Шесть футов под землёй

— "Cry if you want it Die if you want it Try if you wanna Scream, If you want then"

(Run, Get Drunk & Fall in Love Again — Lurve)

***

      Был странный диссонанс, когда Ху Мин стоял у аккуратной могилы с именем На Бэк Джина, а на экране всё также светилось сообщение от контакта с идентичным именем. Он был на похоронах. Не видел само тело, но сомнений в его смерти у парня не было.       Даже сейчас он был почти уверен, что это всего лишь неудачная шутка неизвестного придурка. Он не надеялся увидеть знакомую фигуру здесь, не ждал того, кто уже никогда не придёт. Баку прекрасно понимал, что это невозможно. Но даже с учётом всего этого всё равно, увидев сообщение с адресом, не раздумывая ни минуты, бросился туда. Сейчас же парень был в полном замешательстве. А что он вообще хотел здесь увидеть?       Перед ним был бетонный камень, на котором выгравированы аккуратные буквы знакомого имени и две памятные даты. День рождения Бэк Джина парень почти забыл, но зачем-то всегда отмечал его в календаре. Даже когда тот ушёл. Даже когда ненавидел. А вот день смерти отпечатался на нём потоками горьких слёз, которые в тот день обвивались вокруг его шеи, как петли. Само место, где находилась могила, было уединённым. Сразу видно, что захоронен человек не из простой семьи.       Бетонный отпечаток Бэк Джина стоял между деревьев в небольшом углублении. Его будто прикрывали от остального мира небольшие холмы вокруг. Оттуда остальные могилки были видны с трудом, только если выйти на одну из ближайших возвышенностей. Рядом также никто не был захоронен, поэтому слышать тихие шаги за спиной Ху Мину было странно.       Парень мгновенно напрягся, но оборачиваться пока не стал. Ему было немного интересно кого ещё заманил сюда этот беспокойный мертвец, но пока казалось рано это узнавать. Прохладный ветер приближающегося лета нашептывал, что здесь всё слишком странно, включая его самого.       Незваный гость остановился за спиной парня и появлялись вопросы, кто из них на самом деле "незваный". Ху Мин уже задумался, что всё это было лишь ошибкой. Возможно, игрой травмированного разума, который просто не смог принять уход человека, кой был всегда в его жизни, хотя бы грязным шёпотом чужих уст в коридорах, пропущенным звонком, фотографией в новостях, но просто был. Только теперь Баку осознавал, что на самом деле никогда не мог скрыться от Бэк Джина, да и не слишком хотел.       Сейчас, слушая чьё-то тяжёлое дыхание, смешанное с шумом листвы, парень уверил себя, что это всё лишь глупый розыгрыш, а его инициатора давно стоило бы предать праведному гневу. Именно поэтому задерживаться здесь смысла уже не было. Ху Мин развернулся, чтобы уйти и лишь из интереса бросил один взгляд в сторону молчаливого гостя. Так он и замер с глупо поднятой ногой для шага.       Перед ним был На Бэк Джин. Настоящий. Живой. Только, кажется, немного схуднувший, Бэк Джин. На нём не было привычного вылизанного одеяния. За место костюма с водолазкой или рубашкой на нём была обычная толстовка, из-под которой торчала белая футболка, а вместо брюк — слегка изношенные спортивные штаны. Привычной укладки тоже не было. Сейчас его волосы лежали беспорядочным ворохом, спускаясь на лоб, но это всё ещё был именно Бэк Джин. В нём уже не было той идеальности, как "при жизни", но это точно был он, Ху Мин не мог сомневаться и секунды. Это надменное выражение лица, когда он выглядел победителем даже в проигрыше, ни с кем нельзя перепутать.       — Ну, привет, — наконец мертвец заговорил.       На удивление парня, это не сопровождалось какими-то жуткими скрипами и душераздирающими стонами. Голос его звучал вполне обычно, даже по-человечески, можно сказать. И Ху Мин не знал, что удивляло больше: неожиданное воскрешение "старого друга" или то, как спокойно он на него реагировал.       "А может, это всё галлюцинации?", — запоздало подумал Баку, наконец заземляя одну из своих ног.       Мысль логичная, но тогда, что ему считать галлюцинацией? В какой момент она началась? Когда фигура На Бэк Джина прошла за его спиной? Когда пришло сообщение? На похоронах? Когда они дрались на том стадионе? Или когда они только встретились в глубоком детстве? Впрочем, все эти вопросы были бессмысленными, ведь мертвец снова заговорил.       — Расстраивает, что, чтобы заставить тебя думать, мне пришлось умереть, — усмешка прозвучала, но улыбки на лице парня не появилось. — Бросай ты уже это дело, тебе не идёт, — произнёс он как-то робко, протягивая к нему руку.       И Бэк Джин был прав. Здравые мысли были уж точно не по части Пак Ху Мина. Он всегда был верным слугой собственных чувств. Они были всем для него, они строили его мир. И нечего было теперь прислушиваться к глупому разуму, который истошно кричал, что На Бэк Джин не может быть живым.       Последние мысли о том, что парень перед ним лишь иллюзия исчезли, когда его щеки коснулась эта протянутая рука. Она была тёплой. После прохладного ветра просто обжигающей. Но при этом от прикосновения ему не было больно, как от огня. Оно только грело.       В самом прикосновении не было ничего: ни нежности, ни ярости, ни надежды. Оно просто было и для Ху Мина сработало, как спусковой курок. Пару секунд и он уже сжимал острое, худое лицо в своих больших ладонях, утыкаясь в чужие губы своими. Это не было похоже на поцелуй, это было скорее просто попыткой воссоздать прошлые дни.       Оба точно помнили те неловкие держания за руки, которые не длились больше пары минут; те почти случайные поцелуи, после которых оба сидели отвернувшись, но при этом слишком близко, чтобы неловкость унялась; те драки за друг друга, синяки смешанные с поддержкой; те удары, когда всё начало рушиться; те слова острее ножа; те неизбежные ссоры. И наконец тот последний разговор, в котором они остались врагами.       Теперь же их поцелуй переставал быть таким невинным и светлым, как память о детстве. Ху Мин полностью разворошил довольно послушные волосы парня, превращая их в сплошные волны. А Бэк Джин всерьёз взялся за чужие губы. Его поцелуи давно перестали походить именно на них, теперь это были укусы, почти бойня за первенство. На Бэк Джин, закидывал руки на чужие плечи, прижимая ближе, тонул в чужих потрескавшихся губах, иногда позволяя себе увлажнять их кровью.       Ху Мин знал, что этот парень талантлив, но оказалось, что он таков во всём. Несмотря на боль, голова его кружилась совсем от другого чувства. Странная эйфория накрывала его с головой, будто только этого ему и не хватало, чтобы наконец-то почувствовать, что всё вокруг не иллюзия. Ему нужны были эти поцелуи, от которых подкашивались ноги, после которых хотелось лишь бросить второго на что-то более прямое и, обездвижев, целовать, целовать и ещё раз целовать, почти душа его этим. Но для подобного было ещё слишком рано, да и голова всё ещё не хотела отдавать управления чувствам и чему-то пониже.       Ху Мин с трудом отстранил от себя Бэк Джина и посмотрел ещё раз в его лицо. Оно было таким же, каким он его помнил. Значит, перед ним и вправду бывший мертвец, но мозг по-прежнему продолжал это отрицать.       — Ты серьёзно живой? — оттягивая от себя парня, чтобы эти лживые губы не съели все его вопросы, тихо произнёс Баку.       — Для тебя — да.       — А для остальных?       — Им лучше без этой информации пока пожить. Я вернусь к ним когда придёт время, — нехотя, с долгими паузами между ответами, всё же сказал он.       — А для меня значит, "время пришло"?       — А тебя я просто хотел увидеть.       Простой ответ, которого Баку совсем не ожидал, но именно он снёс ему башню окончательно. Теперь ему не нужны были ни ответы, "как тот умер" и "как потом воскрес", "куда пропал", "чем занимался", "для чего он вообще делал всё это", сейчас ему нужен был только На Бэк Джин.       Новые волны поцелуев сопровождались болью от прошлых травм, которые не были только физическими. Казалось, что их губы не могли найти друг друга постоянно промахиваясь и оставляя влажные следы на щеках, носу, висках. Они разбрасывались поцелуями везде, не оставляя и места, куда бы не дотянулись. Но каждый раз, когда это превращалось в настоящий поцелуй, в сплетение языков, в нём пропадала вся нежность. Пальцы на плечах Ху Мина больно сжимались, но отстраняться никак не входило в его планы. Он сам только плотнее прижимал чужую голову к себе, сжимая волосы парня, вырывая из его глотки сухие болезненные стоны.       Всё это время они двигались куда-то в странном вальсе, который продолжался до тех пор пока Бэк Джин не упёрся во что-то твёрдое. И парни прекрасно знали, что это было: могила, из которой сбежал этот удивительно горячий мертвец. Ху Мин и не думал, что когда-то ему предоставится шанс открыться без лишних слов, забираться под толстовку руками, пуская по чужому телу мурашки. Не думал, что когда-то снова увидит его, особенно таким.       Бэк Джину, казалось, не особо комфортно было упираться поясницей в холодный бетон, поэтому он сел на него. Теперь и без того высокий парень для Баку стал почти недосягаемым. Теперь Ху Мин сжимал его бёдра, утыкаясь носом в тёплую грудь, чувствуя дрожь Бэк Джина, мешавшуюся с частыми сглатываниями и давно сбившимся дыханием. Самого же Баку всего трясло. Он совершенно не знал, куда себя деть. Парень то сжимал кожу чужих бёдер, жар которых чувствовался даже через штаны, то сжимал его колени, прижимаясь ещё ближе, то скользил руками куда-то выше, ловя только самоуверенную усмешку от Бэк Джина. Думать здраво он не умел и не хотел, когда эти пальцы массировали его шею, сжимали плечи, лезли под футболку, играли с ним как хотели, даже когда Ху Мин думал, что главный в этой игре.       — А это не будет осквернением могилы? — собрав всё самообладание в руки оторвался от парня Ху Мин и не узнал свой голос. Он был хриплым, жалостливым, просящим о большем. Таким он не звучал даже когда парня впинывали в землю в далёком прошлом.       — Она же моя, поэтому всё можно, — только и ответил Бэк Джин не видя в этом никаких странностей, и затянул парня в новый поцелуй. Их губы уже начинали болеть, а Бэк Джин склонялся только ради этого чувства, только чтобы доказать, что он не мертвец. Сейчас он больше всего походил на описание золотого сечение, Баку был в этом уверен, хоть и не совсем понимал правильно ли построил это умозаключение. Но, несмотря на это, считал парня перед собой идеальным: в его новом, разбитом состоянии; в его не вылизанном образе; в его разрушенной ровной осанке. А особенно идеальными были его длинные руки, расстегивающие ремень джинс Ху Мина.       — Стой, — тихо произнёс Баку и иррационально придвинулся ближе.       — Неубедительно, — усмехнулся тот, широко мажа языком по уху парня, получая горячий вздох в шею вместе с дрожью одной на двоих.       Замочек на джинсах стремительно спускался вниз, а прохлада немного отрезвляла. Но, к их счастью или сожалению, всего на пару секунд, пока горячие руки не начинали нетерпеливо оттягивать резинку трусов. Ху Мину хотелось бы сопротивляться, оттолкнуть, сталкивая этого самодовольного парня с его бетонного пьедестала. Но всё же больше ему хотелось подтянуть эти длинные ноги к себе ближе и бесконечно касаться этого твердого от многочисленных тренировок тела. Он бы хотел как можно больше "своего" оставить на нем. Именно поэтому без раздумий укусил за шею, что уже какое-то время притягивала взгляд Баку. Вместе с этим чужие пальцы плотнее сжались на его члене. Это действие сопровождалось немного болезненным стоном обоих, а при этом они совершенно иррационально улыбались. Хищно, словно были победителями в странной игре, которую никто не начинал.       — Я смотрю, ты начал входить во вкус, — смазывая рукой кровь с укуса, произнёс Бэк Джин.       — Жаль, что не в тебя, — рискованные слова, после которых Баку сразу захотелось оказаться в могиле, на которой они сейчас стояли. Но кажется человека напротив это рассмешили больше, чем вызвало испанский стыд.       Он улыбался той улыбкой, которую Ху Мин никогда не мог представить у этого парня: расслабленной, немного вялой, но при этом полной странной страсти и огня. Это всё одновременно пугало и притягивало, хотелось увидеть нечто большее в нём, распалить его окончательно.       — Так, дерзай, — звучало, как вызов, который Баку никогда не хотел бы принимать, но руки уже потянулись к шнуркам на поясе штанов.       Развязать их — дело нескольких секунд, но чужая ладонь на собственном члене немного отвлекала. А Бэк Джина это вконец развеселило. Он развёл ноги шире, упираясь пятками в землю, а кистью стал двигать резче и более размашисто. Он ловил каждый неровный выдох Ху Мина, смотрел в глаза, но каждый раз оказывался слишком далеко для поцелуя.       Их странная игра так бы и продолжалась, если бы Баку наконец не принял бы её правила полностью. Парень притянул Бэк Джина к себе, вновь сцепляя их губы, вновь раскрывая старые раны, а тот и не сопротивлялся. Наконец шнурок был развязан, и сами штаны постепенно падали всё ниже.       Кажется, сам На Бэк Джина оказался не таким умелым, как хотел показать. В переизбытке эмоций, которые ему дарил парень напротив, он всё чаще останавливал руку, не позволяя Ху Мину достигнуть пика. А возможно, всё было частью его странной игры, в правила которой Баку всё же не посвятили.       Когда чужая рука пропала с его члена по распаленному телу прокатилась неприятная дрожь. Это был удар осознание, что они на улице, на кладбище, стоят полуголыми на могиле. Но сомнения не успели сформироваться в голове Ху Мина, их разогнал Бэк Джин спустивший собственные штаны почти до самого конца, нетерпеливо сбрасывая их с одной из ног. И в этот момент Баку почувствовал, как собственные ноги подкашивались от этого вида. Он никогда не думал о бывшем друге в таком ключе, но сейчас отгонять мысли и взгляд от этих длинных и сильных ног было просто невозможно. Перед таким зрелищем и не обидно было бы встать на колени, но сам Бэк Джин не дал этому случится.       Он с силой потянул на себя парня, не задумываясь о том, насколько может помяться их одежда. Впрочем, казалось, что он уже о многом не беспокоился, просто бездумно отдаваясь моменту. Кажется, этот парень "при жизни" слишком много думал, поэтому, будучи мертвецом, предпочёл к этой человеческой функции мозга не обращаться.       — Давай, не бойся, — горячее дыхание обожгло ухо Ху Мина, и он задрожал. Держался на ногах парень только за счёт надгробия, в которое упирался коленями, и просто верил, что оно достаточно устойчивое.       Возбуждены были оба уже до невозможного и ждать было некого. Если только не случайных зрителей. Основное кладбище было совсем близко, поэтому никогда неизвестно, кто решит пройтись коротким путем до него и так застал бы подобное шоу. От этого кровь в венах закипала только больше, а сердце билось, как бешеное у обоих, соединяясь в один ненормальный ритм. Впрочем, никто из них не собирался останавливаться.       Ху Мин придвинулся ещё ближе, когда на его бедро закинули ногу. Бэк Джин потянул того за волосы, заставляя посмотреть на себя. Баку и не заметил, как оказывается покраснела обычно бледная кожа этого парня, как давно вставший член, требовал внимание, и как тот терпеливо этого ждал, как он опираясь на свой же памятник отчаянно требовал хоть каких-то действий со стороны глупого создания напротив.       — Хватит медлить, — немного раздражённо произнёс тот и вновь поцеловал. На это раз более размашисто и медленно, почти убаюкивал своим тягучим возбуждением.       Ху Мин же решил послушаться Бэк Джина и войти в него. Парень не знал, чего ожидал, но точно не то, что тот был так хорошо подготовлен. Это значило, что приглашая его сюда тот изначально предполагал подобный исход их встречи. И оказался прав во всем. И в том, что Баку ответит на его приглашение, и в том, что не оттолкнет в нужный момент, и в том, что отдастся ему без лишних вопросов.       Бэк Джин ловил ртом воздух, цеплялся за его плечи, мычал в шею парня, пуская эти вибрации по чужому телу. Он жарко выдыхал, закусывал губы и жмурился, чтобы не издавать лишних звуков, не привлечь лишних зрителей. И даже несмотря на все старания лёгкие стоны всё равно вырвались из него вместе с неосторожными вздохами. Тогда уже Ху Мин затыкал его поцелуями, только сильнее раскачиваясь в собственном удовольствии. Он осторожно входил и выходил из Бэк Джина, ловя каждое даже малейшее движение, спазм мышц, покачивания таза, дрожь ресниц. Баку опалял его своим тяжёлым дыханием, тихими стонами. Грел его на этом холодном кладбище.       Сейчас они были друг к другу ближе, чем когда-либо. Они были чем-то единым, всепонимающим и прощающим. Сейчас не существовало никаких конфликтов, драк, прощаний, смертей и похорон. Они были теми, кем никогда бы не стали в других условиях и парням определённо это нравилось. Нравилось удовольствие, которое они дарили друг другу, нравилась лёгкая боль и головокружение. Нравилось быть вместе без ссор и разногласий.       Ху Мину хотелось растянуть этот момент. Тот, когда чужая рука обвивала его шею, массируя затылок и беспорядочно прижимая к себе. Когда вторая рука этого мертвеца до холодной бледности вжималась в бетонную глыбу, которая в этот момент не имела значения. Когда он мог быть в нём, когда мог обладать этим Бэк Джином, который постоянно был слишком близко, чтобы протянуть руку в ответ.       — Быстрее, —поймав чужой подбородок прошептал На Бэк Джин и поцеловал в шею, не оставляя даже шанса что-то сказать.       Эта просьба была, к глубокому разочарования парня, не выполнена. Ху Мин достиг своего пика совершенно неожиданно, ярко и с именем Бэк Джина на губах. В попытках быстро выйти из парня он сжал того в странных объятиях, которые напоминали больше захват, а внутренняя часть бёдер На Бэк Джина была запачкана спермой, как и часть его же надгробия.       Кто бы что не говорил, но от такой картины ужасно горячего беспорядка Ху Мину было очень сложно оторваться. Даже немного издевательская усмешка его не отвлекла.       — Прости, — стремительно краснея пробурчал тот.       — Забей, — быстро произнёс Бэк Джин и переместил ладонь на щеку парня, принимаясь доводить и себя до пика.       И вероятно это была самая горячая сцена мастурбации, которую Баку только видел. Конечно, нельзя сказать, что он видел их много, а если точнее, то ни одной, но был уверен, что эта была лучшей.       Он не мог перестать наблюдать за тем, как парень разводил колени, прикасался к себе, водил по своему члену вверх вниз и так пристально обводил Ху Мина взглядом. Эти острые глаза были и правда, как метал, который оставлял горящие порезы на теле парня и от них точно никакая заживляющая мазь не спасла бы. Да он бы и не спасался.       Бэк Джин перед тем, как кончить притянул Баку к себе, увлекая в новый поцелуй. Он был таким же жарким, тягучим, как и все предыдущие, только в этот раз в нем утонули и чужие имена, смешные со стонами.       А потом пришёл холод, который не перебивало даже жаркое дыхание обоих. Бэк Джин оттолкнул его. Лицо парня было всё таким же покрасневшим, и в нём также отражалось то, чем они только что занимались, но теперь парень почти не смотрел на Ху Мина. Он быстро поднял одежду, которая всё же оказалась на земле, протёр своими собственными трусами ноги, натянул штаны.       Баку продолжал наблюдать за тем, как человек, который всего пару минут назад был так близко, снова превращался в мертвеца. Бэк Джин снова смотрел на него, будто с похоронного портрета. Всего пару минут назад он заставил его подняться до самых небес от удовольствия и тепла, которое дарил, а теперь, поправляя толстовку, он будто ушёл на шесть футов вниз.       — И что это было? — не выдержал Ху Мин.       На кладбище и правда была особая тишина: страшная, гнетушая, в ней даже воздух становился плотнее. Возможно, всё потому, что в нём застыли чужие слёзы, а может быть это просто глупое объяснение, в которое хотел верить Баку.       — Не знаю, — отстраненно пожал плечами Бэк Джин, уже собираясь уходить.       Ветер снова пробежался по верхушкам деревьев в своём ужасном завывании. Ничего хорошего он не предвещал, поэтому Баку решил пойти по примеру парня рядом и привести себя в порядок. Чувство опустошения от этого не исчезло, но хотя бы стало не так холодно.       Бежать за Бэк Джином он не собирался, как и умолять того остаться. В этой ситуации ему оставалось лишь одно — попрощаться.       — Получается, до встречи? — в голосе ещё оставалась мелкая, почти глупая, надежда, которая отозвалась и в сердце мертвеца.       — До встречи, — после долгой паузы произнёс Бэк Джин.       А потом он, как и ожидалось, ушёл. А всё произошедшее всё больше казалось Ху Мину странной, нелогичной и ужасно болезненной галлюцинацией.       Чужие шаги отдалялись всё стремительнее, таяли в этой тягучей кладбищенской тишине. Чем дальше они были, тем меньше походили на реальность. Они сливались с ветром, с шумом листвы, с покачиванием коротко состриженной травы, с щебетание, будто вовсе неживых птиц, которые здесь ощущались, как декорация для чужого горя. Постепенно Ху Мин понял, что шаги окончательно затихли, но он всё продолжал ощущать их тяжесть. Это странное чувство можно было сравнить лишь с воспоминаниями, которые бывало спускались на людей, каменным обвалом, с которым было невозможно справиться, не прогнувшись, вставая на колени. Вот и Баку хотелось именно того же, но он стоял. Он знал, что просто не мог приклониться перед прошлым, ведь за его спиной были те, на кого бы и полетели эти "камни", а парень этого совсем не хотел. Сейчас в его жизни были те, ради кого он собирался отдаваться в лапы прошлого.       Даже если Бэк Джин никогда не был галлюцинацией, сейчас он ушел. Новая встреча, хоть и казалась невозможной, но и в воскрешение Ху Мин раньше тоже не верил, поэтому оставалось надеяться, что когда-то и для неё "время придёт".