Достаточно серьёзно?

      В частной больнице пахло удивительно приятно, но запах казался таким тошнотворным и мерзким. Когда ты напряжён, ты не можешь нормально воспринимать всё вокруг как обычно. Его бесит и раздражает абсолютно всё: как часы тихо тикают, как лампа мерцает, и как ручка врача щёлкнула с заключением... Стоп.       — Что ж, господин Ли, у меня для вас новости. Не знаю, радостные или печальные. Но... Я обнаружил у вас беременность, — взгляд доктора Яна устремился на ошеломлённого Феликса, и тот сразу понял, что новость печальная. Вздох, пожал плечами. — Семь недель. И тест, что вы делали, был верным.       С лица Ли покатились слёзы. Слёзы неизвестности и страха, а не печали. Он не знал, как рассказать это тому человеку, в ком был уверен, что ребёнок от него. Ибо других партнёров по постели он не имел. Один раз, один человек, а так метко.       — Ну... Можно ведь сделать аборт? Срок позволяет? — почти что промямлил пациент, сразу же закрывая лицо руками, но вскоре увидел перед собой руку врача с протянутой салфеткой.       — Я бы вам не советовал. Первую беременность прерывать крайне опасно, — Чонин, как ответственный за решение своего пациента подумал остановить. Перед его глазами сидел не просто испуганный паренёк лет двадцати пяти, а сидел человек, который слова эти говорил вне ума. Уже думал о реакции второго родителя, но явно убивать малыша не хотел. — Я понимаю. Обдумайте своё решение, пожалуйста. На следующем приёме тогда огласите свой окончательный выбор.

. . .

      Весь день на студии Феликс был как вне себя. Его обычная улыбка пустовала, ничего не было, позы были замкнутыми, а фразы короткими. У него не было даже желания толком петь. Последние новости обрушились на него как снег на голову. А самое тяжёлое, что весь день рядом находился второй отец для ребёнка – Со Чанбин.       — Я не могу с тобой работать. Что у тебя с лицом сегодня? — не выдержал парень в очках, свой рокочущий голос направляя в сторону обессиленного парнишки. — Куда делся твой позитив? Ты в курсе, что с таким унылым лицом у тебя про романтику спеть не получится?       — У меня на то есть причина, — поджав губы, Ли отводит взгляд, не желая смотреть на своего продюссера. В груди сердце сжимается сильнее. — Я был у врача на другом конце города. Вымотался, пока туда-сюда пёрся.       — Это мои проблемы, что ты ездил ко врачу?       Повисло молчание. Да, это его проблемы. Его вина, вернее. То, о чём он не знал.       — Да, твои проблемы в том числе.       Юноша быстро среагировал и принялся разыскивать что - то в своём рюкзаке. Медицинское заключение с чётким штампом, но может предостаточно было бы показать фотку теста, сделанного вчера с утра.       — Ну, и что это за хрень? Мне всё читать? — фыркнул Со, но взор его скользнул сразу к заключению. Зря. — Чего, блять...       Взгляд Феликса наполнился страхом, в то время как Чанбин улавливал суть. Как же сильно он проебался в ночь, когда пошёл на поводу у желаний и завладел омегой, который вовсе против и не был. Только стоило понимать, что в крайнем случае ответственность понесут оба. Вместе.       — Хочешь сказать, что это из - за меня? — старший практически нападает, огрызается, хоть внутри всё прекрасно знает.       — Ребёнок от тебя. У меня нет сомнений. Я как вступил с тобой в половую связь, первый раз в своей жизни, так больше ничем и не занимался таким. Сроки совпадают с последним корпоративом. У тебя остаются сомнения? — младший защищается и предельно осторожно даёт понять, что свои права готов отстоять.       — Будь мы с тобой парой, партнёрами, я бы от всей души порадовался. Вау, праздник, гендер-пати. Но мы друг для друга коллеги. Улавливаешь суть?       — Я аборт делать не собираюсь, — низкий молодой голос почти эхом раздаётся по маленькой комнате, в то время как глаза напротив удивлённо распахиваются. — Я не хочу рисковать своим будущим счастьем. И, раз уж так пошло, то своё счастье я обрету раньше, чем ожидал.       Феликс имел в виду ребёнка. Он, будучи омегой, мог представить себя в роли заботливого родителя. Это его мечты, пожелания на будущее, но теперь уже настоящее и ближайшее будущее. Не всё так просто. Его планы содержали при себе любящего партнёра, хорошее финансовое положение и готовность к этому важному шагу.       — Я не собираюсь бежать к тебе в ноги чисто из - за сложившейся ситуации. Я не буду делать вид, что хочу стать твоим после этой информации, — темноволосый медленно скрещивает руки на груди и вздыхает. — Я буду поддерживать деньгами, конечно. Мы виноваты вместе. При рождении предпочту видеться с ребёнком, но делать вид, будто бы мы с тобой встречаемся... Я не буду так низко опускаться.       — Будто бы всрался нашему ребёнку такой отец, который боится взять ответственность за свои действия.       Послышались шаги, идущие из комнаты. Голова Чанбина опустилась, пока он переваривал тяжесть всей его участи на данный момент. Врать о том, что он рад – бессмысленно. И говорить о том, что нос он свой сюда не хочет сувать – тем более. Что же ему теперь остаётся?