Вредная привычка 2

Прошло всего полдня после разговора в участке, как Тину вновь дёрнули по самому неудачному поводу. — Шериф Голдстайн! — помощник влетел в кабинет. — Там... Скамандер и Ковальски... Они приковались к машине мэра! Тина уронила голову на стол. — Не может быть... — Таблички держат, журналистов собрали, народ уже хлопает. У Ковальски ещё флаг в руке — американский. Через пять минут Тина уже стояла перед мэрией и наблюдала картину, достойную первой полосы газеты: к служебной машине мэра Грейвса наручниками были прочно пристёгнуты Ньют Скамандер и Яков Ковальски. Над ними развевался флаг, у ног лежала коробка пончиков, а на капоте — табличка: "ГРЕЙВС = ГРИНДЕВАЛЬД = ГРЯЗЬ". — Мы требуем экологической справедливости! — громко возгласил Ковальски. — И чтобы больше никакой химии в реке! — подхватил Ньют. — Мы не в экспериментальной лаборатории! Мэр Грейвс буквально вылетел из здания. — Что, чёрт возьми, происходит?! Шериф, это — вандализм, подстрекательство и политическая провокация! — Нет, — спокойно отозвался Яков. — Это протест. Законный. Я воевал за эту страну. И не для того, чтобы здесь травили воду и покрывали преступников вроде Гриндевальда. Толпа ахнула. Кто-то из прохожих узнал Яков. — Это же старина Ковальски... Он ведь герой... И вправду служил в Ираке... — Потерял ногу под Фалуджей, говорят... Тина молча подошла и посмотрела на Ньюта и Ковальски. — У вас будет ровно одна минута, чтобы освободиться, прежде чем я вызову пожарных с болгаркой. — А если мы не хотим? — усмехнулся Якоб. — Тогда я подам рапорт о нарушении общественного порядка. Но как гражданка — я с вами полностью согласна. Ньют широко улыбнулся. — Ты великолепна, шериф. Может, ты нас ещё и поцелуешь за это? — Я тебе устрою поцелуй — с протоколом. А теперь снимайте наручники и марш в участок. Ковальски тихо рассмеялся: — Видел я допросы в Ираке. Но это будет первый, где допрашивают за правое дело... и кофе подают. Он достал из кармана ключ, и через секунду наручники щёлкнули. — Ладно, — сказал Ньют. — Следующий раз — прикуёмся к заводской трубе. — Только если с пончиками, — кивнул Яков.