Как документы умертвляют конгрессменов

Земо выпускают, потому что Барнс трещит по швам в попытках совладать с командой, сохранить свое место в конгрессе и не умереть в огромной куче электронных писем с приглашениями на всевозможные приемы, балы и благотворительности. Благотворительностей было больше всего, но в стране почему-то до сих пор были бездомные непривитые псы и дети с раком, родители которых не имеют денег на лечение. Вау. И так уже месяц, как белка в колесе. Просто прелесть. За-ши-бись. Сэм говорил, что ни капли не удивлен тому, что он бежит за помощью к бывшему преступнику. Он говорит, что уже привык и что Земо – это еще ничего, зло хотя бы знакомое. Баки надеется, что он не зол, а действительно понимает, что Земо, - снова, - реально может помочь и облегчить ему задачу. Да, барона не подпустят и на милю к государственно важным делам, но с простыми организационными вопросами и вопросами команды он ведь может справиться? В конце концов это Земо. И он барон. Должна была в его жизни быть вся эта бумажная хуета, от которой Баки уже не дышит – столько пыли скопилось на документах, до которых руки так и не дошли. От понимания, что большинство из них все равно на компьютере, соответствуют времени, легче не становится. Хотя даже электронные требовали бумаги: их приходится распечатывать, чтобы от руки вписывать в поля нужное, после чего нести в сканер и измененную копию отсылать по почте. Господи, - но не Асгардцы, - дайте ему уже Земо, - думал он ночью, вырубаясь за столом, а к утру боги его услышали. - Джеймс. Я догадывался, что могу снова тебе понадобиться, но это произошло так скоро. – вместо простого «привет, как дела?». - Вон тот стол – твой. Можешь брать любые документы, но здесь стоит камера, так что советую те, что с пометкой «секретно» все же оставить мне. У Баки не было настроения на долгие расшаркивания. Барон понял и проглотил вопросы, которые определенно должны были у него быть. В Рафте нет ни телевизора, ни газет, так что Земо, вероятно, даже не знает, что Барнс почти конгрессмен. И что всего месяц назад им всем угрожала полная пустота. И что появились Громовержцы, которые сейчас на миссии. Что ж, не маленький - разберется. Под шум бумаг, штампов и пишущих инструментов, - не только ручек, потому что карандашом Земо помечал спорные моменты, чтобы вернуться к ним позже на свежую голову или просто отдать Джеймсу, - прошло часов шесть. За эти шесть часов никто из них не вышел из кабинета, а камеры в кабинете охраны показывали монотонную картинку. За Земо, весьма известным преступником из Рафта, любопытным охранникам стало скучно наблюдать уже через пол часа. На растерзание к Джеймсу попали многие бумаги. Он остервенело ставил подписи и печати; своим резким и угловатым почерком записывал в блокнот все самое важное, чтобы потом передать менеджеру свои комментарии по поводу расписания. Вообще-то он пытался писать аккуратнее; с него требовали это, потому что это добавляло уважения от некоторых людей старого воспитания, чьи голоса были весомы в обществе. Но знаете что? Идите нахуй. Если бы он писал красиво, он бы писал медленно. Тогда конгрессмена Барнса вы бы уже не увидели, он бы так и сдох под этой макулатурой. - Вот уж не думал, что ты сможешь пересилить себя и быть в одной команде с Уокером. Похлопаю. А. Он дошел до «дела о Громовержцах». Значит, те четыре высокие стопки с бумагами, которые засоряли стол до появления Громовержцев, уже готовы. - Меня не спрашивали. – наконец ответил Джеймс. - Но ты мог отказаться. Сказать, что Конгресс США требует слишком много сил, и ты не можешь брать на себя дополнительную ответственность. Баки промолчал. Наверное, от того, что ему на самом деле понравилось в команде. Движение, опасность, поле боя – это все его. Это было его жизнью большую часть его существования. - Запирать тебя в Конгрессе было злосчастным кощунством. – подытожил Гельмут. - Ты загнёшься в окружении этих безмозглых рыб. Кто бы говорил. Земо к Барнсу привели в девять. Рабочий день начинался в семь, а то и в шесть. Сейчас было три часа дня. Время для позднего обеда, хотя Барнс предпочитал засиживаться до десяти, - официальный конец работы, - чтобы не тратить время зря. Но здесь был Земо, которого следовало покормить. Если не из доброты душевной, то хотя бы чтобы дождался конца рабочего дня Барнса, попутно в этой работе участвуя. - Идем на обед. – Баки растер ладонями лицо, снимая усталость. - Теряешь хватку, Солдат. – усмехнулся Земо, поднимаясь со своего места. - Я Баки. Джеймс Бьюкенен Барнс. Не путай, пожалуйста. Они спустились вниз, в ресторан на первом этаже. Сотрудников здесь кормили бесплатно, стоило лишь показать бейдж со своей должностью, но были и простые люди, которые на входе получали гостевой талон - для них еда была платной. Место было красивым, с арками и позолоченными фигнями, имя которым Баки не знал. - Выбирай что-то, нам еще семь часов сидеть. Земо или решил не шиковать, или просто не рискнул давать организму, привыкшему к одному и тому же каждый день, новые блюда, опасаясь тошноты или чего похуже. Барнс проигнорировал это. - Джеймс. - М? – сказал он, прожевывая булочку. - Что за гнездо у тебя на голове? - нахмурился Земо. Баки не сдержался и закашлялся, прикрыв рот тыльной стороной ладони. Придя в себя, он взглянул на Земо, но на лице у него была все та же недовольная и осуждающая мина и прищуренные глаза. - Я понимаю, ты не привык ухаживать за своим образом, но это… Ты ведь конгрессмен. - Нормальные волосы. – он провел живой рукой вдоль длины и нахмурился. - Будем честны: этот каскад тебе не идет. - Так уж отросли! – это самое каре напоминало ему о Гидре. - Парикмахеров не видел? – не впечатлился барон. - Продолжу. Волос сухой. Даже я отсюда это вижу, что подумают люди, которые будут голосовать? Пойми, гражданские не знают всех политических тонкостей, многим вообще на это плевать. Они сморят на образ. - Я прекрасно знаю, что мне делать. Ты здесь не для этого. – он поморщился и отложил приборы. - Хорошо. – покорно согласился Земо и продолжил жевать. Спустя минуту снова голос: - Неужто не скучал? Баки заскрипел зубами. О чем он болтает? Какое вообще дело до его волос и до того, скучал ли он по преступнику? - Я тебя в Рафт отправлю. - шипит он. - Обязательно, но несколько позже. Ты что-то говорил о десяти? – барон взглянул на часы на стене. - Вот тогда и отправишь, а пока - поднимайся. Нужно закончить. В этот момент телефон Барнса пропищал, оповещая о звонке. На дисплее высветилось простое «Сэм» без смайликов и прочего. - Иди наверх. Я догоню. Вообще ему не положено отпускать преступника от себя, но Земо как-нибудь разберется. - Да, Сэм?.. - Ты там, походу, не скучаешь. Чего такой грустный? Земо же приехал. Как ты и хотел! Кстати, где он? Не слышу этого самодовольного брюзжания аристократа на фоне. - Приехал. И за это ему огромное спасибо. Земо я отправил в кабинет. – Баки зачем-то посмотрел по сторонам, оглядывая людей в ресторане. Кто-то уже сфотографировал его. Главное, чтобы не было фото, где он с Земо едят за одним столом. Ему выставили кучу запретов, о которых Барнс обязан был знать, и одно из них звучало как: не позволять преступнику приближаться к гражданским. А их тут как насрано... Кхм, ну да не важно. - Я думал, он должен быть под твоим контролем все то время, что находился на свободе… А ты его одного в кабинет отправил... - тянет Сэм немного вопросительно. - Да, я знаю… - Приятель, ты слишком ему доверяешь. Да. Баки знал это. Но как-то избавляться не спешил. Подумаешь. Земо ведь уже доказал свою пользу, да и нет у него никаких планов теперь, половина Мстителей мертва. Баки не видит в этом человеке угрозу, сколько б его в это ни тыкали. Они даже подружились, пусть барон об этом и не знает, а Баки в слух не озвучивает. - Я знаю, Сэм, знаю. Нужно добить эти документы, пока новые не принесли. Пока. - Ла-адно… только не возмущайся потом, если он снова захочет захватить мир! - Он не хотел захватить мир. – в сотый раз напомнил Барнс. И отключился. А Земо действительно не стоит сидеть в его кабинете одному.