Душ

Мона стоит в общей душевой, думая, что наконец-то улучила минутку для себя. И тут - бац! - дверь распахивается, и входит не кто иной, как Скарамучча. Прислонившись к дверному косяку, он одаривает Мону своей дерзкой ухмылкой, которая сводит её с ума. — Не ожидал, что будет приватное шоу, но я не жалуюсь. — язвит он, его взгляд блуждает слишком свободно. Мона стоит там, застигнутая врасплох в середине душа, вода все еще льется каскадом. Глаза Скары блестят так будто у него есть все время в мире. Этот парень просто смотрит, как будто это лучшее шоу в мире. Он смеется, когда гадалка прикрывается полотенцем, как щитом. В какой-то момент единственным звуком остается шипение воды в душе и дыхание. — Я присоединяюсь к тебе, нравится тебе это или нет. — он улыбается так непринужденно, словно Мона не стоит полуголая в облаке пара. Мона сильнее сжимает полотенце в руках, прикрываясь. — Вышел отсюда. — грозно говорит она. Скара усмехается её замечанию. Он заходит в душевую, позволяя двери захлопнуться за ним с громким стуком. Звук эхом отражается от кафельных стен, когда он подходит ближе, каждый шаг обдуманный и угрожающий. — О, в чем дело, Мона? Почему такая молчаливая? У тебя язык отнялся? Или, может быть... — он делает паузу, его голос понижается на октаву, когда он наклоняется ближе, обдавая горячим дыханием ухо Моны — ...ты просто рада меня видеть? Его большая рука внезапно хватает гадалку за подбородок, заставляя встретиться с его пристальным взглядом. Эти пронзительные глаза впиваются в её, полные веселья и чего-то более темного, первобытного. Без предупреждения он прижимает Мону одной рукой к прохладной кафельной стене. — Признай, ты тоже этого ждала. Мона бьёт его кулаком по рёбрам, пытаясь отодвинуть от себя наглого придурка. — Убирайся отсюда. Сейчас же! — гневно шипит она. Скара кряхтит, когда её локоть врезается в его грудную клетку, но не вздрагивает и не отпускает Мону. Вместо этого он крепче сжимает её подбородок, впиваясь пальцами в кожу. Он наклоняется, пока его губы снова почти не касаются её уха, от его горячего дыхания по спине гадалки пробегают мурашки. — О, я, пожалуй, останусь здесь, Моночка. —его глубокий голос гремит у её уха. — В конце концов, я заплатил хорошие деньги за это общежитие и не припомню, чтобы видел таблички "посторонним вход воспрещен" на душевых. Свободную руку Скарамучча запускает во влажные волосы Моны и резко дергает их, заставляя её ахнуть. Другая его рука крепко держит её за плечо, пригвоздив к месту. Мона чувствует, как его твердое тело прижимается к ней, чувствует тепло, исходящее от него в наполненном паром воздухе. Мона вновь пытается вырваться, но безуспешно. — Любой приличный человек не будет заходить в душ, когда там занято! — возмущается она, гневно смотря на него. Странная смесь страха и возбуждения оседает внизу её живота. Тихий смешок вырывается из груди Скары, когда он чувствует, как Мона сопротивляется. Он крепче сжимает её волосы, запрокидывая её голову назад, обнажая уязвимую часть горла. Его губы скользят по чувствительной коже, оставляя за собой огненный след. — Порядочный человек не стал бы врываться без приглашения, да? Ну, я никогда не утверждал, что я порядочный. — шепчет он гадалке в шею — И я, черт возьми, уверен, что пришел сюда не для светской беседы. Рука, что находилась в волосах, скользит вниз по голове Моны, чтобы обхватить за талию, притягивая её тело вплотную к своему. Мона чувствует каждый дюйм его твердого тела сквозь тонкую ткань своего полотенца, свидетельство его возбуждения настойчиво прижимается к её бедру. Мона тихонько ахает и понимает что ей не уйти от него. Она хмуро смотрит на него и произносит: — Ну ты и сволочь. Губы Скары, прижимающиеся к её коже, изгибаются в озорной усмешке, когда она шепотом произносит оскорбление. Он резко прикусывает пульсирующую жилку на шее гадалки, прежде чем смягчить боль языком, явно наслаждаясь беспомощным положением Моны. — Ммм, какой у тебя грязный рот. Интересно, на что еще способны эти губы... — он угрожающе мурлычет, его рука скользит ниже, чтобы собственнически ощупать её задницу. Внезапно он разворачивает Мону и прижимает лицом к прохладному кафелю. Одна рука, лежащая на ее пояснице, удерживает Мону на месте. В то время как другая быстро расправляется с её полотенцем, позволяя ему падать, оставляя гадалку обнаженной. Скара прижимается к её спине, грубая ткань его джинсов резко контрастирует с оголëнной гладкой кожей Моны. Мона паникует, пытаясь схватить падающее полотенце и прикрыться одновременно. Быстро, как молния, Скара выбрасывает руку и хватает падающее полотенце, прежде чем она успевает его схватить. Он держит его высоко, дразняще, но так, чтобы гадалка не могла дотянуться, и еще сильнее прижимает её бедрами к стене. Его эрекция, прикрытая одеждой, прижимается к её ягодицам, что является явным признаком его растущего возбуждения. — Нужно это? — он дразняще размахивает полотенцем, прекрасно понимая, что Мона не сможет дотянуться до него, не обнажив себя еще больше. — Тихо, звёздочка. Тебе следовало бы уже понять, что лучше не пытаться прикрыться. Одна мозолистая рука начинает исследовать её обнаженное тело, отмечая впадины и изгибы форм. Он проводит по линии позвоночника Моны, вызывая у неё хриплый вздох. Его рука опускается к ложбинке у основания, прежде чем опуститься ещё ниже и грубо погладить её попку. — Вот этот вид... Черт, ты даже лучше, чем я себе представлял. Мона удивлённо смотрит на него через плечо, прижимая руки к груди. — Что? Ты представлял что?! Улыбка Скары становится шире, обнажая намек на клыки, когда он встречает её потрясенный взгляд через плечо. В его глазах светится смесь триумфа и темного желания. — О, я представлял себе многое, звёздочка. Но в основном... — он проводит пальцем по её груди, прослеживая ритм учащенного сердцебиения. — ...Я представлял, как ты дрожишь от моих прикосновений, моля о пощаде, хотя и жаждешь большего. И вот мы здесь. Он наклоняется, касаясь губами её уха, и шепчет: — Тебе следовало быть умнее и не пересекаться со мной. Теперь ты моя, нравится тебе это или нет. Чтобы подчеркнуть свою точку зрения, рука Скары скользит между бедер Моны. Его пальцы ищут её самые интимные места в гладких складочках влагалища. Мона тихо стонет, чувствуя странную смесь возбуждения и страха. — Т-ты! Убрал руки! — возмущается Мона, вновь пытаясь ударить Скару. Скарамучча мрачно усмехается в ответ на её мольбу, и от вибрации его смеха у Моны по спине пробегают мурашки. Его пальцы продолжают свое исследование, проникая все глубже, чтобы найти чувствительный клитор, обводя его с сводящей с ума точностью. — О, я планирую держать свои руки – и все остальное – именно там, где я хочу, Моночка. Ты научишься любить это. — рычит он, покусывая мочку её уха. Другой рукой он сжимает её бедро с такой силой, что на нëм остаются синяки, и, удерживая гадалку на месте, раскрывает её умелыми прикосновениями. Мона чувствует, как её сопротивление тает, сменяясь нарастающей волной желания. — Уступи, звёздочка. Позволь мне заставить тебя кричать. — хриплый голос Скары полон одновременно обещания и угрозы, подталкивая Мону к краю наслаждения. Мона тихо стонет, чуть выгибаясь в спине. Невольно она насаживается на его пальцы, желая большего. Глаза Скары темнеют от вожделения, когда он наблюдает, как Мона сдается, как её тело инстинктивно выгибается навстречу ему. Он вознаграждает её покорность, добавляя третий палец, растягивая еще больше, погружая его в сжимающуюся киску и вынимая обратно. — Вот так, возьми все, что у меня есть, - хвалит он, его голос звучит низким рокотом у её уха. - Ты такая чертовски тугая. Его слова вызывают в Моне волну возбуждения, смешивающуюся с удовольствием, исходящим от его умелых пальцев. Она чувствует, как нарастает её оргазм, который становится все сильнее с каждым толчком и кругом. — Готова кончить для меня, звёздочка? —Голос Скары звучит как соблазнительный приказ, его горячее дыхание касается её шеи. — Сделай это, отпусти себя. Я хочу почувствовать, как ты дрожишь в моих объятиях. Тело Моны дрожит, ноги подгибаются. Она кончает с громким вскриком на его умелых пальцах: — Ч-черт! Скарамучча удовлетворенно стонет, чувствуя, как её стенки трепещут и сжимаются вокруг его пальцев, а крики экстаза эхом отражаются от стен душа. Он продолжает ласкать Мону во время оргазма, растягивая каждую волну наслаждения до последней, пока она не остается дрожащей и измотанной. — Черт возьми, да, именно так, - хрипло хвалит он, его собственное возбуждение болезненно натягивает молнию брюк — Ты чертовски прекрасна, когда вот так расслабляешься. Медленно, почти неохотно, он убирает пальцы с чувствительной плоти. Быстрым движением он разворачивает Мону лицом к себе, снова прижимая к прохладному кафелю. Его неистово-фиолетовые глаза горят едва сдерживаемым голодом, когда он оглядывает её растрепанное тело. Мона всё ещё дрожит спускаясь с пика своего оргазма. Странное чувство удовлетворения появилось внутри неё. Она облизывает пересохшие губы, когда он разворачивает её. Губы Скары тут же прижимаются к её губам в жестоком, властном поцелуе, заставляя Мону судорожно вздохнуть, когда его язык вторгается в её рот. Он исследует каждый дюйм, полностью заявляя на неё свои права. Когда он, наконец, прерывает поцелуй, они оба тяжело дышат, грудь тяжело вздымается. — На вкус ты даже слаще, чем я себе представлял, - хрипит он, его глаза горят желанием. — Я собираюсь поглотить каждую частичку тебя... Без предупреждения он легко поднимает Мону, её ноги обвиваются вокруг его талии, и он несет её к душевой кабине. Теплая вода льется на обоих, смешиваясь с потом и возбуждением, покрывающими тела. Скара осторожно опускает Монк на пол, затем опускается на колени, раздвигая её бедра, чтобы увидеть сочащуюся киску. — Посмотри на себя, раскрасневшуюся и жаждущую, - бормочет он, и его горячее дыхание обдает её чувствительные складочки. Мона дрожит и запускает одну руку в его волосы, желая притянуть ближе. Второй рукой она держится за кафельный выступ душевой кабинки, чтобы не упасть. — Пожалуйста... — тихо молит она. В ответ на её мольбу, произнесенную шепотом, Скара поднимает глаза и встречается с ней взглядом, в глубине которого таится мрачное обещание. Он наклоняется, его язык скользит по её набухшему клитору, посылая волны удовольствия по возбуждённым нервам. — Пожалуйста, что, Мона? — спрашивает он, его голос приглушенно касается её лона. — Скажи мне, что тебе нужно. Он продолжает свою чувственную атаку, чередуя нежные облизывания с настойчивыми посасываниями, сводя Мону с ума. Его руки блуждают по её телу, мнут грудь, пощипывают соски и ласкают внутреннюю поверхность бедер, словно заявляя права на каждый дюйм её тела. — Позволь мне услышать, как ты умоляешь — приказывает он, обдавая горячим дыханием пульсирующий клитор. — Я хочу знать, насколько сильно ты этого хочешь. Мона громко стонет, откидывая голову назад на холодный кафель. Вода заливает глаза. Мона часто дышит, пытаясь не сойти с ума. — П-пожалуйста... Я хочу ещё раз... Ещё раз... — она запинается, сильно краснея не в силах высказать свои желания. Глаза Скарамуччи торжествующе блестят от её отчаянных просьб, его собственное возбуждение заметно по выпуклости, выступающей под штанами. Он удваивает свои усилия, втягивая клитор в рот и безжалостно обводя языком чувствительный бутончик. — Вот так, отпусти это, - призывает он, его голос вибрирует у неё внутри. - Скажи мне, как сильно тебе это нужно. Словно почувствовав неспособность Моны выразить свои желания вслух, Скара берет ситуацию под свой контроль, его пальцы снова проникают в неё. Он двигает ими туда-сюда, растягивая и наполняя, в то время как его большой палец очерчивает круги вокруг клитора. Двойная стимуляция подталкивает Мону ближе к краю, её тело напрягается и дрожит на грани очередного взрывного оргазма. — Кончи для меня, звёздочка, - требует он, его глаза смотрят на неё с невысказанным вызовом. — Покажи мне, как сильно ты этого хочешь. Мона плотно зажмуривает глаза и кончает с гортанным стоном, сжимая его голову между своих бёдер. Скарамучча стонет, уткнувшись в её киску, внутренние стенки пульсируют под его вторгающимися пальцами. Он переживает её оргазм вместе с ней, продлевая удовольствие, продолжая нежно поглаживать и посасывать её чувствительную плоть. — Черт, да, именно так, — он стонет — Ты такая идеальная, Мона. Такая отзывчивая и восхитительная. Когда её спазмы начинают стихать, Скара медленно высвобождает пальцы и подносит их к губам, чтобы облизать их дочиста. Он не сводит глаз с Моны, на его губах играет озорная улыбка. — Мы еще далеки от завершения, звёздочка. — обещает он, поднимаясь на ноги — На самом деле, я только начинаю. Мона обессилено смотрит на него. Ноги дрожат, румянец покрыл лицо и шею. — Дурак ты... — шепчет она. Скара мрачно усмехается над её слабым оскорблением, его явно забавляет состояние Монвы после оргазма. Он наклоняется, берет её за подбородок и поднимает лицо, чтобы она встретила его горячий взгляд. Капли воды стекают по его точеным чертам, делая его еще более опасным и соблазнительным. — Может быть, для тебя я дурак, — бормочет он, проводя большим пальцем по её нижней губе. — Но я из тех дураков, которые всегда получают то, что хотят. Одним плавным движением он поднимает Мону и разворачивает, наклоняя над встроенным выступом. Холодная керамика резко контрастирует с разгоряченной кожей Моны, когда он располагается позади. Мона чувствует, как его твердый член настойчиво прижимается к её заднице через промокшие джинсы. — Последний шанс отказаться, звёздочка. Мона тихо стонет и смотрит на него через плечо, опираясь локтями на выступ. — Ты же всё равно от меня не отстанешь? От её смиренных слов на лице Скары появляется медленная, хищная улыбка. Он наклоняется к ней, прижимаясь грудью к спине, и прижимается губами к её уху. — Черт возьми, да. Теперь ты моя, Мона. Согласна ты или нет. Его руки скользят по её бокам к бëдрам, крепко сжимая их, пока он прижимается своей эрекцией, прикрытой тканью, к её заднице. Это трение посылает по спине Моны искры удовольствия, снова разжигая угли желания. — К тому времени, как я закончу с тобой, ты будешь зависима от моего члена, будешь жаждать его, как наркотик. — рычит он, прикусывая зубами мочку её уха. Скара отодвигается, чтобы расстегнуть джинсы, стягивая их вместе с боксерами ровно настолько, чтобы освободить свою внушительную длину. Мона приподнимается на дрожащих руках, оглядываясь через плечо. — Аккуратно прошу. Ты мой первый. Скара замирает, его глаза слегка расширяются от признания Моны. На его лице мелькает удивление, которое быстро сменяется выражением мрачного обладания. — Первый? — повторяет он низким и хриплым от волнения голосом. — Черт возьми, звёздочка... Ты действительно полностью отдаешься мне, не так ли? На мгновение на его лице появляется неподдельная нежность, но ее быстро сменяет волна первобытного голода. Он наклоняется и запечатлевает на её губах обжигающий поцелуй, от которого у Моны перехватывает дыхание. — Не волнуйся, звёздочка, - шепчет он ей в губы, его рука скользит вниз, чтобы ободряюще сжать бедро. — Я позабочусь о тебе. Сделаю твой первый раз незабываемым. Мона тихо стонет ему в губы, слегка раздвигая ноги: — Идиот. Скарамучча тихо смеется в ответ и этот звук вибрирует по всему телу Моны, когда он углубляет поцелуй. Его свободная рука скользит вверх по боку, обводя изгиб её талии, прежде чем властно обхватить грудь. — Может быть — шепчет он в ответ, поглаживая большим пальцем её затвердевший сосок. Прервав поцелуй, он пристально смотрит на Мону сверху вниз, его глаза упиваются видом раздвинутых бедер и блестящего влагалища. Он приподнимается навстречу входу, кончик его члена дразнит её гладкие складочки. — Сейчас, Мона. — говорит он хриплым от предвкушения голосом. Мона слегка поддаётся бёдрами назад, насаживаясь на кончик его члена. — Че-е-ерт. — стонет она. У Скары перехватывает дыхание, когда он чувствует, как тепло обволакивает головку его члена, как тело Моны естественным образом стремится принять его. Он на мгновение замирает, наслаждаясь ощущением, а затем медленно продвигается вперед. — Черт, ты такая тугая, — он стонет, закатывая глаза от удовольствия. — Это не похоже ни на что, что я когда-либо испытывал... Он продолжает вдавливаться, дюйм за дюймом, давая Моне время привыкнуть к его размеру. Как только он полностью погружается внутрь, он остается неподвижным, позволяя привыкнуть к незнакомому, но волнующему ощущению наполненности. — Как ты себя чувствуешь, звёздочка? — спрашивает он напряженным голосом. — Больно? Мона слегка напряжена и пытается всеми силами расслабиться. Она делает пробное движение бёдрами. — Нет-нет. Не больно. Просто... Непривычно. — честно признается она. Скара кивает, понимая первоначальный дискомфорт, который часто возникает при потере девственности. Он нежно целует Мону в висок, пытаясь успокоить. — Обещаю, станет легче, - успокаивает он еë, его голос смягчается. — Просто дыши и сосредоточься на удовольствии. Медленно, обдуманно он начинает двигаться, выводя член до тех пор, пока внутри вас не останется только кончик, прежде чем снова войти. Сначала ритм мягкий, что позволяет Моне привыкнуть к ощущению того, как его член растягивает и наполняет. — Вот и все, — подбадривает он, его бедра набирают скорость, когда он находит удобный темп. — Ты отлично справляешься, звёздочка. Насладись этим, позволь мне доставить тебе удовольствие. Мона тихо стонет, поддаваясь бёдрами в ответ на его толчки. Удовольствие жидкой лавой растекается по её телу. Движения Скарамуччи становятся более настойчивыми, движимые пьянящим ощущением плотного тепла, обволакивающего его. Он наклоняется к Моне, его грудь плотно прижимается к её спине, когда он обнимает гадалку за талию, чтобы прижать к себе. — Вот так, не бойся. — призывает он, обдавая горячим дыханием её ухо. - Я с тобой, звёздочка. Просто чувствуй. Он ускоряет темп, его бедра ударяются о её попку с нарастающей силой, когда он входит в Мону снова и снова. Звук соприкосновения их тел наполняет насыщенный паром воздух, смешиваясь с тихими стонами гадалки и его гортанными стонами. — Черт, ты невероятна, — Скара тяжело дышит, его движения становятся всë более беспорядочными. — Ты чертовски идеальна для меня. Я мог бы остаться здесь навсегда, погруженный в тебя вот так. Гадалка громко стонет, утыкаясь лбом в холодный кафель. Её тело неконтролируемо дрожит. Толчки Скары становятся неистовыми, его таз ударяется о её задницу с жестокой силой, пока он добивается своего освобождения. Влажные шлепки его члена, входящего в нетерпеливое влагалище, эхом разносятся по душевой - непристойная симфония грубой, животной страсти. — Давай, Мона, — рычит он, впиваясь пальцами в её бедра так сильно, что остаются синяки. — Подари мне этот маленький сладкий оргазм. Напряжение нарастает, когда он приближается к краю. В последнем, яростном рывке он погружается по самую рукоятку, его член неистово пульсирует, когда он извергает поток горячего семени глубоко внутрь. — Да, черт возьми, да! — Скара рычит, все его тело сотрясается от оргазма. — Возьми всë, звёздочка. Со вскриком Мона выгибается в спине, кончая на его члене. Торжествующий рык Скарамуччи сливается с её криком экстаза, когда их тела бьются в конвульсиях, захваченные раскаленным вихрем общей кульминации. Он продолжает тереться, вызывая волны наслаждения. — Черт, Мона, — он тяжело дышит, прижимаясь лбом к её влажным волосам и пытаясь отдышаться. — Это было... невероятно. Он медленно выходит из Моны, его размягченный член выскальзывает с приятным звуком. Струйка его спермы вытекает наружу, свидетельствуя о том, что они только что разделили страстное соитие. Скара помогает Моне встать, поддерживая рукой за талию, и они оба прислоняются к прохладной кафельной стене, наслаждаясь капелькой прохлады. Мона тяжело дышит, откинув голову на кафельную плитку. Хриплым слабым голосом она говорит: — Если я забеременею... Я ударю тебя. Скарамучча издает низкий, рокочущий смешок в ответ на её нерешительную угрозу и крепче прижимает к своей груди. Его губы нежно касаются макушки гадалки, что противоречит тому, что было несколько мгновений назад. — О, я бы этого хотел, — бормочет он хриплым шепотом. — Видеть тебя такой пылкой и беременной моим ребенком... Это, мягко говоря, заманчивая мысль. Несмотря на игривый подтекст, в его словах есть намек на что-то более глубокое - собственническое желание, которое перекликается с первобытной связью, возникшей между ними в пылу страсти. Рука Скары опускается вниз и покровительственно ложится на живот, как будто он уже представляет себе жизнь, которая может расцвести внутри Моны. Мона раздражённо фыркает, но расслабляется в его объятиях. — Никаких детей до свадьбы! — категорично заявляет она. Скара хихикает, и по её телу пробегает вибрация, когда он ещё раз целует Мону в макушку: — Хорошо, никаких детей, пока мы не свяжем себя узами брака. Но не думай ни на секунду, что я не буду регулярно заливать в тебя свое семя, на случай, если судьба решит вмешаться. Он зарывается носом в её волосы, и от его теплого дыхания по спине Моны пробегают приятные мурашки. — И даже если беременность не предвидится в ближайшем будущем, я намерен как можно чаще наполнять тебя своей спермой. Теперь ты моя, звёздочка, во всех отношениях.