Ураганные

      Впервые Оскар увидел Ландо на велопарковке, он насквозь промок под дождем, одной рукой курил косяк, а в другой держал сломанный зонт. — Хочешь? — предложил Ландо, как будто знал Оскара всю жизнь.       Не зная, что ответить, промокший до нитки Оскар с наушниками на шее и дошираком в пакете только рассмеялся. — Ты сумасшедший, — сказал он. — Немножко. Зато прикольный. И мне нравятся твои кеды.       Это были заляпанные грязью оранжевые «Конверсы». С этого всё и началось.  

🚬🚬🚬

        Ландо был не из тех, у кого всегда есть план. Его жизнь представляла собой череду спонтанных идей, странных плейлистов и снятых на плёнку дурацких фотографий. Он любил ходить босиком, ненавидел понедельники и говорил, что любовь — это «наркотрип на двоих».       Оскар же, напротив, был методичен. Он изучал машиностроение, жил со своей кошкой и любил готовить, слушая классическую музыку в наушниках. Но Ландо таскал его в залитые неоновым светом бары, на подвальные вечеринки и в парки, где они плясали как идиоты, пока их не прогоняла полиция.       Они были как хаос и порядок, но почему-то... сошлись.  

🚬🚬🚬

        Однажды весенним днем, сидя на крыше дома Ландо, они курили какую-то легкую травку и смеялись до упаду. Оскар посмотрел на небо и сказал: — Мне кажется, я начал сходить с ума с тех пор, как встретил тебя. — Крутяк, — сказал Ландо, ложась рядом с ним. — Это и был мой план.       Пальцы Оскара коснулись его пальцев. Ландо переплел их. — Ты чего? — спросил Оскар.       Ландо посмотрел на него и криво улыбнулся. — Ну... Из-за тебя у меня в голове как будто без конца играет какая-то сексуальная мелодия. Вот я и позволил этому случиться.       Оскар рассмеялся. А потом поцеловал его. Медленно, тепло, мятно и дымно.  

🚬🚬🚬

        В пабе, где Ландо играл по пятницам, Оскар обычно сидел в самом тёмном углу. Наблюдал за тем, как, перебирая аккорды, двигался Ландо. Он был такой открытый и возбужденный, в расстегнутой рубашке, с посверкивающим в свете ламп пирсингом. Он был неотразим. Словно ураган в человеческом обличье.       Однажды вечером, отыграв акустический кавер на Arctic Monkeys, Ландо сбежал со сцены и потащил Оскара в уборную. — Мне нужно поцеловать тебя сейчас, — сказал хриплым голосом Ландо.       И поцеловал. Прижав к стене, запутавшись руками в чужой рубашке, он двигался неторопливо, но настойчиво. Между поцелуями они смеялись. И смотрели друг на друга так, словно были единственными здравомыслящими людьми в этом безумном мире.  

🚬🚬🚬

  — Мои родители считают, что ты плохо на меня влияешь, — сказал однажды Оскар, поедая мороженое с картофелем фри (в этом была вина Ландо). — И они правы, — ответил тот, облизывая пальцы. — Но признайся: со мной тебе веселее, чем с другими.       Это была правда.       Никто и никогда не заставлял Оскара чувствовать себя таким свободным, таким раскованным. С Ландо всё было ярче, абсурднее, живее.       В тот вечер они танцевали в гостиной в наушниках. Никакой музыки для других, только для них. Как будто и не было никого вокруг.  

🚬🚬🚬

        Но, как и в любой буре, был хаос.       Оскар исчез на неделю и не отвечал на сообщения.       Ландо, волнуясь, ждал его, сидя перед его домом с сэндвичем и тёплой колой.       Когда Оскар наконец спустился вниз, то сел рядышком и глубоко вздохнул. — Порой твоя неугомонность душит меня. — И тебя это пугает? — Меня пугает, что мне это нравится.       Ландо молча посмотрел на него, затем провел рукой по его затылку и притянул ближе. — Я не дам тебе задохнуться. Но и отпускать тебя я не собираюсь.       Оскар закрыл глаза. И остался.  

🚬🚬🚬

        Они прожили целое лето, как будто были инди-группой, чью музыку никто не понимал: занимались любовью на кухне, сбегали без предупреждения в Брайтон, ели вредную еду в три часа ночи и пели в душе выдуманные песни.       На шестимесячную годовщину Ландо явился с пластиковым кольцом в спичечном коробке и с запиской: «Это не предложение руки и сердца, но я все равно останусь с тобой».       Оскар поцеловал его в лоб и ответил: — Я твой, Ландо. Ты мой любимый псих.  

🚬🚬🚬

        Однажды вечером, просматривая один и тот же фильм в десятый раз, Ландо сказал нечто, вырвавшееся из его уст без всякой задней мысли: — Я никогда еще не был влюблен в человека, который заставлял меня чувствовать себя таким... настоящим.       Оскар повернулся и ласково погладил его по щеке. — Я еще никогда не влюблялся в кого-то, кто не пытался бы меня изменить.       Ландо улыбнулся, и его глаза были полны того редкого сочетания вожделения и нежности, которое неизменно возникало после честных признаний. — Останься навсегда, — посмеиваясь, попросил он. — Я уже остался, — серьёзно ответил Оскар.  

🚬🚬🚬

 

      Спустя несколько месяцев в усыпанном сухими листьями парке Ландо забрался на скамейку и закричал: «Я встречаюсь с самым милым парнем на планете!»       Оскар, умирая от стыда, спрятал лицо в ладонях. — Ландо, спускайся!!! — Нет! Я буду кричать, пока об этом не узнает вся Англия!       И он кричал. А Оскар не мог перестать улыбаться.  

🚬🚬🚬

 

      В этом быстро изменяющемся мире они научились жить в своем собственном темпе. В глупых танцах, песнях на повторе, в медленных рассветах и пряных поцелуях.       Ландо оставался ураганом.       Оскар — его тихой гаванью.       И вот в смехе, дыме и огромной любви они написали свою историю, словно песню, которая никогда не устареет. Как «Peppers» на повторе.       И никто не прогнал их со сцены.