Свадебный обряд

Свечи пылали, их пламя качалось в такт тяжелому дыханию, наполнявшему каменный зал. Воздух был густым, пропитанным запахом ладана и металлическим привкусом крови. Лайс стоял перед ней, его кожа бледная, словно высеченная из мрамора, глаза — два уголька, горящие в полумраке. Он был так близко, что она чувствовала, как его дыхание касается ее губ, холодное, но вызывающее внутренний жар. "Готова?" — его голос был низким, почти шепотом, но она услышала в нем тень сомнения. Его пальцы скользнули по ее запястью, мягко, но с намеком на силу. Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. Жрицы удалились, их шаги растворились в тишине. Остались только они двое, обреченные на этот обряд. Она знала, что должна сделать, но страх сковывал ее. Лайс, будто читая ее мысли, притянул ее к себе, его губы коснулись ее шеи, холодные и влажные. "Сделай это," — прошептал он, и его голос был уже лишен сомнений, только требовательность, почти приказ. Ее зубы впились в его кожу, и он вздохнул, не от боли, а от чего-то более глубокого, более темного. Кровь, теплая и соленая, наполнила ее рот, и она почувствовала, как что-то внутри нее пробуждается. Его пальцы впились в ее бедра, оставляя следы, которые она уже не могла отличить от царапин, оставленных им на ее спине. Он отстранился, его глаза горели, как угли, и она поняла, что он ждет, что она продолжит. Ее рука скользнула вниз, и он застонал, когда ее ногти впились в его кожу. Боль была частью этого, необходимой, как и кровь, как и этот момент, когда они оба переставали быть просто людьми, становясь частью чего-то большего. "Еще," — прошептал он, и она знала, что не сможет остановиться. Ее сознание расщепилось на две части: одна, прежняя Мерцэлла, с ужасом наблюдала за происходящим, другая, новообретенная, жаждала продолжения. Боль сменялась удовольствием, страх — возбуждением. Она обвила его бедра ногами, притягивая его ближе, и почувствовала, как он напрягся всем телом, и вошёл. Он двигался уверенно, ритмично, его дыхание стало прерывистым. Каждый толчок отдавался внутри нее волной тепла, разгоняя по венам огонь. Она отвечала ему стонами, не в силах сдержать звуки, вырывавшиеся из ее горла. Комната кружилась, запахи ладана и крови стали еще более насыщенными, опьяняющими. В какой-то момент она перестала понимать, где кончается он и начинается она. Они стали единым целым, двумя частями одного существа, слившимися в экстатическом танце. Ее ногти царапали его спину, губы кусали его плечи, и она чувствовала, как он отвечает ей тем же. Наконец, их движения стали более яростными, порывистыми. Воздух наполнился хриплыми стонами и приглушенными криками. Она почувствовала, как его тело напряглось до предела, и вместе с ним достигла пика. Внутри нее взорвался фейерверк ощущений, и она потеряла счет времени и реальности. Когда все закончилось, они лежали, тяжело дыша, сплетенные вместе. Ее тело дрожало от слабости, но в душе царила странная умиротворенность. Она посмотрела на Лайса, его глаза были полузакрыты, на лице играла слабая улыбка. "Еще," — прошептала она, и он притянул ее к себе, целуя в губы. Ночь была еще длинной.