Пока ты не моя

Golden Brown - The Stranglers

Хогвартс медленно засыпал, погружаясь в сумерки. Солнце опустилось за горизонт, оставив после себя алую полоску света, едва заметную в оконных проемах. Каменные стены хранили дневное тепло, но прохладный ветер уже гулял по коридорам, заставляя пламя факелов дрожать и отбрасывать длинные тени. Тишина ложилась на замок, нарушаемая лишь редкими шагами и тихим скрипом старых дверей. Теодор Нотт шел вдоль стены, стараясь не привлекать внимания, растворяясь в полумраке, как будто был его частью. Его задумчивый взгляд скользил по полу, но внезапное движение привлекло внимание. Кто-то пронесся мимо, оставив за собой легкий запах свежести и чернил. Тео вскинул голову и успел заметить растрепанные каштановые кудри и нервные, торопливые шаги. Грейнджер. Она почти бежала по коридору, словно пытаясь уйти от чего-то опасного. Рубашка выбилась из-под мантии, волосы разлетались во все стороны, а на щеках ее алели пятна. Тео разглядел в темноте ее глаза. Они были горящими и тревожными. Возможно, даже заплаканными. Что-то явно случилось. Он не двинулся с места, пока звук ее шагов не стих вдали. Сердце неприятно сжалось в груди, как будто неведомая сила вцепилась в него ледяными пальцами. Что-то произошло. Что-то, о чем он не знал. Мысленно Тео обозвал себя глупцом. Зачем вообще это его волновало? Она — Грейнджер, девушка Малфоя. Его друга. Но разум предательски тянул его следом, и прежде чем он осознал, что делает, ноги сами несли его вверх по узкой винтовой лестнице. Тео старался идти бесшумно, хотя и понимал: Грейнджер так погружена в свои мысли, что вряд ли услышит даже взрыв. Он остановился в полутени прохода, не решаясь выйти. Там, у перил, стояла она, обхватив себя руками, будто стараясь удержать собственное сердце, чтобы оно не выпрыгнуло наружу. Ветер ласкал ее волосы, путал их еще больше, и Тео вдруг показалось, что перед ним не та непоколебимая Грейнджер, всегда уверенная и сильная, а кто-то хрупкий, едва сдерживающий отчаяние. Что бы ни случилось, это разрывало ее изнутри. Тео чувствовал, как тень ревности болезненно царапает грудь. Малфой не стоил ее. Он знал это с самого начала. Грейнджер слишком яркая, слишком честная для мира, где ложь и лицемерие уходят на задний план. Но даже думать об этом вслух было немыслимо. Тео отвернулся, стиснув зубы. Если Малфой сделал ей больно… Эта мысль гудела в голове, но он тут же заставил себя подавить ее. Не его дело. Не его девушка. Не его право судить. Но тем не менее, в этой темной тишине, среди шепота ветра и далекого гула замка, Тео не мог избавиться от гнетущего ощущения, что что-то изменилось между ней и Малфоем. И именно в этот момент Тео вдруг понял: он ужасно рад этой мысли, ведь он когда-то давно влюбился в нее. Это было как тихое осознание, которое пришло не сразу. Постепенно раздражение сменилось любопытством, а потом — чем-то теплым и непривычным. Сначала его бесило, как она вечно тянет руку на уроках, как не может пройти мимо книги, не заглянув в нее. Он не понимал, зачем ей это — быть лучшей, все знать, спорить даже с профессорами. Но потом заметил, как Грейнджер прикусывает губу, когда решает сложную задачу, как на щеках появляются легкие ямочки, если она довольна ответом, как глаза загораются азартом, когда ее вызывают к доске. Он не помнил, когда впервые поймал себя на том, что ждет ее появления больше, чем сам урок. Или как однажды, прячась в тени коридора, не смог отвести взгляд, когда она искренне и заразительно смеялась с Поттером и Уизли. Она была такой живой — словно свет в замке, который все больше погружался в темноту предстоящей войны. Но тогда он сразу понял и другое: ему нельзя было чувствовать ничего подобного. Она была Малфоя. Не его. Он не имел права даже думать о ней. Тео заставлял себя забыть об этом, гасил эмоции, скрывал от всех, даже от себя. Но стоя здесь, в темноте, глядя на ее растрепанную фигуру на фоне ночного неба, он уже не мог себя обманывать. Боль от того, что она несчастна, была слишком реальной. Стоя в темноте прохода, Тео продолжал молча наблюдать за ней, стараясь не дышать слишком громко, чтобы не выдать свое присутствие. Он знал, что должен уйти и оставить ее наедине со своими мыслями, но ноги словно приросли к полу. Внезапно до него донесся тихий, едва уловимый звук. Тео напрягся, всматриваясь в ее фигуру. Грейнджер по-прежнему стояла у перил, но плечи едва заметно подрагивали. Еще один сдавленный всхлип. Она резко провела рукой по лицу, словно пытаясь стереть предательские слезы, но тут же, будто не выдержав собственной хрупкости, опустилась на холодный каменный пол. Она обхватила колени руками и спрятала лицо в локтях, словно пытаясь спрятаться от всего мира. Ее тело сотрясалось от беззвучных рыданий, и этот вид пронзил Тео до самых костей. Он не привык видеть ее такой — сломленной, уязвимой. Это было неправильно, противоестественно. Казалось, сама Грейнджер не могла поверить в свою слабость, цепляясь за собственные колени, чтобы не распасться на части. Тео стало тошно. Грудь сжала тяжелая боль, как будто кто-то ударил под дых. Она всегда была смелой, уверенной в каждом своем слове и действии. И хотя порой она раздражала его до скрежета в зубах, но именно эта сила всегда завораживала и бесила одновременно. Но сейчас… Сейчас она была просто сломленной девушкой на холодном полу Астрономической башни. Он сжал кулаки, не в силах сдвинуться с места. Хотелось подойти, сказать хоть что-то, но он не знал как. Она не должна была видеть его. Только не сейчас, не в таком состоянии. Но сделать вид, что ничего не происходит, тоже было невозможно. Тео чувствовал, как внутри все сжимается. Злость на Малфоя, которого не было в этот момент рядом с ней, на себя и на этот чертов мир пульсировала в висках. В ночной тишине ее приглушенные рыдания казались оглушительно громкими, и Тео казалось, что он сам вот-вот расплачется вместе с ней. Он провел рукой по волосам, стараясь справиться с этой непрошенной слабостью, но мысль о том, что она страдает — и, скорее всего, из-за Малфоя — разъедала его изнутри. Тео стоял, будто прирос к месту, стиснув кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Он понимал, что должен исчезнуть, прежде чем она заметит его, но не мог заставить себя сделать ни шага. Его взгляд не отрывался от ее потрепанной фигуры, съежившейся на ледяном полу башни. Он решился и сделал осторожный шаг назад, намереваясь раствориться в тени и уйти, но вдруг каблук ботинка надавил на какой-то мелкий камешек, и тот с гулким стуком откатился в сторону. Звук прозвучал оглушительно в тишине, и Тео замер, ощущая, как холодная волна прокатилась по спине. Грейнджер резко вскинула голову, расправляя плечи, словно испуганная птица. Ее большие и блестящие от слез глаза глаза лихорадочно метались по темному проходу, и Тео затаил дыхание, проклиная себя за неловкость. Сердце бешено колотилось, и он напрягся, стараясь слиться с тенью, как будто это могло сделать его невидимым. Грейнджер замерла, настороженно вслушиваясь в ночную тишину. Он видел, как она нервно вытерла слезы ладонью, стараясь вернуть себе хоть каплю самообладания. Словно чужое присутствие вдруг напомнило ей, что нельзя быть слабой, даже когда и никто не должен видеть ее. Ее взгляд метался по темным углам, и Тео показалось, что она вот-вот сорвется и бросится к выходу. Он почувствовал неприятный укол стыда. Он не хотел пугать ее, не хотел быть тем, кто увидел то, что Грейнджер никому не показывала. Но отступить сейчас казалось таким же предательством, как и остаться. Она сделала глубокий вдох, пытаясь справиться с остатками слез, и медленно поднялась с пола, все еще настороженно прислушиваясь. Тео заставил себя сделать еще один осторожный шаг назад, плавно отступая к лестнице, надеясь, что она решит, будто звук ей просто почудился. — Кто здесь? — негромко произнесла Грейнджер и снова осмотрелась по сторонам. Тео затаил дыхание, мысленно проклиная себя за неосторожность. Она напряженно стояла, явно готовая в любой момент выхватить палочку. Отступить сейчас было бы трусостью — он уже выдал себя. И вдруг, к собственному удивлению, Тео понял, что не хочет скрываться. Она уже услышала его. И каким бы неправильным это ни было, он просто не мог оставить ее здесь одну, растерянную и сломленную. Он сделал шаг вперед, медленно выходя из тени. Свет луны упал на его лицо, и Грейнджер резко отшатнулась, будто увидела призрак. В ее глазах промелькнуло сразу несколько эмоций: удивление, испуг, непонимание. Она судорожно втянула воздух, не сводя с него взгляда, словно не веря, что именно он мог оказаться рядом. — Нотт? — ее голос дрогнул, как будто само его присутствие казалось ей чем-то невозможным. Тео заметил, как она нервно сцепила пальцы, пытаясь вернуть себе хотя бы каплю спокойствия. Он чувствовал себя так же растерянно, хотя тщательно прятал это за привычной холодной маской. Ему не хотелось смотреть на ее покрасневшие глаза и взъерошенные волосы. Эта картина слишком сильно врезалась в память и почему-то делала его слабым. — Я… — начал он, но тут же осекся. Что он мог сказать? Что случайно оказался рядом? Что не смог уйти, потому что видел, как ей больно? Нелепо и глупо. Грейнджер все еще смотрела на него, не делая ни шага. Она явно не понимала, почему он здесь, и, кажется, никак не могла решить, стоит ли ему доверять или сразу убежать прочь. Тео заставил себя не отворачиваться от ее взгляда, хотя внутри все сжалось от напряжения. Грейнджер выжидающе смотрела на него, словно пытаясь понять, что он вообще здесь делает. — Ты следил за мной? — наконец выдавила она. Голос ее дрожал, но теперь в нем и слышалось раздражение, будто эта мысль давала ей возможность хоть немного вернуть контроль. — Нет, — коротко ответил Тео, опуская руки в карманы, чтобы скрыть дрожь пальцев. — Просто оказался рядом. Грейнджер нахмурилась, явно не поверив, но спорить не стала. Она отвела взгляд, снова сжимая руки, и напряженная тишина нависла над ними. Тео чувствовал, как внутри растет злость на нее, на Малфоя, на себя самого. Но сильнее всего — на эту ее отстраненность, словно она пыталась спрятаться даже после того, как он увидел ее слабость. Неудивительно. — Ты плакала, — сказал Тео неожиданно, сам не понимая, зачем говорит это вслух. Грейнджер дернулась, будто он ударил ее словами. Лицо порозовело, и она отвернулась от него, скрестив руки на груди. — Это не твое дело, Нотт, — сухо бросила она. — Может, и не мое, — спокойно ответил он, делая шаг вперед. — Но ты сидела на полу и рыдала. Не притворяйся, что все в порядке. Она стиснула зубы, явно не собираясь ничего объяснять. Тео казалось, что если он сейчас уйдет, оставит все так, то этот ее взгляд — опустошенный, уязвимый — будет преследовать его по ночам. — Это из-за Малфоя? — спросил он, стараясь удержать голос ровным. Грейнджер резко развернулась, и на мгновение в ее глазах вспыхнуло возмущение. — Я сказала, что это не твое дело! — Если он тебя обидел, — тихо произнес Тео, не сводя с нее взгляда, — ты должна сказать. — Зачем тебе это? — выкрикнула она, и голос снова неприятно дрогнул, выдав ту боль, которую она так отчаянно пыталась скрыть. Он на мгновение замер, раздумывая, стоит ли говорить правду, но все-таки сдержался. Сейчас было не время. — Просто скажи, — упрямо повторил он. Грейнджер долго молчала, но потом все же сдалась. Она опустила плечи и снова осела на холодный каменный пол. — Драко… — она судорожно вздохнула, снова вытирая лицо. — Он сказал, что я всего лишь… временное развлечение. Что наша связь была интересной, пока не надоела. А теперь… он возвращается к Пэнси. Тео почувствовал, как внутри все вскипает от ярости. Все-таки Малфой. Как этот самодовольный, беспечный идиот посмел так с ней поступить? Он знал, что Малфой часто меняет девушек, но Грейнджер… Она ведь всегда была для него чем-то большим, чем просто очередная игрушка. Или ему лишь так казалось? — Он сказал это тебе в лицо? — сдавленно спросил Тео, стараясь сдержать рвущуюся наружу ярость. — Да, — Грейнджер горько усмехнулась, покачав головой. — Сказал, что надоело притворяться, будто я ему нужна. Что я всего лишь забавная грязнокровка на фоне всех его чистокровных девушек. Что я просто ошибка. Тео прикусил язык так сильно, что даже почувствовал металлический привкус во рту. Ему хотелось сорваться вниз, найти Малфоя и врезать ему так, чтобы тот больше никогда не смел издеваться над ней. Но вместо этого он сделал шаг вперед и, к своему собственному удивлению, тихо сказал: — Он не стоил тебя с самого начала. Грейнджер замерла, услышав его слова, и на мгновение на ее лице отразилось недопонимание. Будто она никак не могла поверить, что кто-то — особенно Теодор Нотт — мог сказать ей такое. Она отвернулась, чтобы он не видел ее лица, но Теодор заметил, как плечи вновь задрожали. Сердце сжалось от боли и какой-то нестерпимой нежности. Он подошел к ней, не думая о том, правильно ли это, и аккуратно положил ладонь ей на плечо. Он присел рядом и разочарованно выдохнул. — Грейнджер… — его голос прозвучал тише и мягче, чем обычно. — Он не имел права так с тобой поступать. Ты не ошибка. Никогда не была. Грейнджер всхлипнула, сжимая пальцы на мантии, будто пытаясь удержать остатки гордости. Но когда Тео чуть сильнее сжал ее плечо, она внезапно развернулась к нему и, не выдержав, прижалась к его груди. Он растерянно замер, но руки сами собой обвились вокруг ее хрупкого тела, аккуратно прижимая ее ближе. Она плакала, уже не сдерживая пронзительных рыданий. Тео чувствовал, как его мантия намокает от слез. Он осторожно провел рукой по ее спине, стараясь успокоить. Он не знал, что еще следует сказать ей, чтобы стереть эту невыносимую боль. — Ты не заслуживаешь того, чтобы с тобой так обращались, — тихо проговорил он, склонив голову ближе к ее волосам. — Ты сильная, умная, честная. Ты лучше, чем он, лучше, чем все они. Грейнджер не отвечала, только крепче вцепилась в его мантию, словно боялась, что он уйдет. Тео осторожно погладил ее по спине, позволяя ей выплакаться, не требуя объяснений и не осуждая. Ему казалось, что если он хоть на секунду отпустит ее, она снова окажется на холодном полу сломленной и одинокой. — Он никогда тебя не понимал, — продолжал Тео шепотом. — Ты заслуживаешь того, чтобы быть любимой. По-настоящему. Не как чей-то трофей или каприз. Грейнджер чуть отстранилась, подняв на него покрасневшие глаза, полные слез и непонимания. — Почему ты… Почему тебе не все равно? — выдохнула она. Тео на мгновение замер, не зная, как объяснить все эти чувства, которые разрывали его изнутри. Но, глядя в ее глаза, он понял, что больше не может молчать. — Потому что ты важна, — уверенно ответил он, не отводя взгляда. — Ты заслуживаешь гораздо большего. И мне не все равно. Никогда не было. Он вытер большим пальцем слезу с ее щеки, и Грейнджер, к его удивлению, не отпрянула, а только снова уткнулась в его плечо, уже тише всхлипывая. Тео крепче обнял ее, позволяя себе забыть хоть на мгновение обо всем остальном. Сейчас она была рядом, и это было единственным, что имело значение. Тишина нависла над ними, прерываемая лишь тихими всхлипами Грейнджер и ровным стуком сердца Тео. Он продолжал крепко держать ее в своих объятиях, осторожно гладя по спине, будто боясь спугнуть этот хрупкий момент доверия. Грейнджер постепенно успокаивалась, но не отстранялась. Ее лицо все еще было прижато к его груди, теплое дыхание чувствовалось сквозь тонкую ткань мантии, и Тео казалось, что каждый ее вздох отдается эхом у него внутри. Он опустил взгляд на ее растрепанные волосы и поймал себя на том, что хочет провести пальцами по этим непослушным кудрям, чтобы успокоить не только ее, но и себя. Чувство вины давило на сознание, ведь она только что пережила предательство. Тео казалось неправильным пользоваться ее слабостью. Но с каждым мгновением, что она оставалась в его руках, эта борьба внутри становилась невыносимой. — Гермиона… — выдохнул он, но она не подняла головы. Только сильнее сжала его мантию в руках, будто искала опору. Он знал, что должен отступить и дать ей время прийти в себя. Но ощущение того, что именно сейчас она была с ним рядом и позволяла утешать себя, пьянило. Может, завтра она отгородится стеной, сделает вид, что ничего не произошло, и тогда он больше никогда не увидит ее такой честной и настоящей. Грейнджер чуть повернула голову, и их взгляды встретились. Ее глаза все еще были покрасневшими, но теперь в них читалось что-то новое, что-то неловкое и растерянное. Тео почувствовал, как внутри все сжалось от этого взгляда. Ему хотелось стереть из памяти те слезы, что пролила она из-за Малфоя, и дать ей хоть каплю тепла. Он чуть наклонился ближе, не сводя взгляда с ее лица, и почувствовал, как дыхание Грейнджер стало прерывистым. Она не отпрянула, но и не приблизилась. В этом напряженном мгновении он ясно ощущал ее неуверенность, словно она сама не понимала, можно ли довериться ему, можно ли поддаться этому чувству. — Я знаю… — прошептал он. Он не был уверен, говорит ли он это ей или самому себе. — Это неправильно. Но, черт… Тео смотрел на Грейнджер, чувствуя, как внутри все смешалось от желания, страха и сомнения. Он понимал, что не должен делать этого. Она только что плакала из-за Малфоя, и поцеловать ее сейчас казалось неправильным, почти подлым. Но с другой стороны, этот момент был слишком настоящим, чтобы упустить. Он медленно поднял руку и осторожно провел пальцами по ее щеке, стирая последнюю слезу. Грейнджер не отстранилась, только застыла на месте, будто боялась спугнуть его прикосновение. Ее губы чуть приоткрылись от неожиданности, и Тео ощутил, как в груди с новой силой разгорается огонь. Он склонился ближе, так медленно, что сам едва выдерживал это напряжение, и наконец коснулся ее губ своими — легкий, почти невесомый поцелуй. Словно касание крыльев бабочки. Очень осторожное и такое несмелое. Тео показалось, что от этого мимолетного соприкосновения мир вокруг разлетелся на осколки. И когда он почувствовал тепло ее губ, понял, что больше не может остановиться. Он мягко углубил поцелуй, чуть сильнее прижимаясь, и ощутил, как Грейнджер напряглась, будто борясь с собой. Ее ладони все еще сжимали ткань его мантии, а пальцы слегка дрожали. У него кружилась голова от близости, от ощущения ее губ, горячих и чуть соленых от слез. Это было одновременно нежно и болезненно. Его собственные чувства наконец вырвались наружу, и теперь он не мог их остановить. Он провел рукой по ее спине, стараясь не напугать, но одновременно притягивая чуть ближе. Грейнджер сначала не отвечала, явно ошеломленная, и Тео почти приготовился отстраниться, когда вдруг почувствовал, как она робко коснулась его губ в ответ. Ее движение было неловким и неуверенным, будто она пыталась понять, действительно ли хочет этого. Тео целовал ее медленно, нежно, позволяя ей самой решить, хочет ли она продолжать. Но когда Грейнджер слегка наклонила голову и прижалась ближе, он понял, что она не оттолкнет его. От этого осознания внутри все вспыхнуло с новой силой. Ему хотелось поцеловать ее глубже, сильнее, показать, что она заслуживает тепла и заботы, а не боли. Но даже сквозь нарастающее желание Тео чувствовал горечь — в конце концов, она ведь плакала из-за другого. Он на мгновение остановился, отстраняясь на пару сантиметров, и заглянул ей в глаза. В них читалась растерянность, смешанная с тенью вины, но и что-то новое. Мягкость и искренность? Тео не мог понять. Его дыхание было тяжелым, а сердце продолжало биться в безумном ритме. Он все еще ощущал привкус слез на ее губах и не знал, правильно ли поступил. Но понимал одно: если бы не попробовал, то сожалел бы об этом всегда. Тео почувствовал, как внутри разливается тревога, когда осознание произошедшего накрыло его с головой. Он поднялся и сделал шаг назад, сразу ощущая холодное пустое пространство между ними. Грейнджер растерянно смотрела на него, еще не до конца понимая, что только что случилось. — Прости, — тихо выдохнул Тео, отворачиваясь и нервно проводя рукой по волосам. — Я не должен был… Это было неправильно. Грейнджер все еще сидела неподвижно, прижав ладонь к губам, как будто пытаясь удержать воспоминание о прикосновении его губ. Ее дыхание было сбивчивым, но вместо того чтобы осудить его или прогнать, она встала на ноги и сделала неуверенный шаг к нему. Она неловко улыбнулась и заправила выбившийся локон за ухо. — Нет, — наконец сказала она, голос все еще чуть дрожал, но теперь в нем звучала тень решимости. — Ты не должен извиняться. Тео поднял на нее взгляд, и в его мыслях мелькнуло недоумение. — Я воспользовался ситуацией. Ты была расстроена… Я просто… — он замолчал, не находя слов, которые могли бы оправдать его порыв. Грейнджер покачала головой, чуть прикусив губу. Теперь в ее взгляде уже не было той острой боли, которая разрывала его изнутри раньше. На смену ей пришла тень задумчивости и странное смирение. — Если бы я не хотела… — она опустила глаза, словно набираясь смелости продолжить, — я бы оттолкнула тебя. Тео внимательно смотрел на нее, стараясь уловить любую фальшь в этих словах, но в них была только честность. Она снова чуть улыбнулась, неловко потирая руки, будто сама не до конца понимала, почему не чувствует злости. — Это просто… неожиданно, — призналась она, снова встречаясь с его взглядом. — Но я не злюсь. Тео почувствовал, как напряжение внутри медленно спадает, оставляя после себя легкое головокружение. Ему все еще казалось, что он поступил подло, когда поцеловал ее сразу после того, как она пережила предательство. Но тот факт, что она не отвернулась от него, не накричала и не послала куда подальше, давал крохотную искру надежды, которая таилась где-то в глубине души. — Я просто не хотел, чтобы ты думала, что я такой же, как он, — тихо произнес Тео, глядя ей прямо в глаза. — Ты заслуживаешь чего-то лучшего. Грейнджер грустно улыбнулась, снова опуская взгляд. — Может, я просто не знала, что могу заслужить что-то лучше… — прошептала она, и в этих словах было столько горечи, что Тео захотелось снова притянуть ее к себе и не отпускать. Однако он сдержался. Тео еще несколько секунд молчал, глядя на Грейнджер. Ее взгляд был все таким же растерянным, но в нем больше не было безысходности. Он не знал, что будет дальше. Слишком много всего разом рухнуло на них этой ночью. Но он знал одно: он не мог остаться. Он сделал шаг назад, стараясь не выдать накатившее разочарование. Хотелось снова коснуться ее губ, снова почувствовать ее тепло, но он знал, что сейчас это точно будет неправильно. — Все, что ни случается, — тихо произнес он, криво усмехнувшись, — к лучшему. Грейнджер чуть нахмурилась, будто не понимая, что он имеет в виду, но не успела ничего сказать. Тео развернулся и шагнул в темноту, стараясь держаться уверенно, хотя сердце колотилось так, что, казалось, его гул разносился по всему коридору. Он шел по узким лестницам Астрономической башни вниз, не оглядываясь. Чувство вины и облегчения странно переплелись внутри. Он сделал то, о чем мечтал долгие месяцы, но при этом ощущал себя виноватым перед ней. Тео четко осознавал, что этот поцелуй был неуместным, даже слишком поспешным, слишком отчаянным. Но в тот момент он не мог удержаться, потому что боялся потерять шанс быть рядом с ней хоть на мгновение. Когда башня осталась позади, Тео свернул в коридор, ведущий в подземелья. Холодный воздух казался липким и тяжелым, и он машинально провел рукой по губам, словно стараясь удержать воспоминание об их поцелуе. Но в груди пульсировала ярость, которая была направлена на человека, который заставил ее страдать. Малфой. Тео стиснул зубы, и в голове вихрем проносились обрывки мыслей. Как этот высокомерный придурок посмел так с ней поступить? Сказать ей в лицо, что она — всего лишь развлечение? Ничтожество. Эгоистичный, самовлюбленный дурак, который даже не понял, кого потерял. Тео почти не замечал, как пальцы сами собой сжимались в кулаки. Мысль о том, чтобы при следующей встрече врезать Малфою как следует, становилась навязчивой. Хотелось заставить его понять, каково это — чувствовать себя брошенным, ненужным, униженным. Но вместе с гневом в голове прочно засела другая мысль — не менее безумная, но гораздо более притягательная. Поцеловать Грейнджер снова. Не так нерешительно и робко, а по-настоящему. Тео хотел показать ей, что рядом с ним не будет лжи и лицемерия, только искренность и желание защищать. Тео остановился у каменной стены, закрыл глаза и глубоко вдохнул. Нужно время. И ей, и ему. Но если Малфой попробует снова ее ранить, Тео поклянется сделать все, чтобы тот об этом пожалел. Тео стиснул кулаки еще сильнее и медленно двинулся дальше в сторону спальни. Завтра все станет на свои места. Однако он уже знал, что больше не сможет просто стоять в стороне, притворяясь, что ему все равно.