Puppym

🐾🐾🐾

Джисону не стоило соглашаться на это. Он в пятый раз проходит один и тот же перекресток, давно охрипшим голосом выкрикивает одно и то же имя, и пинает один и тот же фонарь с тех пор, когда солнце было ещё высоко. Теперь уже смеркается, дети расходятся по домам, цикады начинают стрекотать, а он… ему явно не стоило соглашаться на это. Конечно, я смогу присматривать за Папимом три месяца, Сынмин. Я знаю, как ухаживать за животными, Сынмин. Я взрослый самостоятельный человек, Сынмин. Можешь на меня положиться, Сынмин. Джисон пинает еще один фонарь. Его большой палец начинает болеть, но сейчас ему не до этого. Чёрт бы побрал его гордость, его сраную гордость… — Ты пытаешься его сломать? Тогда у тебя херово получается. Джисон вздрагивает и резко оборачивается на звук незнакомого голоса, прорезавшего тишину переулка. Он принадлежал незнакомцу, возникшему словно из ниоткуда. Тот небрежно опирался на стену ближайшего здания, прячась в густой тени, словно наглый бездомный кот, затаившийся в ожидании добычи. Этот "кот" был огромных размеров. У него были окрашенные в вызывающий фиолетовый цвет волосы, настолько всклоченные и спутанные, что Джисону стало физически больно просто смотреть на эту хаотичную копну. Зелёно-карие глаза незнакомца хищно блестели в полумраке, а на губах играла хитрая усмешка, от которой по спине Джисона побежали кусачие мурашки, словно он только что опрокинул на себя стакан ледяного шампанского. Эта ухмылка говорила о многом: об опасности, о самоуверенности и, возможно, о желании поиграть. — Что? Ты, блядь, кто такой? — огрызается Хан, как только берёт себя в руки (и перестает смотреть незнакомцу в глаза).   — Я считаю себя человеком с активной гражданской позицией, — отвечает парень, — если я вижу на улице мусор, я его выбрасываю. Он вышел на свет, и в глаза бросились его длинные руки, ноги, дерзкая кожанка и футболка с неразборчивой надписью. Только когда он выпрямился, Джисон осознал, парень тот выше, он не знает, что именно чувствует по этому поводу. И только потом смысл последней фразы полностью доходит до него. — Ты что… Ты сейчас назвал меня мусором? — возмущенно спрашивает Джисон. Улыбка парня становится шире — он чем–то напоминает Хану урчащего кота. — Кто же еще с воплями носится по улицам пятничным вечером и пинает фонари? Да и еще в футболке с дигимонами. — Так значит, во-первых, — Джисон уже кричит, — раз ты знаешь, что это дигимоны, то ты не лучше меня. А во-вторых, я ищу собаку моего друга. Быстро придумать ответный выпад для Джисона не составляет особого труда. Общение с Сынмином, который не упускал возможности обвинить Джисона, стало отличной школой остроумия.. — Твой друг не может сам найти свою собаку? Джисон мотает головой: — Его нет в городе. Я сижу с его собакой. — Сижу с собакой, — повторяет парень. Он смеется — рокочущий звук, вырывающийся из его горла, напоминает двигатель ракеты. — Именно… Тебе смешно? Парень пожимает плечами: — Есть такое. Ты не просто потерял аж целую собаку, ты потерял чужую собаку. Не боишься, что не найдёшь? — Нет, — говорит Джисон. Но потом он представляет лицо вернувшегося с Чеджу Сынмина, узнавшего, что Папим пропал, и… Джисон надеется, что его голос звучит уверенней, чем он себя чувствует. Парень картинно качает головой в разочаровании, как школьный учитель, укоряющий разболтавшихся учеников. — Плохо. На твоём месте я бы испугался. Так ты вообще её никогда не найдёшь. Джисон свирепеет. Ему только что бросили вызов, и он это чувствует. — Я найду её, — говорит он. С тем же непоколебимым тоном, которым он убеждал мать отпустить его из Малайзии, обещая самостоятельную жизнь в Сеуле, и с которым выгрызал каждый бит нового трека на студии, он парировал в ответ. — Правда? — парень поднимает одну темную бровь, окидывает Джисона взглядом с ног до головы. Хан чувствует себя странно, словно его едят заживо, — докажи. И Джисон продолжает поиски. Он проверяет все углы, заглядывает в переулки, забирается на пожарные лестницы. Проходит позади баров, осматривает изакая и даже открывает мусорные контейнеры. Всё напрасно. И этот придурок следует за его каждым шагом, задает тупые вопросы, отпускает насмешливые комментарии, и просто всевозможно усложняет Хану жизнь. Его терпение так не испытывали с тех пор, когда Хенджин разлил свой злоебучий айс-американо прям на черновики с новой лирикой. Джисон любил считать себя хладнокровным и устойчивым к провокациям. Он считал, что школьные годы научили его многому. Но лаз, тупик, птичий помет, ржавый гвоздь и таскающийся за ним следом придурок, посмевший взять его «на слабо». Терпение не выдержало. Джисон сорвался. — Так, либо ты помогаешь мне, либо валишь отсюда, — говорит он, отряхивая джинсы. Парень, прислонившись к стене (серьёзно, почему он так любит прислоняться ко всему, и делает ли он это специально, чтобы выглядеть привлекательней, потому что это, сука, работает) расчётливо, как сраный TI-89, окидывает Хана взглядом, и говорит: — Ладно. — Что ладно? Ладно, ты оставишь меня в покое? — Нет, я помогу. Джисон приходится постараться, чтобы удержать нижнюю челюсть на месте. — И как же, чёрт возьми, ты мне поможешь? — интересуется он. Парень хмурится: — Что? Ты же сам попросил. — Риторически! Я и не думал, что ты достаточно добр, чтобы согласиться. — Я хороший человек! — Что-то не верится. — Так, хорошо, — парень выпрямляется и подходит к Джисону. С такого расстояния видно каждую спутанную прядь его сраных волос, — расскажи мне про твою собаку. Джисон уже почти заканчивает описывать точный цвет меха Папима (от светло-медового на пузе до насыщенного янтарного на загривке), когда он спохватывается: — Стой, как это должно помочь? Ты что, заклинатель собак? Парень пожимает плечами: — Что-то типа того. — В смысле, типа того? — настаивает Джисон, — у тебя есть особая подготовка? Опыт? Рекомендации? — У меня три кота. Джисон ждет дальнейших дополнений к этому заявлению, но ничего не следует. — Коты? Серьёзно? И всё? Он пожимает плечами ещё раз. — И кошки, и собаки — домашние питомцы. Разве может быть большая разница? Джисон обдумывает это заявление, а затем спрашивает: — Твои коты когда-нибудь терялись? Парень вскидывает голову, размышляя, потом отвечает: — Нет. Они из тех котов, которые не выходят на улицу, греются в свете солнца и много спят. — И? — Джисон смотрит в упор на этого странного, высокого и абсолютно нелепого человека, — как вообще это поможет? — Думаю, никак, — признает парень. — Думаешь? — Ага. Какое-то время они молчат. Автомобильный гудок доносится откуда-то с шоссе, следом за ним еще один. Фонарь гаснет и сразу загорается. Джисон осознает, внезапно, как близко стоят он и этот придурок, — но он не отступает. Ему кажется, что если он шагнет назад, то это будет равносильно поражению. И затем, парень двигается — лезет в карман и достает тонкий серебряный телефон. Проводит пальцем по экрану несколько раз и подносит его к уху. — Привет, — говорит он, — Чани-хен? Мне нужно мнение эксперта.

🐾🐾🐾

Джисон не может спать. То есть, конечно, технически, может — его мозг способен вырабатывать нужные гормоны и погружаться в бессознательное состояние, восполняя энергию для нового дня, — но вообще он не может. Каждый раз, закрывая глаза, он видит длинные конечности, блестящие глаза, широкую улыбку. Слышит этот смех, напоминающий грохот ракеты. Чувствует запах бензина, канализации и апельсинов. И он хочет… чёрт. Он не знает, чего хочет. Джисон шумно вздохнул и перекатился на живот. В соседней комнате зашуршало. Папим, наверное, почувствовал его напряжение – пёс всегда был чутким. Хотя, возможно, дело было просто в пустом желудке. Подождите… чёрт. Джисон выскакивает из кровати, практически бежит на кухню и перерывает все продукты пока не находит мешок собачьего корма, оставленный Сынмином. Он насыпает корм в собачью миску — вероятно слишком много, но Джисон слишком торопится, чтобы перечитать список указаний Сынмина (написанные на стикере, серьезно что ли, человек не удосужился сесть за компьютер и напечатать нормальную инструкцию к своему монстру) чтобы знать точно. Как только шарики ударяются о миску, Папим бросается к ним. — Всё хорошо, Папим, — говорит Джисон собаке, наклоняясь потрепать её по голове. Папим сбрасывает его руку, обращая внимание только на еду — в точности как и его хозяин. — Да. Хорошо. Просто отлично. Ты не скажешь Сынмину, что ты сегодня сделал. Конечно, не скажешь, ты же собака. Но может, Сынмин понимает собачий… Тираду Джисона прерывает тема Squid Game (Original Soundtrack from the Netflix Series), тихо доносящаяся из его спальни. Он возвращается туда, выуживает упавший телефон из щели между кроватью и стеной и смотрит на экран. Ну что же. Как там говорят американцы? Вспомнишь дьявола? — Всё нормально, — быстро говорит Джисон. — Ну да, — отвечает Сынмин. У него усталый голос, как будто его заставляют бегать все двадцать четыре часа в сутках, а не просто участвовать во всех мероприятиях на университетских сборах для особо умных и одаренных. — Так и есть! — настаивает Джисон. Он возвращается на кухню, поднимает миску Папима (теперь пустую) и кладет её в раковину. — Ты уверен? — Абсолютно. Джисон включает кран — вода заполняет миску, и кусочки собачьего корма всплывают. Как дерьмо в озере во время летнего лагеря. Отвратительно. — Ты покормил его? Налил воды? Выгулял его? Погладил? Дал ему обслюнявить тебя полностью? — Да, Сынмин, — говорит Джисон, — я… справляюсь. Он ополаскивает миску и ставит её на тумбу. Чуть менее отвратительно. (Он гадает, надо ли использовать какое-то специальное мыло, но спрашивать у Сынмина значит признать поражение, и он молчит).   — Ты запнулся, — говорит Ким.   — Да! Сама внимательность! Твой научрук должен быть без ума от тебя! — Почему ты запнулся? — Эээ, я, — Джисон быстро оглядывается вокруг, как будто это очень поможет ему придумать оправдание, — включал лампу. — Да ладно. Что-то случилось. — Ничего не… — Говори, что произошло. Джисон усаживается на кухонный стол. Папим глядит на него снизу вверх со своей кровати, и в его огромных собачьих глазах немой вопрос. Каким-то образом Сынмин и его собака действуют сообща даже через пол страны. Джисона это бесит. Он фыркает. — Хорошо. Я потерял Папима. Его не было часа четыре, — прежде чем Сынмин может разозлиться, он быстро добавляет, — и я нашёл его. Какой-то странный тип, которого я встретил на улице, помог мне. И кстати, мне надо рассказать тебе про этого мудака, Мини, потому что, честно говоря… — Стой. Подожди, — перебивает Ким, — давай про то, как ты потерял мою собаку на несколько часов. Джисон вздыхает. Он надеялся, что этого не произойдет. — Хорошо, значит, я гулял с Папимом по Каннаму... — Каннам. — Ага, по Каннаму, — Джисон откидывается на стуле назад, закидывает ноги на соседний стул. Он вспоминает, остался ли еще сладкий хлеб, — что-то не так? — Это один из самых густонаселенных районов! — восклицает Сынмин. Джисон слышит, что он очень сильно старается не начать кричать — должно быть, у выделенного ему университетского жилья очень тонкие стены,  — ты знаешь что Папим ненавидит толпу. Почему ты не повёл его в отличный парк, который всего в пяти кварталах от нашей квартиры. Джисон молчит, потом начинает заново: — Так вот, я повёл его на Каннам, мы гуляли, и я увидел рекламный щит, знаешь, который с новым фильмом "Человека-Бензопилы". Я смотрел на Резе, восхищаясь её крутостью во всех отношениях, и когда я посмотрел вниз, Папим пропал. Естественно, я сразу начал его искать… — Нет, не начал, — говорит Сынмин с усталостью человека, которому приходится иметь дело с Джисоном целых двадцать четыре года. — Ладно, я пошёл взять себе кофе со льдом, а потом начал его искать, — говорит Джисон. Сынмин вздыхает, — что? — протестует Хан, — я хотел быть в наилучшей форме! Я провёл два часа в поисках, но это было невыносимо, а он как будто скрывался от меня, и я начал пинать один фонарь. Тут и появился тот придурок.   — Придурок, про которого ты раньше говорил? — Да. Он появился из ниоткуда и начал меня оскорблять! — Мне он уже нравится. — Сынмин. Почему ты так жесток ко мне? — Потому что ты заслуживаешь. Похоже, тот парень, кем бы он ни был, со мной согласен. Джисон надувает губы, но вспоминает, что Сынмин не может его видеть, и говорит: — Минимум два человека тоже согласились, что Сон Ги-хун должен умереть. — О боже. Только не Сон Ги-хун. — Да, именно Сон Ги-хун! Я понимаю, почему они могут так сделать — шок для зрителей, эмоциональное напряжение, слишком маленький бюджет, чтобы заплатить больше, чем за два сезона  — но разве это обязательно? Обязательно? Джисон замолкает и понимает, что в какой-то момент своей речи он поднялся и начал сердито размахивать рукой перед холодильником. — Джисон, сядь, — говорит Сынмин. Хан садится, — рассказывай дальше про своего придурка. — Он не мой придурок, — резко возражает Джисон. Но продолжает: — Так вот, этот парень начал меня оскорблять, и потом стал просто ходить за мной, пока я искал Папима. Как будто он хотел поиздеваться надо мной. И знаешь, что хуже всего? — Что хуже всего, Джисон? — В конце концов, он предложил свою помощь. И позвонил своему другу, который хорошо управляется с собаками, и его друг сказал найти какой-нибудь собачий свисток, знаешь, такие специальные, которые издают очень высокий звук, слышный только собакам? — Джисон, у меня такой есть, — говорит Сынмин — одновременно очень раздраженный и крайне заинтересованный,  — я говорил тебе использовать его, если Папим вдруг убежит. — Что? — восклицает Джисон, — ты не говорил. — Говорил. — Точно не говорил. — Точно говорил. Проверь вторую сверху полку в самом правом шкафу. Джисон так и делает, и, конечно, находит тонкий серебряный свисток, точно такой же, как только что купленный и лежащий сейчас между пакетами риса. — Ну теперь у тебя их два, — говорит он Сынмину, — вдруг ты один потеряешь. Всегда пожалуйста. Джисон садится, но подумав, опять встает и открывает шкаф. Похоже, у него всё-таки осталось немного сладкого хлеба. — Знаешь, Сынмин, — говорит он в звенящую тишину на другом конце провода, — что самое странное? Этот мудила показался мне как будто знакомым. Словно я его встречал раньше. Или видел издалека. — Может быть, это знак, — говорит Сынмин, видимо, вернув себе самообладание, — может, вам суждено быть вместе. Джисон качает головой и откусывает кусок хлеба: — Неа. Без вариантов. Может быть, он тоже был трейни. Но это вряд ли, я помню всех, с кем так или иначе пересекался… — Джисон, я иду спать, — перебивает Сынмин, — мне надо завтра вставать в шесть. Просто… возьми с собой свисток, когда в следующий раз будешь выгуливать Папима, ладно? Возьми два свистка, мне без разницы. И скажи своему придурку, если опять его увидишь, что он прекрасный человек, и я поддерживаю его во всех грядущих начинаниях. — Он не мой придурок, — повторяет Джисон в пустоту. Сынмин уже повесил трубку. Хан смотрит на Папима, свернувшегося на своей кровати, в невинный собачий рулетик. — За что твой хозяин так со мной? — спрашивает Джисон. Папим лает в ответ.

🐾🐾🐾

В следующий раз, выгуливая Папима, Джисон не берет ни один из свистков просто назло Сынмину. Вообще-то, нет — он достал один из свистков, но забыл его на кухонном столе. В любом случае, если Папим сбежит, у него не будет никакого действенного способа немедленно его подозвать, но, тем не менее, всё идёт хорошо. Сегодня Сеул был великолепен: яркое солнце, безоблачное небо и легкий ветерок, смягчающий влажный воздух. В парке было достаточно тихо, чтобы насладиться покоем воскресного утра, когда город еще отсыпался после бурного уик-энда. Джисон легко бежит трусцой, крепко держа поводок Папима, но в основном, концентрируясь на музыке. Припев начинается как раз, когда он взбегает на вершину небольшого холма, как будто какое-то божество бега желает, чтобы он ускорился, и он бежит спринт, ноги пульсируют, мышцы горят, ветер хлещет по спине… Чёрт. Внезапный рывок поводка заставляет Джисона остановиться так резко, что он едва не падает. Он раздраженно поворачивается, чтобы увидеть, как Папим… намотал поводок вокруг дерева. Прекрасно. Какую-то секунду Хан стоит, не двигаясь, вспоминая миллионы своих косяков, которые привели его к этому моменту, потом вздыхает и наклоняется, чтобы распутать поводок. Это не было бы так сложно, если бы Папим не натягивал его, вырываясь, в погоне за белкой, быстро взбирающейся по веткам на соседнее дерево. — Ты, тупая собака, — бормочет Джисон. Гоняется за животными, портит ему пробежку, не хочет пройти назад каких-то пол метра… — Тебе помочь? Хан поднимает глаза, и… снова этот парень. Те же смеющиеся ореховые глаза, та же кривая улыбка. С этого ракурса он кажется ещё более статным, только сплошные длинные ноги и подтянутые мышцы. В прошлый раз эти ноги скрывала одежда, а теперь, выставленные на всеобщее обозрение в вызывающе коротких шортах, они словно призывали пялиться. Джисона это раздражало до невозможности. Голова немного закружилась, когда он встал. Хан убеждает себя, что это последствия пропущенного завтрака. — Какого хера ты здесь делаешь? — спрашивает он. Ореховые глаза лениво моргают: — Я здесь бегаю. Джисон щурит свои глаза в ответ: — Я здесь бегаю. — Двое людей могут бегать в одном и том же месте. Поэтому оно и называется городской парк. — Хорошо, но почему тогда я никогда тебя здесь раньше не видел? — спрашивает Джисон. Парень пожимает плечами: — Твоя взяла. Я то здесь бегаю каждое утро в одно и то же время. Джисон сначала смотрит на него, потом, после озарения, на собаку, лающую вслед сбежавшей цели. Чёртов пес, переворачивающий всю его рутину с ног на голову и притягивающий придурков с торчащими волосами в его прекрасную спокойную жизнь. Или, конкретно, одного придурка. Который сейчас выжидающе смотрит на Джисона. — Ты что-то сказал? — спрашивает Хан. — Так тебе нужна помощь или нет? — говорит парень уже видимо второй раз. — Я тебя не просил, — отвечает Джисон, но в это же время наклоняется, кивая на спутанный поводок. Парень приседает рядом (его близость нисколько не отвлекает) и изучает проблему. — Эй, — говорит он спустя некоторое время, — как зовут собаку? — Папим, — сообщает Джисон, — зачем тебе… — Привет, Папим, — собака вздрагивает, услышав своё имя, затем резко оборачивается к парню, который начинает ласково гладить пса по голове, — привет. Ты же хороший мальчик, да? Дааа, такой хороший мальчик. Голос парня приобретает странную мягкость, его новый тон сильно отличается от того ехидного стёба, привычного Джисону, — голос звучит сладко, как кофе с молоком и сахаром. Джисон настолько застигнут врасплох этим голосом, что он не сразу понимает вторую часть плана, пока парень не смотрит на него, выразительно кивая на поводок. Челюсть Джисона немного отвисает, но он быстро приходит в себя и начинает распутывать. Когда Папим стоит спокойно это даже легко, через несколько секунд все узлы распутаны. Парень встает, вытирая руки о шорты. — Видишь. Всё легко. Просто, как заставить детей выучить две восьмерки… Папим срывается с места и несётся по дорожке. — А ну вернись, ёбаная дворняжка! — орёт Джисон, пускаясь в погоню. Как только он ловит Папима (только потому, что тот остановился пописать на куст, но об этом никому не стоит знать), Джисон обматывает поводок вокруг своей руки столько раз, что не смог бы отпустить, если бы сам захотел, и возвращается. Придурок всё еще стоит там, смеясь, как будто в первый раз увидел что-то настолько смешное. — Знаешь, тебе наверное не стоит называть собаку ёбаной дворняжкой на людях,— говорит он Джисону, — здесь могут быть дети. — Рано или поздно дети учатся таким словам, — возражает Хан. Он останавливается и наставляет прямой, как копьё, палец на парня, — ты говорил про какие-то восьмерки. — Что? — парень на какое-то время теряется, а потом говорит, — ах да. Я веду хореографию в одной компании и, чтобы заставить новичков прилежнее запоминать комбинации, говорю, что заплачу за ужин, если они постараются. — Все хены так делают, — отмахивается Джисон. — Да? А все хены потом платят еще и за мороженое? — Хорошие — платят, — Джисон замолкает и более внимательно осматривает собеседника. Что-то в нём кажется очень знакомым, — где ты работаешь? — спрашивает он. — JYP, — отвечает парень.  — А что? Ох, —  Джисон бьёт себя по лбу, — JYP, — повторяет он, — конечно. Ты, наверно… Стой, я знаю… Ли Минхо. — Ли Минхо, — парень — видимо, Минхо, подтверждает, — лучше Ли Ноу. Откуда ты знаешь? — Я из 3RACHA, — объясняет Джисон, — но мы редко бываем в основном здании, да и к хореографам я не захожу обычно. — Плохо с танцами? — говорит Минхо.  — Не напоминай, — Джисон начинает спускаться по дорожке. — Стой, прости, — Минхо легко его нагоняет. Джисона бесят его длинные мускулистые ноги. Бесят, — мне не стоило так говорить. Джисон не смотрит на него несколько секунд, но затем Папим останавливается (чёрт знает почему) и он поворачивает голову на неожиданное движение. И Минхо, при всей его наглости, в этот момент выглядит… искренне. Они продолжают разговаривать, обмениваясь историями о временах трейни и различных наградах, Джисон хвалится премией на Asian Artist Awards 2021, пока не доходят до конца дорожки — Папим бежит рядом с Джисоном. На краю парка располагается маленькое кафе — Хан никогда не бывал там раньше, просто пробегал мимо на последнем издыхании, но когда Минхо направляется внутрь, он идёт следом, всё еще рассказывая историю, про то, чуть не пропустил награждение, так как хотел в туалет. — Эспрессо. Двойной сахар и молоко, — говорит Минхо бариста. Затем глядит на Джисона, — а тебе? Кофе вряд ли будет хуже, чем в Старбаксе на Каннаме. — Айс-американо с карамельным сиропом, — говорит Джисон.

🐾🐾🐾

@hjisung: он хореограф у трейни в джупе! вот почему он казался мне знакомым!!! @miniverse: Кто? @hjisung: парень которого я встретил недавно. когда я ну это @miniverse: А, он. @miniverse: Так когда у вас свидание? @hjisung: ЧТО @miniverse: Нет свидания? @hjisung: ПОЧЕМУ ОНО ДОЛЖНО БЫЛО БЫТЬ @hjisung: Я НЕ ХОЖУ НА СВИДАНИЯ С ПРИДУРКАМИ @miniverse: Конечно. @hjisung: СЫНМИИИИИИИИИИИН ОБЪЯСНИСЬ @miniverse: Наверное, так даже лучше. Ты ужасен в отношениях. @hjisung: ПОЧЕМУ ТЫ РЕШИЛ ЧТО БУДЕТ СВИДАНИЕ @hjisung: СЫНМИН @hjisung: КИМ СЫНМИН @miniverse: Не забывай ставить Папиму уколы. Раз в неделю, по вторникам. @hjisung: НЕНАВИЖУ ТЕБЯ

🐾🐾🐾

После этого жизнь Джисона входит в странный ритм. Рано с утра он скатывается с кровати, завязывает шнурки на кроссах, хватает Папима и идёт в парк, где его встречает Минхо. Жизнь Джисона вращалась вокруг ночи: долгожданный сон до полудня, взрыв энергии в сумерках. Поначалу, видеть рассвет на пробежках с собакой было настоящим проклятием. Но теперь, когда первые лучи солнца только касались горизонта, он просыпался с непонятной легкостью. Они не договариваются о каком-то особом месте встречи, но обычно рано или поздно натыкаются друг на друга, часто буквально (у Хана есть талант, или, возможно, нехватка оного, — абсолютно не смотреть, куда он движется). Они вроде бы как бегают вместе. Джисон лучше себя чувствует на длинных дистанциях, мощные ноги Минхо делают его более склонным к спринту, а Папим просто хочет гоняться за белками, так что какое-то подобие тренировки длится около получаса, затем они сдаются и переходят на шаг. Они шли обратно, обмениваясь мнениями, которые, как обычно, касались всего, что только можно: от невыносимой жары и нехватки воды до удручающего состояния экономики и оценки нового фильма про Бонда. Ну и, конечно, куда же без спора о лучшем вкусе мороженого. Минхо насмехается над футболками с аниме Джисона, а Джисон насмехается над тем, как Минхо бежит (в движениях его рук есть что-то от робота, а его лицо выглядит, как будто он очень старается не обоссаться). Минхо сравнивает Джисона с белкой, что так жаждет поймать Папим, а Джисон сравнивает Минхо с Киришимой Аято из экранизации Токийского гуля с его вечно высокомерной физиономией. Минхо ухмыляется, Джисон дуется, Папим пытается улизнуть от них в компанию какой-нибудь собаки, у которой можно понюхать зад. После они всегда идут за кофе. Минхо всегда берёт эспрессо («Ты убьешь себя таким количеством кофеина» — говорит ему Хан) и Джисон всегда берёт айс-американо с карамельным сиропом («Ты убьёшь себя таким количеством сахара» — возражает Ли), и Джисон с каждым утром всё больше жалеет, что занятия Минхо не начинаются позже. (Сынмин смеется над ним в смсках, а Папим лает, как будто что-то знает. Это немного нелепо, но приятно. Ему кажется, он вполне может привыкнуть ко всему этому.) А потом, они снова встречаются на Каннаме. Джисон блуждает по торговому району в поисках подарка для Хенджина (наверное, просто накупить футболок с инопланетянами и набор гуаши больше не прокатит) когда замечает знакомую копну фиолетовых волос на другой стороне улицы. Немедленно, повинуясь какому-то странному инстинкту, он бросается через дорогу, когда на таймере светофора осталось пять секунд, почти столкнувшись с такси и двумя мотоциклистами на своем пути. Улица заполнена людьми, и манёвры между кучками орущих школьников, бизнесменов, спешащих на встречи, и кудахчущими над пакетами женщин отнимают у него целую минуту, но Джисон подбирается достаточно близко чтобы протянуть руку и хлопнуть по спине в потертой кожаной куртке. Минхо поворачивается с широко открытыми глазами. — Привет, — говорит Джисон, — не ожидал встретить тебя здесь. Ему требуется весь его самоконтроль, чтобы сдержать улыбку. — Опять собаку потерял? — спрашивает Минхо. Джисон сверкает глазами. Две секунды разговора, и он уже начинает говниться, но Хан ничего другого и не ожидает. — Я не настолько тупой, чтобы вести собаку на Каннам, — отвечает он. — Ты говорил иначе три недели назад. — Так, заткнись, ладно? — говорит Джисон, злясь на себя, от того, что не смог придумать более достойный ответ. — Заставь меня, — говорит ему Минхо, опасно мерцая глазами, и на какой-то момент Джисон представляет себе, как бы это было, если бы он сделал пару шагов, поднял голову и впился в эту мерзкую, раздражающую, такую великолепную ухмылку… — Прочь с дороги! — кто-то, спеша, отпихивает Хана локтем в сторону. Джисон направляется к одному из универмагов. Минхо следует за ним, легко подстраиваясь под его темп. — Так что всё-таки ты здесь делаешь? — спрашивает Ли. — Ищу подарок другу на день рождения. — У тебя есть друзья? — Конечно, я же не такой говнюк как ты. — Купи что-нибудь из ювелирки, такое никогда не подводит. — Я вообще планировал взять пару футболок с какими-нибудь забавными надписями. — Да, ну. Джисон, нам же не по десять лет. Джисон расстегивает куртку, предъявляя футболку с мультяшным рисунком Шрека на ярком вырвиглазном розовом фоне. Подпись гласит: ДАВАЙ ЗАЙМЕМСЯ ШРЕКСОМ. Он поднимает одну бровь в беззвучном вызове. Минхо приходится отступить в переулок и прислониться к стене, потому что он смеется так, что не может идти.

🐾🐾🐾

Поиски подарка для Хенджина занимают гораздо больше времени, чем планировалось. Он думал, что его поход займет часа полтора максимум — он бы походил по какому-нибудь торговому центру, нашёл бы приличную футболку и, может быть, пару носков (мальчишкам всегда ведь нужны носки?), выпил бы кофе и пошёл домой. В компании Минхо гипермаркет больше не казался складом одежды со скидками. Это был лабиринт желаний, где за каждым углом скрывались невероятные возможности и подстерегали коварные искушения. Сумки от bedazzled, джинсы с дырами совсем не на тех местах, футболки, еще более позорные, чем у Джисона — и все они просто просят, чтобы над ними поиздевались. Минхо говорит что школота не та пошла, будто он сам доисторический дед прихлебывающий чай в кресле качалке, и Джисон в ужасе корчит рожи, каждая еще ужасней предыдущей, и их обоих едва не вышвыривают из магазина в трёх разных отделах. Через два с чем-то часа в магазине, Джисон находит рубашку на пуговицах адекватного цвета, которая возможно понравится Хенджину и милый набор парных колец из эпоксидки, и отстаивает огромную очередь к кассе — но не идёт домой. Ничего подобного. Он и Минхо блуждают по Каннаму, проталкиваясь сквозь толпу, и одновременно подмечая отвратные рекламные щиты. — Я помню, когда здесь была реклама мебельной компании, — говорит Минхо, показывая на щит, сейчас изображающий, кажется, полный состав Магички. — Да? А я помню, когда это было кофейней, — в свою очередь говорит Джисон, показывая на маникюрный салон. — Я помню, как там был американский фаст-фуд, — парирует Минхо. — Там был американский фастфуд? — повторяет Хан. Это сложно представить — здание кажется совсем крошечным, едва ли шире, чем ванная в его квартире. Ли самодовольно улыбается: — Не забывай, Хан-ни, я живу здесь всю свою жизнь. Я знаю город, лучше, чем ты когда-либо будешь. — Докажи, — говорит Джисон. В последнее время Джисон принимает много неразумных решений, но это «Докажи» бьет все рекорды. Минхо подмигивает, и растворяется в толпе, сначала ноги, потом куртка, затем исчезают волосы — словно чеширский кот, смеющийся в темноте. — Сука, — Хан ругается и начинает бежать. Минхо, казалось, знает тайные тропы этого города: главная улица, затем лабиринт переулков, и вверх по лестницам, о которых Джисон даже не подозревал. За шумным торговым районом скрывается совершенно иной мир – тесные улочки, залитые мягким светом, крошечные ресторанчики, походившие скорее на кухни, и афиши фильмов, давно забытых всеми. Этот район, словно осколок прошлого, пережил бурный рост Каннама. Трава пробивалась сквозь трещины в асфальте, напоминая о былом. Но место это вовсе не казалось умирающим. Оно дышало жизнью: улицы были полны старых друзей, спешащих на ужин, из окон лился смех, а аппетитный запах кимчи и соджу вызывал у Джисона голодный приступ. Он останавливается около одной закусочной с кимчхиччигэ чтобы передохнуть, и оказывается настолько захвачен желанием набить свой живот, что забывает посмотреть, куда пошёл Минхо. — Эй, идиот, — слышится крик впереди, — чего ждешь? Джисон поворачивается, моргая от неяркого света. Минхо стоит у дорожного знака, хотя нет, он прислоняется к этому знаку (что за страсть — прислоняться ко всему) с руками у рта, сложенными в импровизированный мегафон. — Я хочу есть! — кричит Джисон в ответ. — Прекрасно! Это в следующем квартале! «Что в следующем квартале?» — хочет спросить Джисон, но не успевает — Минхо опять срывается с места. Он шумно вздыхает, бросает на кафе взгляд, полный тоски, и идёт следом.

🐾🐾🐾

«Это в следующем квартале» оказывается, видимо, крошечным ресторанчиком. Место ничем не выделялось из общей массы: стандартная стойка, ряд стульев и потрескавшаяся штукатурка, как и в любом другом заведении на этой улице — но у этой есть одно преимущество (хотя, может быть, и недостаток): внушительная неоновая вывеска, гласящая «LONELY ST». Подойдя ближе, Джисон обнаруживает Минхо уже сидящем на одном из стульев. Он разговаривает с человеком в фартуке, по-видимому, хозяином, — хорошо сложенным и обладающим самыми нелепыми синющими волосами, которые Джисону доводилось видеть. Какой-то концентрат вырвиглазно окрашенных волос. Хан заходит внутрь, насколько он может зайти внутрь, раз всё заведение находится на улице, и садится рядом с Минхо. — Ага, значит слоупок наконец прибыл, — говорит Минхо, поворачиваясь с ухмылкой. — У тебя ноги сильнее, чем у меня, — замечает Джисон, — и ты знал, куда идти! Я повернул не туда, и мне пришлось возвращаться! — Это всё потому, что у тебя отвратительное чувство направления, — Минхо поворачивается к хозяину, — два сашими из окуня и морские ушки. Да побольше. — Сейчас будет, — говорит парень. Он выпрямляется, открывает шкаф сбоку от кухни, и что-то достает. — Стой, ты не дашь мне сделать заказ самому? — спрашивает Джисон. — Нет, — отвечает Минхо. — Почему? — Потому что. Здесь самые свежайшие сашими, ты обязан попробовать. — Благодарю, Ли Ноу-хен, — хозяин поворачивается назад, с бутылкой соджу в руке. Он берёт три бокала из-под стойки, выставляет их, наливает, и в это время Джисон понимает, что бутылка помечена кошачьей мордой, нацарапанной красным маркером. — В любое время, Енбок-и, — говорит Минхо. Парень улыбается. Маленький сашими-бар дышал покоем. Тусклый свет рисовал причудливые тени на стенах, а приглушенный говор других посетителей не мешал наслаждаться моментом. Минхо и Ёнбок увлеченно обсуждали что-то, жестикулируя и перебивая друг друга. Джисон улыбался, наблюдая за ними, и брал еще один кусочек сашими. Тончайшие ломтики рыбы, словно сошедшие с полотна художника, искрились на тарелке. Он ощущал прохладу, нежность и взрыв вкуса одновременно. Такое сашими ему не подавали даже в самых дорогих ресторанах. Этот ужин был настоящим праздником для души и желудка.

🐾🐾🐾

— Хороший был ужин, — говорит Джисон. — Да, — соглашается Минхо, — хороший. Они бредут по городским улицам, где неоновые вывески прорезают сумерки. Минхо клянется, что где-то здесь должна быть станция метро, но он плохо стоит на своих ногах, едва заметно пошатываясь при ходьбе, как паук, потерявший свою паутину. Джисон хотел бы посмеяться над ним, — но ему самому сложно связывать слова, соджу течет в его памяти и в крови. Он так не напивался с колледжа, и никогда не пьянел так, — не от вечеринок и танцев, а от пары друзей и тянущихся часами разговоров. Они поворачивают за угол, и на другой стороне улицы Джисон замечает мерцание знака метро. Слова на нём выглядят знакомо. Он показывает на него пальцем. — Что? — спрашивает Минхо. — Это не… дорога домой? Ли смотрит. Прищуривается. Слегка наклоняется вперед. Спотыкается, и Джисон испытывает престранное желание подхватить его, но Минхо выпрямляется и его ноги снова образуют правильный угол с тротуаром. — Она самая. Он кивает сам себе — его голова утопает в куртке, и начинает переходить дорогу. Джисон рассматривает его — Минхо похож на тряпичную куклу — одни конечности и никакого контроля над перемещением по миру. Этот Ли Ноу разительно отличается от того, за которым Джисон едва поспевал ранее, и его разрывает между желанием забросить свою руку Минхо на плечи или вместо этого заснять видео для потомков. — Давай, — кричит Минхо с середины перекрестка. Он неистово машет рукой, видимо, пытаясь позвать его. Джисон идет. Он спешит к перекрестку и забрасывает одну руку Минхо на плечи. Огни от рекламы узорами ложатся на землю, как свет, бьющий сквозь витражи, окрашивая их в синие, фиолетовые и зелёные цвета. И вместе, шаг за шагом, они переходят перекресток и спускаются в метро. Спуск по ступенькам — сложная задача, но почему-то еще сложнее оказалось выуживать карточку метро из кармана куртки Минхо. Зато потом они видят, что станция находится на линии, ведущей к их районам, так что могло быть и хуже. Платформа почти пустая, если не считать пары тихо разговаривающих стариков и молодой девушки, отгородившейся от мира наушниками. Джисон садится на одну из металлических скамей и смотрит, как Минхо выходит на середину станции, раскинув руки в стороны. — Но приложите ваши руки: от уз меня освободите, — выкрикивает он. Голос эхом отскакивает от стен, — Дыханьем благостным снабдите, и в путь направьте парус мой. Чтоб цели я достиг прямой — вам угодить… — Что ты делаешь? — кричит Джисон. — Шекспир! — отвечает Минхо. Он слегка кружится, как покосившаяся балерина. Мозг Джисона подсказывает слово «восхитительный» и тут же ругает сам себя. — Финальный монолог Просперо. Буря. — Это, чёрт возьми, кто?   Минхо перестает кружиться и смотрит на Джисона с разинутым ртом. — Шекспир, — повторяет он, — мой чувак. Мой братан. Британский поэт и драматург. Мастер шуток про члены. Джисон мотает головой: — Никогда не слышал. — Но он крутой. И очень значимый. Прекрасный писатель… Его игра слов… Легендарная. Джисон пожимает плечами. Минхо грустно поникает. Его парус опадает. — Никто не ценит его так, как я. Мои трейни говорят, что это слишком сложно. Слишком сложно. Конечно, там устаревший язык, но его произведения великолепны. Он, можно сказать, изобрел современный английский язык. — Ты говоришь на тренировках по танцам про английскую литературу, — вздыхает Джисон, — и, видимо, можешь при желании… цитировать этого Шекспира, но ты говоришь, что я странный… из-за аниме футболок? Джисон рассеянно думает, что трезвым он бы придумал что-нибудь получше. Но и так Минхо моргает и стоит с круглыми глазами, абсолютно шокированный, как ребёнок, у которого только что отобрали любимую игрушку. — Ты задрот, — говорит он, наконец, — а Шекспир — это литература. Учёные посвящали всю свою жизнь изучению его творчества. Мне платят за мою работу. А ты просто чудак, который очень сильно любит тентакли. Прибывает поезд, грохоча мимо них как гроза на электрорельсе. Казалось бы, это даст Джисону время придумать достойный ответ, но всё на что он способен, это: — Шекспир — отстой. Двери открываются, Минхо вваливается внутрь. К счастью, внутри есть свободные места, и Джисон выбирает одно посередине, а Минхо падает на соседнее. Он сползает вниз по жесткому пластиковому сидению, расставляя ноги в проходе, и роняет голову набок. Она оказывается в опасной близости от плеча Джисона. — Не отстой, — заявляет он, — Гений. — Отстой. — Изобрёл сотни новых слов. — Отстой. — Писал пьесы, понятные всем слоям общества. — Отстой. — Брал старые сюжеты и придавал им глубину и новизну. — Отстой. С каждым словом голова Ли кренится ниже и ниже, пока не оказывается на плече Джисона. Его волосы в его типичном беспорядке, — мягкие и растрепанные, и Хан осеняет странное желание провести по ним пальцами. Он обхватывает рукой плечи Минхо, и Минхо довольно урчит. Джисон думает, что он как кот, спящий в пятне солнца, и абсолютно невосприимчивый ко всему происходящему. — Шекспир — не отстой, — тихо говорит Минхо. — Хорошо, — говорит ему Джисон, — Хорошо.

🐾🐾🐾

@no_leeknow: привет @no_leeknow: ты еще хочешь увидеть моих котов??? @hjisung: … кто это @no_leeknow: ли ноу @hjisung: а [«@no_leeknow был добавлен к контактам. Создан новый контакт мудила»] @hjisung: привет @hjisung: когда я сказал что хочу посмотреть на твоих котов @no_leeknow: вроде прошлой ночью @no_leeknow: еще ты забил свой номер мне в телефон @no_leeknow: под именем «звонить в случае воскрешения сукуны» @hjisung: так сукуну воскресили? @no_leeknow: … нет @hjisung: тогда нах ты мне пишешь @no_leeknow: я думал ты захочешь увидеть моих котов @hjisung: … ладно @no_leeknow: это «ладно это норм причина мне писать» или «ладно я хочу увидеть котов» @hjisung: это «ладно ктото очень хочет чтобы я увидел его котов» @no_leeknow: у меня классные коты @no_leeknow: может даже самые лучшие @hjisung: нуесли ты в этом уверен @no_leeknow: вполне уверен @hjisung: хорошо если ты настаиваешь @hjisung: я погляжу на котов @no_leeknow: я знал что ты хочешь @no_leeknow: ща напишу тебе адрес

🐾🐾🐾

Квартира Минхо не такая, как ожидал Джисон. Он не знает почему — он не ожидал никакой конкретной степени чистоты или беспорядка, или стен, покрытых постерами, или какой-то особой цветовой гаммы. Не ожидал простора и роскоши, или тесноты и разрухи — JYP должна платить вполне неплохо ведущим тренерам по хореографии. Но всё равно, переступая через порог и вылезая из кроссовок (оставляя их под постером Великого Гэтсби, не меньше) он захвачен врасплох и стоит какое-то время, просто осматриваясь. Может быть, дело в книгах. Здесь их полно — книги на переполненных полках, книги в стопках на столах, книги, припрятанные в углах. Книги с отходящими переплётами, книги всё-еще в пластиковой упаковке, книги, потерявшие свои обложки. На каждой стопке наклеен большой стикер со словом, нацарапанным маркером — почерк Минхо ужасен, но Джисон может разобрать, что это заголовки различных тематик: проза на книжной полке, история на кухонном столе, философия около телевизора, наука на полу в ванной, архитектура на холодильнике. — Они все твои? — спрашивает он, поднимая книгу об истории мексиканской революции, небрежно пролистывая и водружая её обратно на вершину стопки. — Они? — доносится голос с другого конца квартиры. Минхо скрылся в своей комнате в поисках котов, которые, видимо, не в восторге от людей. Или от необходимости покинуть место отдыха. — Книги, — уточняет Хан. На верху холодильника лежит одна с заголовком Международная Архитектура Межвоенной Японии. Он и не думал, что можно написать про это целую книгу. — Конечно, мои, — говорит Минхо, выходя из своей комнаты. В его руках, сложенных наподобие колыбели, видимо, лежит Дори, но Джисон не может его разглядеть, — но не спрашивай, прочитал ли я их все. — Хорошо, — говорит Джисон, — ты их все прочитал? Минхо яростно смотрит на него. — Во-первых, я тебя ненавижу. Во-вторых, однажды, я прочитаю. Однажды. Хан сдерживает смех. — Хорошо, как скажешь. Минхо удерживает взгляд, затем придвигается ближе. — Ну вот, это самый младшенький, — говорит он, раздвигая руки и показывая пестрый серый мех и большие тёмные глаза, — он немного пуглив, я забрал его из приюта для брошенных животных, так что может, для начала просто… погладишь его? Джисон протягивает руку туда, где ориентировочно должна находиться голова. Кот закрывает глаза и льнёт к его ладони, тихо урча. Воспоминание из предыдущей ночи грозит вырваться на поверхность, но Джисон сдерживает его, концентрируясь на крошечном невероятном создании перед ним. — Такой мягкий, — говорит он Минхо. Минхо улыбается. — Ага. Хочешь подержать? — А можно? Спустя минуту сложных манёвров кот лежит в его руках, мурча, как трактор. Он издает намного меньше шума, чем Папим, который не в состоянии продержаться пять минут ни на что не лая, будь это телевизор, орущие дети в парке, или нога Джисона. Хан решает, что ему нравятся кошки. Может ему стоит завести одну. — Знаешь, — говорит он, глядя на Минхо, — не могу поверить, что ты назвал кота в честь рыбки из мультика. Какое-то время стоит тишина. Джисон поднимает взгляд на Минхо, который смотрит на него, не пристально, а просто… смотрит. С интересом. — Как ты узнал, что это Дори, — медленно говорит Минхо. Вот чёрт. Блядь. Он не говорил. Он абсолютно точно не говорил. — Эм, — говорит Джисон. — Хан-ни, — Минхо смотрит на него, не мигая. Джисону не было так страшно с тех пор, когда ему впервые пришлось зачитать рэп на отборе в трейни, — ты что, загуглил меня? — Эм, — говорит Джисон, — это. Мне надо идти. Он практически запускает Дори в Минхо, — кот издает удивлённое мряу — и начинает отступать в сторону входной двери. — Мне звонят. Очень важный звонок. Минхо с изумлением наблюдает за ним. — Твой телефон не звонит. — Звонит! — восклицает Джисон. Он вынимает его из кармана и поднимает вверх, как будто это что-то докажет, — он на беззвучном! Суперважный звонок! Мне надо идти прямо сейчас! И после этого он поворачивается и бежит — прочь из квартиры, по лестнице и на улицу. Останавливается у двери подъезда и прислоняется, чтобы отдышаться. А потом Джисон поступает как и в любой другой стрессовой ситуации: он звонит Сынмину. — Какого хрена, — хрипло говорит Ким, — я на собрании. — Сынмин, ты должен мне помочь, я облажался, я абсолютно облажался. Голос на другом конце провода внезапно становится настойчивым: — Что случилось? У тебя что-то болит? Ты пострадал? Кто-нибудь рядом может тебе помочь? — он ждёт ответа, и добавляет: — Джисон? — Минхо узнал, что я про него гуглил, — говорит Джисон. Молчание длится несколько секунд. Потом Сынмин начинает смеяться. — Какого хера, Сынмин, это жестоко! — возражает Джисон. Но безрезультатно — смех становится только громче. Не в первый раз Джисон задается вопросом, почему люди так сильно наслаждаются его несчастьями. — Так, если ты не собираешься помогать, то я пошёл, — говорит ему Хан. — Ты просто… — выдавливает Сынмин между приступами смеха, — ты. Я не могу поверить, что ты его загуглил. — Подумаешь. Джисон вешает трубку и трусцой бежит домой. Если остаток его жизни пройдет в таком беспорядке, то ему стоит держать себя в форме.

🐾🐾🐾

@miniverse: Пригласи его уже наконец. @miniverse: Это не сложно. @hjisung: ПОЧЕМУ ТЫ ТАК УВЕРЕН @miniverse: Не попробуешь — не узнаешь.

🐾🐾🐾

@hjisung: просто знай что это был очень важный звонок @no_leeknow: инопланетяне звонили? @hjisung: ТАК ЗАТКНИСЬ @hjisung: ПРОСТО. @hjisung: ЗАТКНИСЬ. @no_leeknow: никогда

🐾🐾🐾

@no_leeknow: занят сегодня вечером? @hjisung: хотел пересмотреть ат @hjisung: а что??? @no_leeknow: я не знаю что такое ат, но полагаю что это задротская фигня и поэтому заранее тебя осуждаю @no_leeknow: не хочешь поужинать вместо того задротства, что ты собрался делать? @hjisung: АТ ЗНАЧИТ АТАКА ТИТАНОВ ЧТО ЕСТЬ ПРИЗНАННОЕ КРИТИКАМИ ПОТРЯСАЮЩЕЕ АНИМЕ @hjisung: НО НАВЕРНО ЭРЕН ПОДОЖДЁТ ПАРУ ЧАСОВ @no_leeknow: хорошо @no_leeknow: встретимся в том ресторанчике у Енбока через час? @hjisung: ага

🐾🐾🐾

Джисон опаздывает. Не потому что он хотел опоздать, нет (хотя он мог выйти пораньше, или не останавливаться перед витриной магазина, поправляя волосы, или не пропустить поезд, отправляя Сынмину картинку успокоительного с примечанием «тебе бы пригодилось»), а просто потому, что тот сашими-бар было очень сложно найти. Он расположился в переулке за торговым центром в развлекательном районе, как и сотни других в пятикилометровом радиусе. Это просто чудо, что Джисон находит это место. Находит, спустя какое-то время, разглядывая в уличные знаки, походив взад-вперед и, наконец, спросив совета у пожилой женщины, которая, судя по виду, повидала кое-какое дерьмо. Приближаясь, он видит Минхо уже сидящего там, на том же самом табурете, втором слева, который пониже, чем остальные. Минхо поворачивается к Джисону со странным выражением лица. Неуверенным. Если бы Хан был более догадлив, он бы понял, что Минхо нервничает. Но что бы это ни было, оно рассеивается, как только Минхо замечает футболку Джисона. — Годжо Сатору? — спрашивает он, — серьёзно? Джисон вспыхивает: — Сатору  — потрясающий персонаж, — говорит он Минхо, — обаятельный. Харизматичный. Может выпутаться из любой ситуации одним разговором. У него лучшая территория. — Тебе не кажется, что его образ — немного клише? — Клише? — повторяет Джисон. Ему кажется, что кто-то ударил его под дых, — как ты смеешь? Они углубляются в анализ различный штампов использованных в «Магической битве» и Джисон оглядывается вокруг, в поисках чего-нибудь тяжелого, чтобы его ударить. И только тогда он осознает, что они вообще-то не одни за стойкой. За соседней частью стойки пожилая пара неспешно заканчивала свою трапезу. Енбок, словно заботливый хозяин, наполнил их рюмки соджу. Джисон огляделся: приглушенный свет, тихий говор, запахи моря и дерева… Ему здесь безумно нравилось. Атмосфера была просто волшебной. — Отлично! — Енбок вдруг улыбается, —хорошо, что они не остались. Я хотел, чтобы здесь сегодня вечером никого не было. Ресторанчик был наполовину пуст в любой вечер, когда Джисон был здесь, и Енбок почти ничего с них никогда не берёт, но Джисон молчит. Минхо , напротив, более любопытен. — Почему это? — спрашивает он, подозрительно разглядывая своего друга. — Я пытаюсь смутить тебя на твоем свидании! — радостно говорит Енбок. У Джисона перехватывает дыхание. Он кашляет, напоминая своим лёгким, что да — их деятельность критично важна для его жизни, и спрашивает: — На каком свидании? — Эм. На этом свидании? Енбок переводит взгляд с Джисона на Минхо, чье лицо в данный момент становится красным, словно стоп-сигнал светофора. — Это свидание, — говорит Хан. Он стремительно поворачивается к Минхо и еще раз повторяет, — это свидание, — и еще раз, опустив голову на стойку, — о боже, это свидание. — Обычно, когда люди приглашают тебя на ужин, это называется свиданием, — говорит ему Ли. В его голосе насмешка, но под ней скрывается нервозность, — но, если ты неправильно меня понял, то есть, если ты не хочешь…   — Нет я хочу. Я хочу! — говорит Джисон намного более высоким голосом, чем ему бы хотелось. Он поднимает голову на одну секунду, смотрит на Минхо — всё еще красный, но широко улыбающийся, словно выиграл конкурс  — и опускает её обратно. — Значит, две порции сашими из креветок, да? — спрашивает Енбок откуда-то сверху, — и ты хочешь посмотреть фотки Ли Ноу-хена из начальной школы? Потому что они у меня есть. Прямо здесь. В моем телефоне. Улыбаясь, Джисон поднимается опять: — С удовольствием, — говорит он. Минхо стонет и опускает свою голову на стойку.

🐾🐾🐾 

— Ну вот, это здесь, — говорит Джисон, — мой дом. Где я живу. — Да, я понял, — отвечает Минхо. В этой части Сеула нет пылающих неоновых вывесок — только фонари и залитые светом окна, льющие на землю невесомые золотые узоры. Тишина на улице, приглушенные огни, темнота неба… Всё казалось таким хрупким, словно одно неверное движение могло разрушить эту тонкую атмосферу. Джисон смотрел на звезды, такие далекие и недостижимые, и вдруг почувствовал себя маленьким и незначительным. Интересно, кто-нибудь сейчас видит их? И что они подумают о двух людях, застывших в ожидании под мерцанием далеких галактик? — Эй, — говорит Минхо, возвращая Хана на землю. — Да? — Мне кажется, за тобой должок, — Минхо, освещённый фонарём, беспокойно мнётся. Руки на боках. Руки за спиной. Руки в его волосах. — Неужели? — спрашивает Джисон, — какой? — Поцелуй? — Ли говорит это вопросительно, затем повторяет,  — поцелуй. Для парня, заплатившего за ужин. — Я заплатил за ужин. Ты забыл снять наличку, а машинка для кредиток у Енбока всё еще сломана. — Чёрт, точно. Я забыл, — Минхо засовывает руки в карманы. Вытаскивает. Засовывает обратно.  — Хм. Джисон рассматривает его — наполовину застёгнутая рубашка, волосы, уложены намного хуже, чем пару часов назад, румянец на щеках — и улыбается. В животе было приятно, голова легкая, а рядом – Минхо, такой интересный и близкий. Джисон чувствовал себя невероятно комфортно и спокойно, словно давно знал этого человека. Умиротворяющая атмосфера после свидания только усиливала это ощущение. Что-то новое и волнующее входило в его жизнь, и Джисон был готов открыться этим переменам. — Не хочешь зайти? — спрашивает он. Минхо в ответ улыбается — это что-то медленное, сворачивающееся, как лист газеты в костре, теплое и многообещающее.

🐾🐾🐾

Они поднимаются к Джисону, и да, он копается с ключами так долго, что Минхо начинает смеяться над ним, и, да, Минхо бросает куртку прямо на пол в гостиной, и, да, Хан не включает свет — но пока они движутся к спальне, Джисон говорит, что очень хочет посмотреть сегодня АТ, и Минхо называет его задротом, и Джисон настаивает, что это отличное аниме, и Минхо соглашается и говорит: «Хорошо, покажи мне одну серию, если оно настолько хорошее», и он растягивается на кровати Джисона, занимая куда больше её половины, пока тот хватает свой ноутбук и открывает вкладку браузера. Комната тонула в полумраке, освещенная лишь слабым светом ноутбука. Минхо сидел на кровати, облокотившись спиной на изголовье, а Джисон, придвинувшись ближе, чувствовал тепло его тела. Они молчали, наслаждаясь моментом. Минхо медленно протягивает руку и касается щеки Джисона. От этого прикосновения по телу пробегает дрожь. Взгляд Минхо теплеет, и он наклоняется ближе. Их губы встретились в нежном, робком поцелуе. Сначала это было легкое прикосновение, едва ощутимое, но потом Минхо углубил поцелуй, и Джисон ответил ему, отдаваясь этому моменту целиком. Поцелуи начались медленно, нежно – легкие прикосновения губ, словно бабочки. Минхо целует его скулы, шею, спускаясь все ниже, оставляя за собой дорожку мурашек. Руки Джисона скользят по спине Минхо, чувствуя напряжение под кожей. Поцелуи становятся все более глубокими, требовательными, и в них чувствуется обещание чего-то большего. Дыхание учащается, а разум туманится от нахлынувших чувств. Между поцелуями Минхо шепчет что-то нежное, лаская его слух, и Джисон тает, отдаваясь во власть момента. Минхо исследует его тело, скользя под футболку, дразня нежными прикосновениями. Поцелуи опускаются все ниже, к шее, к ключицам, вызывая стоны, вырывающиеся из груди Джисона. Воздух вокруг искрился от желания, и границы между ними стирались, оставляя лишь обжигающую страсть. Руки Минхо пробираются за резинку штанов и белья, обхватывая длинными пальцами член и проворачивая вверх-вниз. Он все еще уходит ниже, вылизывая пупочную впадину и доходя до паха, а потом поднимает голову, перехватывая взгляд и одновременно раздевая Джисона. Хан весь красный и задыхающийся, кусающий губы, но внимательно следящий за каждым движением. Минхо накрывает ртом головку и выбивает первый стон. Джисона ломает в спине, ему хочется запустить руки в фиолетовые волосы и толкнуться глубже, но его крепко прижимают, не позволяя управлять ситуацией. Минхо делает все медленно. Он оглаживает языком, позволяет слюне стечь по стволу и опускается до середины, не пропуская в глотку. И смотрит. Смотрит, как Хан хнычет, чувствует, как по бокам ему бьют чужие колени. Красивый и несдержанный. Он точно будет громким. Руки деть некуда, поэтому Джисон вцепляется в собственную задранную до подбородка футболку и хочет заткнуть рот. Так горячо внизу, так горячо. —  Давай немного сменим позу, котеночек, —  Минхо усмехается, наконец поднимаясь, а потом одним махом переворачивает Джисона, вздергивая его бедра вверх и вынуждая опираться на коленки. Джисон стоит в откровенной позе, красным залита уже вся шея и ему так стыдно, но чужие пальцы скользят по его мокрому члену, лаская и выдаивая из него стоны на грани слышимости. Его подбрасывает, когда язык Минхо проходит по его дырочке. — Не надо! — Джисон всхлипывает и поддается вперед, подальше от прикосновения. Но его тянут обратно, придерживая теперь за бедра, чтобы точно никуда не убежал, —  пожалуйста, не там, не… Джисон утыкается лицом в сложенные руки и инстинктивно двигает бедрами. Это так стыдно, но так хорошо. Минхо проталкивает язык дальше, а Хан изо всех сил пытается быть тише, кусая собственную кожу. Он такой чувствительный, и Минхо так нравится это. Он лижет, лижет и лижет, даже когда тело под ним судорожно вздрагивает. Кажется, для первого раза он перебарщивает. — Как мало тебе нужно, оказывается, —  Джисон чувствует, как Минхо улыбается и вздрагивает, когда тот касается пальцем уздечки, заставляя снова всхлипнуть. Ну конечно, слишком остро после того, как он только что кончил. Но это еще не все. — Заткнись! Джисона снова легко переворачивают, Минхо неспешно раздевается, позволяя обмякшему Хану смотреть, как падает в сторону рубашка, как спускается с чужих бедер ткань брюк и как сильно возбужден Ли. —  Не бойся. Минхо поднял его ослабшие ноги, скрестил и чуть отвел в сторону, прижав к своему плечу. А потом скользнул своим членом меж крепко сомкнутых бедер, выдыхая сквозь зубы. – Минхо… Джисон закатывает глаза. Его голос. Такой хриплый, тихий и просящий. Минхо смотрит на него и толкается, придерживает за бедро и гладит большим пальцем тазобедренную косточку. Джисону сложно контролировать собственное выражение лица, в наслаждении ломаются его брови, а красные губы распахнуты, будто готовясь просить еще и еще. Больше. Ему нужно еще совсем немного. Он вытянул свою руку вперед, желая дотронуться до чужого живота, и в следующий момент забыл сделать вдох, потому что изящная ладонь крепко и уверенно опустилась на его напряжённый член и плотно сжалась. Джисон тихо всхлипнул, на выдохе срываясь на стон, и толкнулся в ладонь, снова прогибаясь в спине. Его почти сложило. Минхо целовал выпирающую косточку на щиколотке и толкался, и гладил, и делал так много, слишком много для просто нравится. Всё тело горело, Джисон исступлённо толкался навстречу движениям, пытался вцепиться пальцами хоть во что-нибудь, стены комнаты отражали срывающиеся тихие, но протяжные стоны, и он уже почти не мог дышать, от того насколько ярко и сильно его накрывало. Казалось, от взрывающегося в теле удовольствия вот-вот выступят слёзы на глазах. Он сжимался как тугая пружина, не в силах больше держаться ровно, мышцы сводило, и его всего потряхивало от того, как сейчас, вот-вот, ещё чуть-чуть… – Хан-ни… Минхо зашипел, толкаясь особенно сильно в последний раз и закончил на живот Джисона, провел рукой пару раз по его члену и довел до конца во второй раз, отпуская чужие ноги и выдыхая.

🐾🐾🐾

Следующее утро просыпающегося Джисона встречает свет, бьющий в окно его спальни, и что-то тяжелое, лежащее на нём справа. Только спустя какое-то время, он понимает, что это Минхо — его лицо вжато в плечо Джисона, рука закинута на его талию, уголки губ приподняты в лёгкой улыбке. Почему-то — может быть из-за тепла, исходящего от его кожи, или из-за невероятного уюта, словно эта кровать была создана для него, — он кажется бесплотным духом, остановившимся на утро и ускользающим с заходом солнца. Джисон замечает след от слюны на подушке. Уже не так возвышенно. Он улыбается и толкает руку Минхо. — Доброе утро. Минхо моргает и лениво раскрывает глаза. Замечает Джисона и улыбается. — Привет. — Тебе, это… Понравилась серия? — спрашивает Джисон. Не очень романтично, но ему интересно. Уж какой есть. — Честно говоря, я её совсем не помню, — признаёт Минхо.   — Что? — восклицает Джисон, — это одна из лучших серий! Мы должны посмотреть её еще раз. Прямо сейчас. — Хорошо, — соглашается Минхо. Джисон смотрит на него в упор — слишком просто. Это было слишком просто, — но перед этим мы должны кое-что сделать, — продолжает Минхо. И он поворачивается, приподнимается на локтях и наклоняется, всё ближе и ближе, ещё ближе, как комета, притянутая звездой. Джисон подается ему навстречу. Их поцелуй лёгкий, естественный — как их споры, как бег, как улыбки. Рот Минхо тёплый, на вкус немного отдаёт дешёвым соджу, впрочем, как и у Джисона. Хан сдвигается, открывает рот шире, проникает внутрь за вкусом — и каким-то образом одна его рука оказывается у Минхо в волосах, а вторая на его талии. Они останавливаются, чтобы отдышаться, глупо улыбаются друг другу, затем Минхо прислушивается. — Мне кажется, Папим чем-то недоволен, — говорит он Джисону. Джисон на секунду застывает в замешательстве, но потом слышит лай из кухни, звучащий всё громче и громче. — Ой, — говорит он, — да, я, возможно, забыл его покормить вчера вечером. Всё нормально. Минхо смеется, называет его отвратительной собачьей нянькой, и наклоняется поцеловать его в шею. Через пару минут Джисон понимает, что на самом деле всё совсем не нормально, потому что Папим с лаем прорывается в спальню, решает, что постельное бельё — хорошая альтернатива собачьему корму и сдергивает его, от чего Минхо скатывается с кровати на пол. Он лежит там какое-то время, растерянно моргая, как русалка, выброшенная на берег. — Я его сейчас покормлю, — говорит Джисон, — и это. Может нам стоит пойти к тебе, в следующий раз. От этих слов Минхо расплывается в улыбке — настоящее живое пламя. — В следующий раз, — повторяет он. — А ты что, думал, что следующего раза может не быть? — спрашивает Джисон. Минхо пожимает плечами, насколько хорошо он может это сделать, лёжа на ковре. Джисон слезает вниз и целует его, чтобы Минхо понял, насколько он идиот, чтобы сомневаться.

🐾🐾🐾

Больше всего удивляет то, что ничего почти не меняется. Они так же встречаются в парке по утрам. Они так же бегают вместе, вместе спорят и вместе идут за кофе. Они так же написывают друг другу о самых нелепых вещах — Минхо посылает видео странных тик-токов его трейни, или Джисон посылает цитаты из подслушанных разговоров в метро. Они так же идут ужинать, так же шатаются по Каннаму, насмехаясь над новыми трендами, и так же высмеивая увлечения друг друга. Но теперь, Джисон, встречая Минхо в парке по утрам, поднимает голову и клюёт его в щеку. Теперь, когда во время спора Джисон говорит что-нибудь совсем глупое, Минхо наклоняется и затыкает его поцелуем. Теперь, проходя по заполненным людьми улицам, они устраивают соревнование, кто сможет больше раз ухватить другого за задницу, чтобы никто не заметил. Джисон заставляет Минхо посмотреть с ним все серии Атаки Титанов. Минхо понравилось намного больше, чем Джисон ожидал — спустя какое-то время, половину всех его разговоров составляют теории об авторской задумке, параллелях между персонажами, и прочими штуками, которые Джисон теперь научился называть литературным анализом. Джисон однажды даже замечает свою футболку с аниме на Минхо — она ему мала, и из-под неё торчит пара сантиметров живота, но ему идёт. (Минхо идёт всё, но Джисон достаточно осторожен, чтобы этого не упоминать). В свою очередь, Минхо вытаскивает Джисона во все его любимые места в городе. Джисон не уверен, что всё должно быть именно так. У него никогда не было девушки в школе или университете — были девушки приходящие на концерты его рэп-трио, нескольких он приводил домой, были парни, с которыми он целовался на вечеринках. У него никогда не было на это времени, никогда не было чувства, что чего-то не хватает. Но это всё — спорить, исследовать и жить, Минхо, читающий стихи в поезде, танцующий Минхо, уставший Минхо, спящий на его плече, Минхо, наклоняющийся, чтобы поцеловать его в ключицу, словно Джисон того стоит — ему это нравится. Он думает, что хочет это сохранить.

🐾🐾🐾

Сынмин возвращается в конце мая, прямо как и обещал, и привозит с собой два новых сертификата о повышении квалификации и ворох извинений для Папима. — Всё было не настолько плохо, — говорит возмущенный Джисон, когда Сынмин наклоняется потрепать Папима по голове и заверяет его, что больше никогда-никогда не оставит его с этим ужасным человеком. — Именно так всё и было, — кричит Минхо с дивана. Они были на середине «Тихоокеанского рубежа» когда Сынмин вернулся —  как-то вышло, что Минхо ни разу не смотрел этот фильм, и Джисон восполняет пробел в его образовании. Сынмин выпрямляется. — Ты, должно быть, Ли Ноу-хен, — говорит он в направлении дивана. Минхо поднимается и подходит, проводя рукой по волосам и лопая розовую жвачку. — Ага. Сынмин, верно? Он протягивает ладонь для рукопожатия, но, вместо того, чтобы ответить, Сынмин скрещивает руки на груди, осматривает Минхо с головы до ног, и спрашивает: — Какая самая большая слабость Джисона? Минхо отвечает незамедлительно: — Он не умеет просить о помощи. Сынмин стоит со сложенными на груди руками еще пару мгновений — затем улыбается. — Ты мне нравишься, — объявляет он. — Какого хера, — говорит Джисон. Никто не обращает на него внимания.

🐾🐾🐾

Этой же осенью Джисон с ребятами из 3RACHA уезжает на очередную премию, где их номинировали как лучших продюсеров. Маска вежливости давно приросла к его лицу. Поездки, мероприятия, бесконечная череда неприятных людей – он привык. Он умел говорить правильные слова, улыбаться в нужный момент. Но сегодня душа требовала иного: легких перепалок, нежных поцелуев, споров о далёких галактиках, тепла посиделок у Енбока, свободы прогулок по незнакомым улицам, где даже в чужом городе он чувствовал себя дома. Джисон думает, что это странно. Не знаешь, что кто-то так важен для тебя, пока не начинаешь скучать. Вспоминать, каково было, пока этот человек не вошёл в твою жизнь. И Джисон посылает Минхо фотки странных реклам, мерзкие вещи, найденные им в ванной комнате отеля, и понравившиеся стихи из одолженной у Ли книги. И считает дни до возвращения.

🐾🐾🐾

@no_leeknow: привет, ты же скоро возвращаешься? @hjisung: ага, в следующую пятницу!!! @no_leeknow: когда прибывает поезд? и куда? @hjisung: 6:30 вечера, станция Каннам @no_leeknow: ок @no_leeknow: встретимся у зоомагазина @hjisung: ? @hjisung: а ты про тот @hjisung: где щенков продают @no_leeknow: ага @hjisung: вау минхооо ты такой романтик @no_leeknow: что @no_leeknow: почему? @hjisung: встреча у собак? На Каннаме? В первый раз мы встретились из-за собаки? И тоже на Каннаме? @no_leeknow: я вообще об этом не подумал @no_leeknow: просто подумал, что это хороший ориентир @no_leeknow: икто тут романтик @hjisung: … бля @no_leeknow: тоже тебя люблю <3

🐾🐾🐾

Факт: Сеул – пульсирующий город. Движение здесь не прекращается ни на минуту: машины, поезда, велосипеды, людской поток, взмывающие ввысь здания, магазины, небоскребы. В каждом уголке своя история, свои монументы, свои призраки. Но главное – люди. Семьи, друзья, влюбленные. Жизнь кипит: старушка торгует пирожками, женщина на шпильках мчится на работу, дети в модных кроссовках играют в догонялки, а юноша в наушниках мечтает о встрече, которая изменит его жизнь. Мало где будет больше людей, чем на станции Каннам в пятницу в час пик. Здесь просто море людей, океан людей, волна людей разбивается о двери, и тотчас на её месте вырастает новая. Джисон плывет по течению и ищет — гадая, так ли чувствовали себя первооткрыватели, пересекая мир в поисках новых земель. А потом он выходит наружу, и, как по волшебству, толпа рассеивается. Он видит всё: магазинчик, город за ним, и человек, в джинсах и старой футболке. Руки в карманах, чудовищный беспорядок фиолетовых волос. Прислоняется. Всегда прислоняется. Там стоит человек, и ждёт. Джисон думает, что они оба ждали слишком долго. — Привет, — говорит Минхо. Джисон роняет свою сумку и бежит ему навстречу.