал покой. Ненадолго. Очень хрупкий, но — настоящий.       — Спасибо, что не боишься меня, — сказал он почти неслышно, одними губами. Но она его услышала.       — А зачем бояться того, кто так сильно боится сам? — спросила она мягко, не сводя с него взгляда своих лучистых глаз.       Его сердце дрогнуло. Он не ожидал, что кто-то, тем более незнакомка, когда-то увидит в нём это.       Реддл отвернулся и быстро поднялся, отступая обратно в темноту.       — Пора двигаться дальше, — сказал он жёстче, чем собирался. — Отдых окончен.       Луна осталась сидеть, глядя на огонь, а потом тоже поднялась, улыбнувшись.       — Хорошо, Том. Но знаешь, мне здесь не так страшно ещё и потому, что ты рядом.       Он обернулся, встретился с её взглядом — и впервые за долгое время не нашёлся, что ответить.       Они шли молча, и их шаги отдавались гулким эхом по каменному коридору, пока наконец не очутились в очередном огромном зале с высоким куполом. С потолка свисали обломки цепей, как и в том помещении, где Том поднял жезл, а стены были полностью покрыты фресками — выцветшими, но всё ещё хранящими загадочный блеск. В центре зала стоял камень с врезанным на нём символом змеи, обвивающей крыло.       Луна остановилась первой, задрав голову.       — О… — протянула Лавгуд. — Здесь так красиво! — Она понизила голос до шёпота, словно боясь нарушить царившую тут тишину.       Том приблизился к камню, прищурившись, вглядываясь в изображения. Чего там только не было: фигуры, линии, символы, родословные, сцены ритуалов, магические знаки.       — Это история, — пробормотал Реддл. — История древней чистокровной семьи.       Луна же подошла к одной из фресок и провела пальцами по очертаниям лица — мужчины с острыми скулами и длинными волосами, держащего змей.       — Том, — Луна обернулась, тихо позвав мужчину. — А он похож на тебя.       Том напрягся. Она права. Черты лица — его отражение, будто эхо, застывшее в камне.       — Это Гонты, — слова давались Тому с трудом. Раньше он никогда не произносил этого вслух, но ошибки быть не могло. — Моя семья.       Луна перевела взгляд на другую часть фрески. Там, чуть в стороне, была изображена ещё одна фигура — женщина с серебряными волосами и птицами в руках, едва различимой линией связанная с основной ветвью. Линия была тонкой, неровной, почти стёртой.       — А она? — спросила Луна.       Том подошёл ближе, прочитал надпись на древней латыни — и сердце его сжалось.       — Bastarda, — произнёс он. — Бастард… Внебрачный ребёнок одного из Гонтов. — Он всмотрелся в лицо женщины на фреске, и вдруг по позвоночнику пробежал холодок осознания. Он обернулся к Луне. — Ты…       Луна встретила его взгляд широко распахнутыми глазами и неуверенной улыбкой, будто не знала, как теперь смотреть на него.       — Кажется, я тоже немного Гонт, — однако голос её оставался спокойным и ровным. — Так выходит, да?       Том медленно выдохнул, холод медленно растекался по его телу. Это не совпадение. Это не случайность. Артефакт призвал её по крови.       Реддл снова повернулся к фреске, вчитываясь в полустёртые письмена. Под символом змеи и крыла была выгравирована надпись:       — «Кровь родственная… притянута для начала… Первая основа…» — медленно прочёл он, переводя. — «Душа, что станет сосудом… телом первородного…»       Он замер, мгновенно замолчав.       Луна молча стояла рядом, её лицо оставалось тихим, почти умиротворённым.       — Я… должна стать… — начала она.       — Моим первым Энкаром, — закончил Том, голос его был глухим, тяжёлым. Он медленно опустил взгляд.       Как он и предполагал, она была призвана не случайно. Не по воле чуда, а по воле магии и холодного расчёта предков. Она — кровь, ключ, материал.       — О, Том, — сказала Луна тихо, кладя руку ему на плечо. — Я всегда знала, что мир странный. Но мне всё равно нравится быть частью его истории.       Он резко обернулся к ней, в порыве сжал её плечи.       — Ты не обязана этим быть! — сорвался Реддл на крик, впервые за долгое время позволяя эмоциям выйти. — Ты не обязана становиться жертвой!       Луна смотрела на него спокойно, с какой-то удивительной верой, теплом, принятием.       — Но я уже здесь, Том, — сказала она мягко. — И ты здесь. — Она, как и в первую встречу, по-птичьи склонила голову, её волосы коснулись его рук. — Значит, это должно было случиться.       Пальцы Тома дрогнули. Он хотел оттолкнуть её — но не смог. Он чувствовал острую необходимость защитить, сохранить. Но знал: магия, что создала этот путь, не отпустит их просто так.       — Мы найдём другой выход, — прошептал Том, почти молитвенно. — Мы сломаем этот ритуал. Я смогу.       — Я верю тебе, Том, — Луна улыбнулась — тепло, нежно.       И в этот момент что-то внутри него надломилось, но ещё крепче — привязало его к ней. Он знал: у него нет права её терять. Но как быть с той магией, что уже сделала выбор за них?       Том ушёл бесшумно, как тень, растворяясь в мраке коридоров. Он не сказал ни слова, не обернулся — просто ушёл. Луна не окликнула его. Она осталась стоять у фрески, глядя на тонкую, почти стёртую линию, связывающую её с древним родом. Пальцы её мягко коснулись холодного камня, а губы дрогнули, пытаясь сложиться в привычную лёгкую улыбку, но не вышло.       Она не злилась и не чувствовала обиды, хоть и должна была.       Том шёл всё дальше по петляющим галереям, пока стены не сжались вокруг, сужая проходы, — пока не упёрся в тупик, обрушившийся свод.       Он остановился, прислонившись лбом к холодной стене, и закрыл глаза. Холод прополз под кожу. Сердце забилось медленно, глухо, тяжело.       — Зачем? — выдохнул он. — Почему именно она?       Его пальцы сжались в кулаки. Он хотел ненавидеть её — за то, что появилась. За то, что сделала уязвимым. Он хотел снова стать таким же холодным, сосредоточенным, как был до неё. Но в груди разрасталась трещина. И через неё просачивалось что-то неизвестное, пугающее. Тёплое и нежное.       Шаги.       Он услышал их задолго до того, как она вынырнула из мрака коридора. Луна остановилась в нескольких шагах. Тихая. Спокойная. Свет её волос мягко переливался в темноте вокруг.       — Так и знала, что ты будешь где-то прятаться, — с тихим смешком сказала она.       Том отступил на шаг.       — Я не хочу, чтобы ты шла за мной, — жёстко произнёс он. — Уходи.       Но Луна лишь подошла ближе.       — Но я здесь, Том, — спокойно сказала Лавгуд. — И я не уйду.       Он сжал челюсти, с трудом сдерживая эмоции.       — Ты не понимаешь… — сказал он глухо. — Я не должен быть рядом с тобой. Чем ближе ты ко мне, тем хуже, — он опустил взгляд. — Я не умею… — его голос сорвался.       Луна приблизилась ещё на шаг.       — Не умеешь что? — голос её мягким коконом обволакивал Тома.       — Быть хорошим, — наконец выдавил он.       Луна улыбнулась — тихо, светло, с печалью.       — А я и не прошу тебя быть хорошим, Том, — она осторожно коснулась его руки. — Я просто хочу, чтобы ты был собой.       Том посмотрел на её пальцы, лежащие на его коже. Она была хрупкой. Смешной. Странной. Чуждой всему, что он знал. Но её прикосновение не отталкивало. Оно успокаивало и разоружало.       — Луна… — тихо сказал он, впервые назвав её по имени. — Ты не должна мне доверять.       — А я всё равно доверяю, — просто ответила она.       Он выдохнул — коротко, как смешок.       — Ты сумасшедшая, — сказал Реддл, но в голосе не было злобы. Лишь усталость и внезапная, робкая нежность.       Она чуть наклонила голову.       — Наверное, — согласилась она. — Но мне нравится быть такой.       Они замолчали, и Луна снова взяла его за руку, чуть сжала её.       — Я с тобой, Том, — сказала она спокойно. — Пока ты хочешь, чтобы я была рядом.       Реддл медленно поднял взгляд, встретился с её глазами. И вдруг понял: он не может больше отталкивать её. Он не может — и не хочет.       Том медленно, осторожно, словно впервые делая этот жест, обнял её. Она мягко прижалась к нему — тёплая, настоящая. И в этом мгновении тьма вокруг словно отступила на шаг.       Но Том знал: эта светлая близость — недолговечна. Он знал, что будет выбор и что древняя магия уже начала свой отсчёт.       Реддл закрыл глаза, вдохнув её запах — тонкий, с нотками горьких луговых трав. Впервые за долгое время почувствовав, что не один в этом мире.       Из того тупика они пошли дальше, но с каждым шагом коридоры становились всё уже, а воздух — всё гуще. Пахло каменной пылью и влагой, просачивающейся сквозь трещины в потолке. Луна шла рядом с Томом — легко, без страха, доверчиво сжимая его ладонь.       Они остановились лишь, когда достигли высокой арки, закрытой дверью, исписанной всё теми же, уже знакомыми рунами. Некоторые из штрихов стёрлись, но символы казались живыми, медленно двигающимися на камне.       Том провёл ладонью по рунам, ощутив под пальцами тёплый отклик.       — Думаю, это последняя, — глухо, с сомнением сказал он.       Луна подошла, вглядевшись в узоры.       — Они будто шепчут, — голос её был задумчив. — Слышишь? Словно поют, только очень-очень тихо.       Том нахмурился. Он не слышал никаких звуков — только давление магии, почти удушающее. Но Луна видела больше. Чувствовала больше. Он уже не сомневался в этом.       — Что они говорят? — спросил он осторожно.       Луна закрыла глаза.       — Они говорят, что это испытание двоих.       Они видят нас обоих. Они ждут двух рук, двух сердец, двух потоков магии, слитых воедино.       Том медленно обернулся к двери.       — Двух? Как в том самом первом зале, у первой двери? — повторил он. — Змея… и крыло. — Он посмотрел на Луну. — Ты — крыло.       — А ты — змея, — она улыбнулась. — Но не та, что кусает. Та, что охраняет. — Она осторожно коснулась его руки. — Давай вновь сделаем это.       Том кивнул, сделал шаг к двери.       — Луна, будь готова. Если что-то пойдёт не так…       — Всё будет так, как должно, — уверенно перебила его девушка.       Реддл положил ладонь на руны. Луна безропотно повторила жест.       Свет пополз по камню — медленно, как золотые реки, расходясь от их пальцев.       Руны начали переплетаться, словно две силы вплетались друг в друга.       Том ощутил, как её магия коснулась его — мягкая, почти ласковая, — и как его собственная магия откликнулась ей: осторожно, но настойчиво.       Дверь дрогнула. Руны вспыхнули огненным и лунным светом одновременно.       — Ты чувствуешь? — спросила Луна, её глаза светились в полумраке.       Том выдохнул.       — Да.       Он знал, что этот момент, в котором сплелись их сущности, их сила, их судьба, — он не забудет никогда.       Магия поднялась как волна, обрушилась на дверь, и та начала медленно, с протяжным стоном открываться внутрь.       За дверью открылся огромный зал с колоннадой. В центре возвышался алтарь.       А над алтарём, медленно вращаясь, парил недостающий элемент жезла — Истинное Сердце Гелиона, кристалл, светящийся изнутри, словно в нём пульсировала сама кровь мира.       Том сделал шаг внутрь.       — Вот он… — благоговейно прошептал он. — Вот источник древней магии!       Луна последовала за ним, глаза её наполнились неподдельным восхищением.       — Он такой красивый, — сказала она. — И очень одинокий.       Том остановился, обернулся к ней. Вот снова. Снова эта девушка видит то, чего он не может.       — Луна, — начал он.       Но её взгляд вдруг стал необычайно сосредоточенным.       — Том… ты знаешь, что кристалл ждёт тебя, — она сделала шаг ближе. — Но знаешь ли ты, что он ждёт меня тоже?       Том замер, не в силах пошевелиться.       — Я — часть этого пути, Том. Не только потому, что мы родня, — Лавгуд мягко коснулась его плеча. — Я — часть этой магии и её логичный конец.       Том смотрел в её глаза — и чувствовал, как в нём растёт страх. Страх потерять. Страх выбора. Страх неизбежности.       Он сжал кулаки так, что побелели костяшки.       — Луна, — его голос стал резче. — Мы найдём другой выход. Мы разрушим это.       — Я знаю, что ты попытаешься, Том, — тепло наполнило её голос. — Именно поэтому ты… хороший.       И в этот момент кристалл над алтарём вспыхнул ярче, закружился быстрее, магия вокруг начала сгущаться, словно готовясь принять их выбор.       Том посмотрел на артефакт, прекрасно осознавая, что финал его путешествия близок как никогда. Но он ещё не знал, чего потребует от него эта ночь.       Зал наполнился острым, холодным, неживым светом. Он исходил от кристалла, что сиял всё ярче, отбрасывая на стены ритмичные отблески, словно сердце магии билось, ускоряя счёт. Жезл вылетел из рук Тома и с хрустом врезался в кристалл. Артефакт воссоединился со своей потерянной частью.       Реддл стоял перед алтарём, глядя на полноценное Сердце Гелиона. Впервые за долгое время он чувствовал усталость. И страх. Не перед силой и магией, уверенный, что ему хватит воли их покорить. Страх его был перед тем, что он должен сделать.       Луна подошла тихо, как всегда — не мешая, не навязываясь. Просто присутствуя. Она остановилась рядом, посмотрела на него снизу вверх.       — Том, — сказала она спокойно. — Я знаю, что ты борешься.       Реддл медленно повернул голову, встретив её взгляд. Всмотрелся в полупрозрачные, светлые, чистые глаза. И вдруг страх неконтролируемой волной захлестнул его, ломая рёбра, выкручивая внутренности, сводя с ума.       — Луна, — прошептал он. — Почему… Почему именно ты? — Том протянул руку, погладил её по щеке. — Почему я должен тебя потерять?       — Может, потому что именно я могу простить тебя, — тихо сказала она, коснувшись кончиками пальцев его запястья.       Эти слова выбили дух из него. Том закрыл глаза, на миг прижавшись лбом к её лбу.       — Я не хочу этого делать, — признался он почти с отчаянием. — Но магия… — Он отступил на шаг, сжал кулаки. — Я не могу отказаться от того, к чему так долго шёл.       Луна смотрела на него с такой печальной нежностью, что сердце Тома сжалось. Она шагнула вперёд и крепко обняла его. Её тепло разрушало холод, который он так долго лелеял.       — Всё в порядке, Том, — сказала она. — Ты не злой. Ты просто одинокий.       — Я не… — Реддл не отдавал себе отчёта в том, что его бьёт крупная дрожь. — Я не хочу быть таким, Луна.       — Тогда поцелуй меня, — мягко попросила она. — Поцелуй, чтобы помнить. Чтобы не забыть, каким ты можешь быть.       Том с отчаянием закрыл глаза. Потом осторожно, медленно склонился, коснувшись губами её губ.       Поцелуй был медленным, нежным, тихим, как шёпот. Он не жадничал, не торопился — просто держал её, впитывал её тепло, её свет, её жизнь. А Луна отвечала ему так же — спокойно и искренне.       Они отстранились, глядя друг другу в глаза. И тогда глаза Тома вспыхнули алым.       На краткий миг. На один удар сердца.       Луна замерла. В её взгляде мелькнуло понимание. Осознание.       — О, — тихо сказала она. — Так вот кто ты…       Том смотрел на неё, а магия вокруг гудела, шептала, требовала.       Он ласково провёл пальцами по её щеке.       — Прости, — выдохнул Реддл.       И в этот момент — резким, точным движением — вонзил жезл ей в спину.       Луна тихо ахнула, наклонилась к нему, положила голову на его плечо.       — Спасибо… — прошептала она. — За всё.       Её тело начало светиться. Лучи света разошлись по венам, разлились по коже, вплелись в волосы. А потом свет начал уплотняться, затвердевать, превращая её в камень, кристалл, магию.       Том держал её, пока она не стала совершенной статуей — лёгкой, изящной, словно сотканной из лунного света. Её глаза остались открытыми, и в них всё ещё светилась нежность и прощение.       Том отпустил её руку. И впервые почувствовал себя опустошённым, не чувствуя радости от очередной победы.       Он долго смотрел на неё, не смея отвести взгляда.       Потом усилием воли заставил себя взглянуть на жезл в руке, теперь сияющий ровным светом. Её светом.       Тишина оглушала. Гул магии затих, руны погасли, свет ушёл, оставив лишь серый полумрак, где не было больше ни шёпотов, ни песен, ни надежды.       Том стоял один. Перед ним застыла статуя Луны. Её волосы казались струящейся дымкой, а губы хранили тонкую, мягкую улыбку.       Реддл протянул руку к ней. Пальцы дрогнули, коснувшись её холодной щеки.       — Глупая, — тихо сказал он. — Глупая девочка… — голос Тома прозвучал устало, с затаённой нежностью.       — Я всё получил, — произнёс он спустя какое-то время. — Всё, что хотел. Но почему тогда так пусто?       Реддл отступил на шаг. Статуя смотрела вперёд, не на него, но Тому казалось, что он всё равно чувствовал её взгляд.       Том медленно обошёл алтарь.       — Я думал, сила сделает меня полноценным, — произнёс он глухо. — Но, кажется, с каждым шагом я только теряю.       Он остановился, сжав кулаки. Никаких слёз не было — только тишина.       Том снова подошёл к ней. Прислонился лбом к её плечу и закрыл глаза.       — Прости, — выдохнул он. — Прости меня за всё.       Том долго простоял в этой позе, пока не затекли спина и ноги. Пока свет жезла не стал тускнеть, а вокруг них не начали ползти тени, возвращая базилику к её обычному мраку.       Реддл выпрямился, окинув зал взглядом.       — Нам пора, Луна, — сказал он тихо. — Путь ждёт.       Том отвернулся, сделав шаг, второй. Зал словно замер, провожая волшебника, его нового Энкара и собранное вновь Сердце Гелиона.