Ненавидишь

«Ненависть к кому либо вызывает беспокойство сродни любви».

После каждого злополучного, неудачного акселя ты почему-то рефлекторно оглядываешься назад. Её нету на льду, но все равно будто видишь идеальный выезд, и самодовольную улыбку. Ты это ненавидишь. Хочется работать до срыва. У нее ведь глаза везде. Ты постоянно чувствуешь этот взгляд на себе. Даже когда она стоит спиной. Даже когда ее нет на льду. Даже когда она в другом городе. Она знает, она видит каждое твое падение. Не смеется, а просто смотрит. Молча. Прожигает взглядом, что блестит золотом. На любых соревнованиях ты обязательно столкнёшься с этой крашеной блондинкой. Случайно окажетесь вдвоём в раздевалке. Случайно пересечётесь на разминке, прямо плечом к плечу, когда ты заходишь на важный прыжок. Случайно, но всегда стоите на одном пьедестале. Ты старательно пытаешься стереть из памяти ваше дурацкое рукопожатие и две фальшивые улыбки для камеры. Теперь ты точно знаешь, что перчатки в костюмах - не для эстетики и даже не для защиты от порезов. Это про защиту от таких, как она. Каждое соревнование становится уже не просто борьбой за баллы, за места. Ты будто сражаешься за право дышать. Когда она рядом, воздух становится тяжелее. Настолько, что в ее присутствии хочется просто задержать дыхание… Ее можно сравнить с занозой в пальце. Такая мелкая, сперва едва заметная, но со временем начинает становится все больше и больше. Постоянно мешается, а вытащить слишком больно. Но ты все равно постоянно касаешься ее. Делаешь себе плохо нарочно: то вдавливаешь занозу глубже, то почти вытягиваешь ее, оставляя миллиметры, но, даже так оставляешь занозу в пальце.

***

Ты хочешь как можно скорее сбежать в раздевалку, влиться в толпу, но, конечно, тебя ловят журналисты в микст-зоне. Один из них спрашивает: — Где вы видите себя через десять лет? На долю секунды ты почему-то видишь себя с ней. Каких-то странно счастливых. Улыбающихся друг другу. Рядом. Но быстро моргаешь, и мямлишь: — Ну… образование… наверное, семья… просто быть счастливой. От собственного вранья закусываешь губу. В тот момент считаешь вопрос глупым, но ночью, смотря в потолок… думаешь об этом. Слишком долго для человека, ненавидящим будущее. И представляешь ее - взрослую. С кем-то. Наверняка, назло. Интересно, как бы отреагировало общество, сказав бы ты все о своих реальных чувствах на интервью? От внезапной мысли становится смешно. Фыркаешь, ведь не хочешь признавать то, что даже сама себе не скажешь всю правду. Никогда.

***

Стоит захотеть выдохнуть, забыть о своем серебре, и вот уже в новостной ленте её очередной золотой прокат. Видео от «Ангелов», которые кажутся настолько глянцевыми, но пресными внутри, что тошнит. И опять какая-то статья со словами ее дотошной мамаши. Колченогая. Тогда становится всё равно, что написали о тебе к заголовку «Ученица Плющенко снова обогнала некогда «Машину квадов» Тутбредизе!». Заботит только, что хорошего о ней. Ты читаешь комментарии, хмуришься, когда видишь: «Костылева» и «Базылюк» снова и снова в одном предложении. И клянешься: с завтрашнего дня забуду о ней… Кому я вру? Ведь когда засыпаешь, то по закону подлости, тебе снится она. Её до слёз нелепое «чудо в перьях», глупый степ-аут, затянутое вращение. И нет, ты не находишь в этом ничего прекрасного. Ты точно знаешь, что твоя свирепая ненависть сильнее этого всего. Наверное. Ты просыпаешься слишком рано. Говоришь маме сквозь зевок, что снился кошмар и идёшь на тренировку. Но вдруг не получается четверной сальхов, что раньше ты непрерывно прыгала, а твиззлы не идут совсем. Музыка звучит где-то очень далеко, туманно, что ты даже не доходишь до финального вращения. Тренер что-то орёт, но ты не слышишь. Ты просто представляешь, как Лена снова идеально приземляет какую-то сумасшедший каскад, и почему-то… улыбаешься, как-то по-глупому. После всех соревнований ты вспоминаешь о злополучном Кубке Канала, на который ты не попала. Ликуешь, когда она падает с лутца. Хохочешь, когда видишь, как её лицо искажается при объявлении результатов. Ты почти счастлива, когда белая команда проигрывает. Почти. Иногда сама себя уверяешь, мол: да ладно, чего я бешусь? Это же спорт, соперничество - обычное дело. Все так живут. Уговариваешь себя, делая вид, что веришь. Даже тренер поддакивает то же самое. Но почему-то к остальным девочкам ты не чувствуешь ничего похожего. Ни перехватывающего дыхания, ни бешеной пульсации в висках, ни этого удушающего жара под кожей, ни трясущихся рук. Только к ней. Это же ненависть… правда? К 2030 году вы едете вместе, и вас, естественно, селят в один номер. Ты в шоке с того, как вообще смогла в ночь произвольной уснуть под Ленино тихое сопение во сне, еще и глядя на ее голую спину под одеялом, которая притягательна настолько, что в животе…что-то не то. На утренней разминке ты думала не о победе, а, естественно, опять о ней. Идеальная, глянцевая, красивая, изящная, яркая… словно отшлифованная до блеска, который слепит всю бдительность. Ты даже забываешь, кто в итоге выиграл. По звонку тебя утешает Саша, делает это как-то слащаво, не по-настоящему. А потом просит передать трубку Лене, и ты слушаешь, как она смеётся в другой части комнаты, окружённая вниманием. Ты держишь в руке медаль. Но какого она цвета - понять не можешь. Да какая, к чёрту, разница? Ты была на этой чёртовой Олимпиаде. Больше нечего хотеть. Кроме золота, что блестит у нее на длинной и белоснежной шее. Она обнимает всех подряд - судей, соперниц, тренеров, фигуристов из других дисциплин. А потом подходит к тебе.. и обнимает. Не на секунду, а крепко, прижимает к себе близко, будто бы… делает это по-настоящему, будто бы искренне. Что-то радостно бормочет. Наверняка просто ради камер, ради красивой картинки. С такой мыслью, ты обнимаешь в ответ. Ничего такого, просто чтобы не было очередного «Олимпийского скандала». Только поэтому. Ты не плачешь. Хотя имела бы право, ведь на каком-нибудь захудалом этапе Гран-при пару лет назад ты плакала тренеру в плечо, видя на экране ее золото. А сейчас уже нет. Потому что всё по кругу… она снова выиграла. Никакого чуда и не должно было быть. Завтра ты вернёшься на лёд, и всё начнётся сначала. Правда? Ты уходишь из спорта почти сразу. Она тоже. Однажды мама сказала «Теперь ты можешь быть кем захочешь! Настоящей!», но идти вперед… без нее?.. Казалось чем-то странным и пугающим. Всю жизнь ты только и делала, что повторяла за ней. Кто ты без нее? Есть ли ты вообще без нее?

***

Вы сталкиваетесь на различных шоу, в которых вас двоих, конечно, ставят в один номер, приписывая заголовок «Две соперницы - снова на одном льду?!». Первая тренировка проходит ужасно. Как и все последующие: - Привет, - ты чеканишь, не смотря Лене в глаза. А хамка в ответ только бросает ленивое «угу». Бесит даже сейчас. Вы, естественно, исполняете что-то противоречивое, как ваши нашумевшие в «желтой прессе» взаимоотношения. Избитая классика «Черный и Белый Лебедь». Без усилий приходит понимание, что ты - Черный Лебедь. Кто вообще придумал это издевательство? Бредятина. Тренировка проходит молча. Ну, почти. Когда ты вдруг не под ритм взмахиваешь рукой, Лена говорит спокойно: - Нет. Чуть попозже надо. Но ты же знаешь прекрасно, что в этот момент у нее внутри - буря эмоций. Еще чуть-чуть, и Лена начнет кричать, но она пытается делать вид, что вы - незнакомки. Мда… кого она из себя возомнила? В вечер шоу вы обе все равно волнуетесь, хотя пытаетесь этого не показывать. Ожидание вашего номера проходит в мучительно долгой обстановке. Душная гримерка придает давящую атмосферу. Вдох-выдох. Это просто шоу. Совсем неожиданно Лена подходит к тебе и говорит: - Волосок торчит, не видишь что-ли? И стрелку поправь, поплыла от жары здешней… Ты недовольно цокаешь. - У тебя вообще пятно на юбке. Но я же ничего не говорю! Но все равно поворачиваешься к зеркалу и поправляешь свой внешний вид. - А ты-! Голос Лены прерывает объявление ваших имен. Пора выходить. Вы тяжело вздыхаете. - Будет неправильное ребро на флипе - я тебя закопаю. - Лена почти угрожает. - А ты если недокрутишь хоть на «кьюшку», то я вообще!.. - Девочки, давайте уже! Вас зовут и вы идете катать. Недокрут и неправильное ребро, конечно, было, но это заметили только вы обе. *** Оглядываешься назад - на весь этот путь, по сути, прожитый вместе, плечом к плечу все эти годы. И вроде бы… всё ещё ненавидишь её. Но в какой-то рандомный момент вспоминаешь те «до-йогуртовые времена». Как ты тогда искренне переживала из-за «скандала» и её ухода из штаба. Помнишь искренние объятия, смех в раздевалке и общие прогулки.. что теперь видишь только во снах, в глубине души желая, чтобы они были вещими. Новая ты - испорченная, уставшая, ожесточённая, ненавидит её новую - эгоистичную, блестящую, недосягаемую. Но где-то там, в старой раздевалке, две старые версии вас всё ещё любят друг друга. И вы терпеливо ждете друг друга. Ну а сейчас - вечная тишина. Для вас уже слишком поздно.