Тотализатор

Маша закончила говорить по телефону и села на холодную траву рядом с Дашей, которая закуривала сразу две сигареты. Едкий дым, выдыхаемый Дашей в двойном экземпляре, летел к серому небу и неприятно щипал глаза курящей, заставляя её жмурится и смачивать их лёгкими каплями слезинок. Но эти маленькие капельки норовились выместить и взять господство в своё русло масштабные реки слёз от первой проигранной ставки. Маша боялась даже чуть повернуть голову в её сторону, опасаясь повторения того, что она видела все пятнадцать минут езды в машине. Столько крика, столько мата, сколько нервозов она в своей младшей сестре не видела никогда. Маша обернулась на всхлип и увидела гигантскую редкость - слёзы Даши. До сих пор Маша тряслась от холода, а, увидев новую шокирующую картину, почувствовала такой жар, что эта красная футболка и эта мини-юбка будто стали пуховиком с болоньевыми штанами. По щекам текли большие реки слёз и, судя по состоянию сестры, не от щиплющего глаза дыма. Реки слёз меандрировали через скулы и падали на землю. Маша слышала, как бьётся её сердце. Хотелось обнять Дашу, поцеловать её и не отпускать никогда, но страх, кажется, был сильнее её. Но это только кажется. Сильная любовь Маши к Даше, хоть и сильно потрёпанная после увиденного, оказалась сильнее страха. - Даш…, - тихо, неуверенно начала Маша. Даша обернулась, выдыхая двойной сигаретный дым в лицо сестры. - Что с тобой? - Не понимаю, о чём ты, - отвернулась Даша. - Ты никогда не была такой. - Какой? Какой я не была? Какой?! Ты что, так хорошо меня знаешь?! – Даша с каждой произнесённой буквой говорила громче, а возросшие децибелы издевались над Машей, заставляя ту дрожать. - Вот такой, - ещё тише говорила Маша. - Очень понятно стало. Спасибо за объяснение. - Даш… Я же хочу помочь тебе. - Да чем ты можешь мне помочь? Чем вы все можете мне помочь? Вы никогда, никогда, НИКОГДА меня не понимали. - Я всегда старалась понять тебя. - Да не пизди ты мне. Никогда ты не пыталась. - Пыталась. Особенно последние два года. - Ой, и что же у тебя произошло за последние два года такого, что ты стала интересоваться мной? Маша давно хотела во всём признаться Даше. И моментов было множество. Но Маша всё время боялась этого. Боялась, что никогда больше не сможет не просто прикоснуться к ней, а даже просто поговорить или вообще посмотреть на неё. А сейчас, когда она на сто процентов была готова, Даша так ворвалась в комнату, что Маша снова оказалась бессильна перед сестрой. И, кажется, силы вернулись, но тут же убежали, стоило Даше показать новую себя в такси. - Да так… Не важно, - сказала Маша. - Так и думала. Никто меня не понимает. Маша отвернулась от неё, начав дрожать от холода, что не осталось без внимания Даши. - Ты ведь всегда была такой, - продолжила Даша, докуривая обе сигареты, - такой глупой. Ведь даже таких очевидных слов от меня ты не можешь понять. У Маши внутри всё болезненно сжалось. - Ты права, - думала Маша, - я правда дура, раз любила тебя два года, не видя, кто ты на самом деле. - Чё молчишь? Сказать нечего? Ну, вы все такие. Низшие слои всегда немощны. - Какие «низшие слои»? – Повернувшись, спросила Маша, давая глазам Даши увидеть слёзы на щеках, - о чём ты? Ты такая же, как все мы. - Нет. Я намного круче вас. И не только вас, Маша, папа и остальные сёстры. Я круче всех на Земле. У меня есть деньги, а у тебя их нет. - Откуда? - Я не сижу на шее у папочки и не прошу у него денег на новую кофточку, которую надену один раз. И то, если вообще надену. Я давно зарабатываю сама. - Насколько давно? - Уже месяц. Маша будто была пронзена насквозь. Она никогда не чувствовала такого, но сейчас её будто действительно пронзили насквозь. И пронзила её любимая Даша. Этот чудовищный пазл собрался в её голове. Месяц… Ровно столько их отношения с Дашей находятся на нижнем днище нижнего ада и с каждым днём пробивают новое дно. - А что ты делаешь? – Сквозь боль в голосе спросила Маша, - как зарабатываешь? Даша вновь ощутила эту тяжесть, которую ощутила, когда стрелки на часах ознаменовали истечение срока платежа. Что будет дальше – она не знала. Договор она и её затуманенный деньгами взгляд с радостью проигнорировали, а ни у кого другого ни разу не было такого, чтобы долг был не выплачен. - Я зарабатывала на ставках, - сказала Даша и выкинула оба окурка. - Как? - Блять, ну, не тупи. Я зарабатывала месяц, а сегодня всё проиграла. Маша уже не хотела спрашивать что-либо, не желая снова слышать в свой адрес обидные слова, поэтому понадеялась, что Даша сама всё расскажет. И, на её счастье, так и произошло. - Я всё проиграла. Я так сглупила на ставке… Точнее… Этот Мутный, уёбок, подставил. Ненавижу его. Ненавижу всех. Мне даже не дали переиграть. - А сколько…. Сколько ты поставила? Даша внезапно вспомнила, насколько много она поставила, отчего разрыдалась, и сама упала в руки сестры, обнимая её. У Маши замерло сердце от смешанного с сигаретами парфюма сестры и её тепла. Она робко ответила на объятия, начав поглаживать по спине, слыша всхлипы сестры, которые страшно больно резали её слух. - Ты не представляешь, как много, - стараясь уничтожить плач словами, говорила Даша, - а ещё… меня просто уничтожат все готы за то, что из-за меня они ничего не заработают на ставке. Но… Я уверена…. Нет… Я знаю, что Паук и Череп одумаются. Они мои лучшие друзья. - Она мне всё рассказала, - подумала Маша, - она рассказала такой секрет…. А я боюсь уже два года признаться ей. Всё! Пора действовать. Маша затряслась от представления того, что сейчас будет. Эта неизвестность давила тяжестью ей на душу. - Даш, - тихо сказала Маша. - Чего тебе? – Вытерев слёзы о Машину футболку, спросила Даша. - Я… Давно хотела сказать… Я люблю тебя.

***

Машина, в салоне которой сидели Череп, Паук и букмекер, подъехала на улицу Володарского к одиннадцатому дому. - Какая у неё там квартира? – Спросил букмекер. - Тридцать пятая, - ответил Паук. - Вы же помните, какой была её ставка? - Все её деньги, - сказал Череп. - И не только, - дополнил Паук, - ещё квартира, сёстры и родители. - Надеюсь, она дома, - сказал букмекер, - не будет лишней возни. Просто деньгами возьмём. Хотя… куда она денется? Сколько времени осталось? - Пять минут, - ответил Череп, - пять минут и Тарантул официально не расплатился. - Она успеет, - сказал Паук. - Вот и проверим, - ответил букмекер, - идём. Букмекер, Паук и Череп вышли из машины и направились к подъезду.