в участке

      Сорок первый участок РГМ. Гарри валяется на старом кожаном диване, в том углу, где когда-то стоял автомат с газировкой, пока кто-то его не пнул и не устроил короткое замыкание. Свет дрожит. Жан стоит рядом, курит четвёртую за ночь.       Где-то за дверью Мак и Честер ржут в голос. Один шепчет другому, громко, нарочно, чтобы было слышно:       — Опять рыцарь-спаситель нашёл короля на помойке.       — Ставлю сто реалов, он его потом в одеялко завернёт и колыбельную споёт, — хохочет Честер, так, что слышно даже сквозь закрытую дверь.       Жан не реагирует. У него внутри давно ничего не дёргается от такого. Даже злость стала слишком уставшей, чтобы показываться наружу.       Гарри распахивает глаза и, не вставая, машет рукой в сторону тех голосов.       — Скажи им, что я слышу. Что я не глухой. И не мёртвый. Пока что.       — Они и так знают, — коротко бросает Жан.       Он садится на край стола, напротив Гарри. Тот смотрит на него снизу вверх, как на судью. Или как на Бога, в которого уже не верит, но всё ещё ждёт кары.       — Ты принёс мне кофе? — вдруг спрашивает он, серьёзно, почти обиженно.       — Я не твоя мать.       — Но ты мой грех, — хмыкает Гарри и хрипло смеётся, до кашля. — Один большой, с щетиной на лице и осуждением в голосе.       — Тебе смешно?       — Нет.       Жан смотрит на него молча. Хочет сказать: "Хватит уже". Или: "Я тебе не обязан", или даже: "Я устал". Но вместо этого идёт в комнату отдыха и заваривает ему кофе. Горький, как земля после дождя. Протягивает молча.       Гарри пьёт. Губы дрожат, он едва держит стакан.       Мак Торсон снова восклицает за дверью:       — Вот и кофе! Остался тост с маслом и сказка на ночь!       Жан не выдерживает, открывает дверь с таким грохотом, что даже пыль со шкафов сыплется.       — Смешно? Отлично. Составьте рапорт по задержанию, если вам всё равно не спится. Или хотите, чтобы я показал, как это — быть полным идиотом в час ночи?       Тишина. Честер кашляет. Мак, кажется, делает вид, что разглядывает документы. Жан захлопывает дверь обратно.       Он возвращается к Гарри. Тот смотрит на него с такой смесью вины, благодарности и пустоты, что трудно понять, что сильнее.       — Почему ты всё ещё здесь? — спрашивает Гарри, почти шёпотом.       Жан долго молчит. Потом просто говорит:       — Потому что я знаю, что будет, если уйду.       И они сидят в участке, полном пыли и голосов, которые смеются, потому что боятся расплакаться. Потому что никто не знает, что делать с Гарри Дюбуа, кроме одного человека. А тот сам почти не выдерживает.