Монолог Се Вэя

Мой путь к тебе, сбежавшей от меня июньской теплой ночью, занял два года. Словно ты была воздушным змеем, улетевшим от меня далеко-далеко, оставив в руках ненадёжную нить. Я отпустил тебя. Иначе было нельзя. Партия в го, которую я вел последние двадцать с лишним лет с Судьбой, становилась все опаснее и сложнее, Ты выпорхнула из-под моего влияния, но ты выпорхнула и из-под влияния моих противников. Это было неплохо - держать тебя до поры подальше. Ведь в нужный момент я все равно дал бы тебе то, что ты хочешь. ... время до нужного момента растянулось на два года... Мир опустел с твоим отсутствием. Я больше не видел людей в оживленной столице - только фишки, черные и белые фишки го, расставленные на гигантской доске, руководимые незримыми и умелыми руками. ... я всегда играл черными... Два года ходов, два года нескончаемого просчитывания вариантов. Два года года я почти не спал: мне снились мои обычные кошмары, к которым прибавился еще один. Ярко-зелёным июньским днем ты кричала мне, что всё чушь, что всё ерунда. Ты отталкивала меня - и исчезала в темную ночь. Я брёл в этой ночи, ища тебя, и не мог найти. И когда просыпался, сон оказывался правдой. Сколько ночей я провел, бродя по краю этой бездонной пропасти - между сном и явью, между разумом и безумием? Я не знаю. Не помогали ни труды философов, ни писания пророков - что могло утолить мою тоску, кроме тебя? А днём... Днем я наблюдал, как пороки и власть разъедают человеческое в окружающих. Ты знала, как прогнила наша Империя? Я приложил свою искусную руку к ее будущему краху. Я не испытывал ни жалости, ни вины, стравливая партии или подсаживая Императора на пятикаменный порошок. Познавшему людскую суть такие чувства чужды... ...я вообще не чувствовал ничего эти два года. Только напряжение и рассчет. И движение к цели... Но вот в конечном итоге моей целью стала ты. Потому что без тебя ни одна победа не имела бы никакого значения. Два года стали длиннее двадцати. * В ту ночь я в бесчисленный раз сидел в одном из залов дворца. Недалеко шел очередной императорский пир, звуки благородного циня мешались с гоготом, стонами и криками, и даже здесь пахло вином. Я сидел за столом в желтом круге света одинокой свечи. Передо лежал доклад главного императорского лекаря. Наивный старик писал мне о вреде пятикаменного порошка и умолял спасти Шэн Лана. Рядом стояли пять маленьких чаш с составляющими порошка, а на бумаге лежала небольшая горка уже готового зелья - настоящего властителя Двора. Передо мной лежало искушение большее, чем наслаждение женским телом, или деньгами, или властью. Искушение уйти в мир иллюзий, отрешиться от своей извечной партии, опустошить перегруженный разум. Не думать, не знать, не быть. Я смотрел на сероватые кристаллы до головокружения, и чаши вокруг в неверном свете казались черными раскрытыми ртами, шептавшими, уговаривавшими, соблазнявшими. Я медленно опустил мизинец в порошок и поднес его к губам. Я сдавался. ...и как в дешёвом фарсе, в этот миг в дверь постучали... Полумертвый от усталости гонец принес вести с границы о твоей принцессе - послание передал мне маленький евнух. Он не посмел посмотреть мне в глаза, но метнул быстрый взгляд на стол. Что ж. Это было неважно. Важно то, что это послание сделало тонюсенькую невесомую нить между моим воздушным змеем и мной осязаемой и крепкой. Мое обещание тебе спасти принцессу, вернуть ее в Да Ся становилось реальностью. Я почти физически ощутил, как бесконечное ожидание подошло к концу, - словно поток свежего воздуха хлынул в легкие. Дышал ли я вообще последние два года? ...уходя, я смахнул и черные рты, и серые кристаллы со стола. У меня был свой наркотик... Как одержимый, я развил бурную деятельность, организуя поездку, закрывая дела, подбивая наличность, давая указания своим людям. Хотя почему "как"? Ты давно стала моей одержимостью, я просто дал ей выход. И почувствовал небывалое облегчение. Все было давно готово. Все ходы были просчитаны. Мне надо было только прийти, забрать тебя оттуда, где ты была сейчас, и увезти с собой. Из города Цзиньлина на реке Цзиньхуай - на границу... ...Цзиньлин - какая ирония! Город, который был колыбелью семьи Се, той, что стала моей якобы семьей. Какая удача! Конечно же, император отпустил своего наставника поклониться предкам... Утром я получил разрешение - вечером я отправился в дорогу. Путь от столицы до Цзиньлина составлял почти две тысячи ли. Я проделал его за 10 дней со своим небольшим отрядом. * Я не помню этого пути. Знаю, что была бешеная скачка. Знаю, что были смены лошадей каждые 12 часов - об этом я позаботился еще год назад. Знаю, что были короткие привалы, чтобы мои люди могли поесть и выдохнуть. Знаю - но не помню ничего. Для меня была только конечная цель, к которой я рвался сквозь пространство и обгоняя время. Наконец-то я мог сделать то, чего так желал в эти бесконечные дни и невыносимые ночи! Жизнь обрела объем и цвет, жизнь наконец-то наполнилась движением, и движение это было - к тебе. Когда с вершины холмов я увидел огни далекого города, отраженные в речном течении, что-то, что когда-то было моим сердцем, вздрогнуло. Оставался последний рывок до тебя, а потом - забрать, увезти, закрыть все счета. Здесь меня нашел посланник с зариской от Лю Сяня. Он был очень удивлен, увидев мой отряд так близко к городу, - нас ждали не раньше, чем через неделю. Впрочем, у Лю Сяня все тоже было готово. Этот алчный торгаш слишком хорошо меня знал. Я усмехнулся, принял записку у гонца и отпустил его. Своим людям я велел разбить лагерь и передохнуть - к вечеру следующего дня мы войдем в этот город. А я - я найду тебя. В записке Лю Сянь обрисовал текущее положение дел, указал адрес поместья, снятого для нас, много сетовал на нехватку времени. И только в самом конце написал то, что заботило меня на самом деле: место, где живешь ты. Я прочитал, понял, какую шутку приготовил мне Лю Сянь, и не удержался от смеха. Мои люди смотрели на меня, как на безумца, а я не мог остановится. Твое поместье называлось Се Бай Цзю - Белая обитель Се. Моя девочка, ты умела в иронию! ... Род Се давно разорился и стал непримечательным. Поместья были распроданы, наследников не было. Род угасал. Поэтому я и выбрал их как подставную семью. Оставшимся старшим рода были заплачены огромные отступные, о них хорошо позаботились - да много ли надо старикам? И они никак мне не мешали. Одно из бывших поместий семьи ты и сняла под свое жилище. И как тебе жилось под табличкой с именем Се, Нин-эр? Наконец-то я смог произнести твое имя. И повторить его вслух. Два года оно было под запретом для меня, и вот оно прозвучало в ночной тишине, как рык загнанного зверя, как клекот хищной птицы. Нин-эр, два слога, пять букв, от которых дышать было больно, но хорошо. Нин-эр. Имя, которое дал тебе я, имя, которым никто больше тебя не называл. И не назовёт. * ... Но ты не была бы собой, если бы ты оказалась на месте, когда мы подъехали к Се Бай Цзю. - Моя госпожа недавно ушла, - ответил привратник на вопрос Цзянь Шу. Я молча рассматривал пыль на одежде, слушая их разговор. - Куда она ушла? - тихо спросил я. Он перевел на меня взгляд - и не посмел мне солгать или не ответить. - У нее встреча в чайной Гуаньлань, господин. Я молча развернул коня и отправился к чайной. Мой отряд также молча последовал за мной. У чайной было тихо. Только на верхней террасе с резными перилами слышались голоса и музыка циня. Цзянь Шу отправил мальчика-посыльного спросить о тебе. А я услышал наверху разговор: - Госпожа любит цинь? - Мое сердце слишком неспокойно и нечисто. Я бы не посмела. Этот голос я узнал бы из тысячи. Его мелодию, его слегка ироничную, но и ностальгическую интонацию. Я поднял глаза. На террасе стоял мужчина, опираясь о перила, спиной ко мне. И ты, которая беспечно говорила с ним. Мальчик зашел и произнес что-то, ты удивленно посмотрела через плечо мужчины вниз, увидела мой отряд, и, наконец, встретилась со мной глазами. Два года не прошли для тебя даром. То, что было бутоном, стало роскошным цветком. Твоя красота оформилась, стала резкой, как удар ножа, твой взгляд стал глубоким и проникновенным. Знакомая и незнакомая, ты стояла рядом с явно близким тебе человеком и шокировано смотрела мне в глаза. То, что было когда-то моим сердцем, пропустило удар, и я захлебнулся в уксусном море. Я так стремился к тебе - и я опоздал. Усталость накатила на меня оглушающей волной, мышцы тела застонали, моля о покое. Мужчина обернулся, посмотрел на меня и вдруг отвел глаза. Простоватый, похожий на сельского ученого. Нин-эр, кто он тебе, что ты забыла рядом с ним?.. Знать мне сейчас об этом не хотелось. Я взял под уздцы коня и собрался уходить. Золотой закатный воздух прорезал твой звонкий крик: - Учитель! И я, конечно же, не смог уйти. Забытое слово обожгло и ранило своей обыденностью. Ты сбежала ко мне по лестнице, легкая, как перо, быстрая, как стрела, красивая, как фея. Какой диссонанс с моими пропыленными волосами и одеждой! Твой запах окутал меня, когда ты приблизилась. Он тоже изменился - зеленый лотос, и пудра, и ещё что-то слабоуловимое - запах твоей кожи. Ты смотрела снизу вверх мне прямо в душу, освещенная теплым сиянием уходящего солнца, и я видел невысказанный вопрос в твоём взгляде. Красивая, какая же ты красивая, Нин-эр, я и забыл, а может быть, даже и не знал... Но у меня больше не осталось слов - только усталость и разочарование. Я вынул из рукава письмо с границы и просто передал его тебе, добавив: - Через три дня мы отправляемся на границу. Если решишься, можешь присоединиться ко мне. Ты взяла письмо и странно посмотрела на мои руки. Я перевел взгляд на них - на ладонях красовались кровавые следы от поводьев. И я вспомнил, как капала кровь с моих пальцев в тот день, когда ты сбежала. Тогда ты прокусила мою руку, сжимавшую твою, и я все-таки отпустил тебя. Теперь ты тихо стояла, не смея вновь посмотреть мне в лицо, стискивая письмо в тонких пальцах, словно онемевшая. Вспомнила о том же? Я тихо повел коня прочь от тебя по улице. Разочарование душило меня. Но чего, собственно, я ожидал? Люди меняются и за меньший срок, а донесениям шпионов нельзя доверять всецело. Особенно, если дело касается тебя, хитрой, как лисица. Мог ли я, безошибочно читавший сердца других людей, ошибиться в тебе? Могла ли ты обменять свои мечты и амбиции на мирную жизнь в прекрасном захолустном городе с прекрасным заурядным человеком? Но все-таки я отложил свои выводы на три дня. И если я ошибся - ты не придешь... * ...Ты пришла на закате третьего дня. Бледная, сжимая бухгалтерские книги в руках ты слушала мои холодные слова с обидой и гневом. Я не мог отказать себе в низменном удовольствии позлить тебя, ведь мне эти три дня дались совсем нелегко. И даже после этого ты не ушла. Что ж. Ты была полна решимости ехать спасать свою добрую принцессу - ведь, как и я, ты ждала этого времени два года. Моя Нин-эр так неизменна в своих устремлениях и привязанностях, да. Моя. Нин-эр. И вот теперь я точно знал, что больше я тебя не отпущу.