Сюрприз

На часах поздняя ночь. Проходя в квартиру, Фил с максимальной осторожностью закрывает входную дверь, дабы не разбудить своего сожителя, после чего скидывает с плеча сумку, отодвигая её ногой в сторону. По ощущениям этот день был хуже всех предыдущих. Купитман опять завалил Филиппку работой из-за нежелания что-либо делать, а на возмущение американца Иван Натаныч начал только громко причитать и навалил в наказание ещё больше работы. Такое поведение начальства не могло не вызвать протест со стороны америкашки. Но и Кисегач пропустила мимо ушей все его просьбы о разговоре с заведующим кожвена. Она считала, что Фил сам в состоянии разобраться во всем. И эта, на первый взгляд, легко разрешимая ситуация продолжалась уже далеко не первый день, да и, по всей видимости, не последний. К тому же он стал проводить намного, намного меньше времени со своим ненаглядным, и то только на работе. А приходя домой, зачастую он видел Глеба уже спящим. От осознания всего происходящего на душе становилось тоскливо. Иногда хотелось разрыдаться от усталости так, будто это поможет и ему дадут хотя бы отгул. Фил, чтобы не издавать лишних звуков, тихонько на носочках подошёл к двери их общей спальни в полной уверенности, что этот день не исключение и Глебка уже давным давно спит. Но присмотревшись, Фил увидел приглушённый свет, изходящий из приоткрой двери. Первая мысль была о том, что Глеб перед тем, как лечь спать, просто забыл выключить торшер. Но, войдя в комнату, перед ним предстал на вид очень бодрый Романенко, явно поджидавший его всё это время. Глеб был одет в нетипичный для него наряд: белая рубашка, галстук-бабочка и черные брюки. Во всём этом он очень походил на бармена или официанта. Это сходство немного позабавило Фила. В комнате было темно. Свет шел только от ароматизированных свечей с химозным запахом, отдалённо напоминающим ваниль. Эти свечи были расставлены почти по всей комнате, включая кофейный стол, который быстро заметил Фил. На столике стояли два фигурных бокала и, как подметил амереканец, открытая, но ещё не начатая бутылка коньяка. Это всё создавало атмосферу некой романтики или даже интимности. —Hi, Глеб, — поздоровался Фил, по-прежнему осматривая помещение. —Бонжурно, Филька. Ты сегодня позже, чем обычно, — в своей манере поздоровался Романенко. Говоря тихо, спокойно, можно даже сказать, влюблённо, почти мурлыкая. —А по какому поводу торжество? Глебка решил помедлить с ответом. Взяв Фила под руку, Романенко усадил его на край двухспалки. Сев рядом, он вручил американцу бокал, предварительно наполнив его алкоголем. От этого градус интереса у Фила возрос. —Ну так что за праздник то сегодня?—поинтересовался Филька, отпив немного коньяка. Предположительно повзаимствованого у Купитмана. После слов американца Глеб наигранно обиделся, задрав нос к верху так, как это обычно делает Иван Натаныч. Хихикнув, заметил про себя Фил. А ещё он заметил, что из-за сложившийся днём ситуации и сильного желания прямо здесь и сейчас серьёзно и на повышенных тонах поговорить с начальством, Филька, как бы он того не хотел, весь день с раздражением вспоминает Купитмана. Ну а как может быть иначе, если ты, образно говоря, из-за наваленной на твои плечи работы только три раза в неделю возвращаешься домой и то только под утро, когда смысла возвращаться то и нет. —То есть ты считаешь, что я не могу устроить сюрприз своему парню без повода? — вытянул его из размышлений Глеб, заметевший, что Фил, уже несколько минут задумавшись, пялит в одну точку. —What? But no, no. Просто это все так неожиданно, что ли, — оживлённо ответил Фил. —Знаешь, на самом деле повод есть. Маленький, но он есть. В общем, у тебя в последние время навалилось много работы, и мы стали меньше времени проводить вместе. Так что я посчитал, что нам необходимо провести этот вечер вдвоём. А завтра я напрошусь к тебе на дня три в кожвен, буду помогать с работой. Может, тогда ты и домой начнёшь приходить раньше, — тараторил Романенко, наблюдая за реакцией залившегося краской американца. Выслушав Глеба, Фил немного растерялся, не зная, как должным образом поблагодарить его. Филиппке было бесконечно приятно, что Романенко таким образом заботится о нём, даже не смотря на то, что это все было простенько и в некоторой степени приторно. Сейчас Филу было главное, что всё сделано с душой. От этого янки не выдержал. Он так сильно расчувствовался, что горлу подступили слёзы, и Фил расплакался. —Воу, воу! Филь, ну ты че эт что-то случилось я что-то не так сказал?— обеспокоенно спрашивал Романенко, обхватив лицо Фила по обе стороны. —Глеб, Глеб, ты..я..— упорно старался сказать что-то Фил, но огромный ком в горле не давал выговорить и слова. Это всё очень напрягло Глебку, даже больше это его напугало. За те пару минут он надумал себе много всякого, и каждое новое предложение о случившемся пугало его больше предыдущего. —Г..Глеб, Я.. — Глубоко вздохнув, американец начал заново — Глеб, всё нормально, ты ничего ни сделал. Я просто хочу сказать тебе огромное спасибо за это всё. У меня сегодня был такой ужасный день, и это, наверное, лучшее, что произошло за сегодня, — на одном дыхании протарохнел Фил, на что Глеб нежно улыбнулся, бережно поцеловав его в нос. В тот момент у Романенко как камень с души упал. Он начал вытирать тыльной стороной ладони всё ещё льющиеся по щекам американца слёзы и всматриваясь в его голубые глаза. Наверное, таких красивых глаз Глеб не видел никогда, и такой настоящей и искренней любви он не чувствовал ни к кому. Слегка продвинувшись, Глеб аккуратно коснулся своими губами губ Фила, утягивая того в нежный и трепетный поцелуй, на который америкашка активно начал отвечать, зарывшись руками Глебу в волосы, слегка покусывая нижнюю губу партнёра в попытках углубить поцелуй. Губы Фила всегда по вкусу напоминали дорогой алкоголь, такие нежные и мягкие, каждый раз прикасаясь к ним. Отрываться уже не хотелось. Всё же нехотя отстранившись от губ амерекашки, Глеб ловко подхватывает Фила под ягодицы, усаживая на столик, свечи на котором моментально потухли, а бокалы и бутылка коньяка упали, разбившись в дребезги. Но обоим сейчас было не до этого. Уткнувшись в разгорячённую шею амерекашки, Романенко начал методично расцеловывать её, спускаясь ниже к груди. Параллельно с этим Глеб слегка надавливал коленом между ног Филиппки, заставляя того чуть выгнуться в спине, с тихим мычанием поддаваясь на встречу. На секунду остановившись, Романенко провел языком от ключиц до подбородка, после отпрянул, смотря на скулящего от возбуждения Фила. Хмыкнув с легкой ухмылкой на лице, Глеб решил не тянуть с и без того короткими прелюдиями, начав расстёгивать на себе рубашку, с чем ему помогал американец, стягивая с плечь партнера белую ткань, в итоге оставляя того с одной лишь висящей на шее бабочкой, за которую америкашка потянул Романенко для еще одного мимолетного поцелуя, затем вновь продолжив избавляться от мешающей на обоих парнях одежды. Наконец, когда оба парня остались только в нижнем бельё и Романенко приступил к изучению тела лежащего под ним Фила, которому сейчас было немного неловко, даже несмотря на от что это далеко ни первая их близость. Кончиками пальцев Глеб провел по безволосой груди, задевая твердые соски, слегка надавливая на них, от чего из губ американца срывались тяжёлые вздохи. Достигнув резинки, семейников быстрым движением руки Романенко проник под них обхватывая колом стоящий член, по которому Глеб плавно начал скользить ладонью, большим пальцем касаясь чувствительной головки, пока американец, прикрыв глаза, еле слышно постанывал. Вдруг один палец коснулся кольца мышц, принявшись его массировать. Фил от неожиданности дёрнулся, издав тихое «ой» после чего, расслабившись, принял исходное положение. Не долго думая, Романенко выдавил лубрикант, который он предусмотрительно оставил на тумбочке рядом с кроватью, осторожно введя среднюю фалангу пальца в анус, другой рукой он поглаживал торс Фила, который, весь сжавшись от тянущей снизу боли, глухо простонал, опустив свои руки на плечи Глеба. —Филь, расслабься, —успокаивающе поцеловав в висок, попросил Глеб, продолжая легкие и осторожные движение рукой, чтобы хорошо подготовить парня, которому на вид уже становилось лучше. Добавив второй палец, последовала уже более яркая реакция. Лицо американца обогровело. Слегка прикусив губу, он начал насаживаться сильнее. Кажется, Фил был готов. Вынув пальцы. Романенко для удобства расположил ноги Фила на своих плечах, слегка придерживая их. Приставив головку члена к анусу парня, Романенко бросил взгляд на американца, как бы спрашивая его разрешения. Получив в ответ слабый кивок, Глеб вошел почти до упора. Фил от неприятных ощущений издал громкий гортанный стон. В этот момент Романенко, остановившись, давал Фильке привыкнуть к чувству заполненности. Минута две, и Романенко начал двигать бёдрами, для начала стараясь делать это спокойно и плавно, чтобы не причинить Филу боли. Со временем, под громкие и такие приятные слуху Филькины стоны, движения Глеба стали быстрыми и хаотичными, а дыхание рванным и сбивчивым. Фил же, в свою очередь, потянулся к своей требующей внимания плоти, надрачивая себе, постепенно приближаясь к оргазму. Шепча под нос английский мат, он больше не смог себя сдерживаться и кончил себе на живот, пока Романенко продолжал вбиваться в податливое тело. Излившись в америкашку и выйдя из него, Глеб улёгся головой парню на грудь. Наверное, всё, чего он сейчас хотел, так это лечь спать с противной мыслью о том, что ему завтра нужно будет выслушивать крики заведующего терапии по причине того, что он опаздал, а он, безусловно, опоздает, может на час, а может на два. —Нужно будет стекло с пола убрать, — с отдышкой сказал Фил, перебирая волосы на голове у Романенко — Ты, кстати, не поранился? —Нет, не поранился.