Все женщины ведьмы

      "Жизнь — великое благо, и она у человека, как выясняется, очень недлинная… В ней хватает и несчастий, и горя, и драматизма, сложностей и неурядиц, и поэтому надо особенно ценить мгновения счастья и радости..."       Все стало слишком сложно, Оливер не мог трезво мыслить, чуть ли не силком заставляя себя тащиться на работу. Интерны смотрели на непривычно мрачного доктора с замешательством, но покорно ждали, что он раскроется сам. Кэрол впрочем знала, не раскроется. Она смотрела из дверей своего кабинета, как старый друг неясной тенью проносится мимо и скрывается в своем кабинете. Джош был не лучше, но у него хотя бы была примерно уважительная причина, он мог прикрыться бесконечными операциями. Но так дальше продолжаться не могло, надо было что-то делать. Психиатр решительным шагом направилась к интернам. —Надеюсь не я одна переживаю о сложившемся в неврологии напряжении?       Молодые медики переглянулись синхронно вздыхая. —Значит, вы не будете против мне помочь? —Может не стоит?—Эрика бросила грустный взгляд в сторону кабинета Вульфа,—В конце концов это его личное дело, чтобы там ни было... —И это личное дело он сам не решит, уж поверь мне. —А что вообще случилось?—Дана отложила телефон, подперев щеку рукой. —Не знаю, но знаю кто причина. Нам просто нужно столкнуть их лбами, а дальше уж как-нибудь сами справятся.       Вульф бездумно перебирал бумаги на своем столе, то засовывая их в коробку, то снова вытаскивая. Хотелось все бросить, но что-то все еще его держало здесь. И он прекрасно знал чкто, но признаться самому себе было сейчас тяжело.       В дверь постучали. Невролог с трудом поднял голову, перед глазами все плыло, он не мог зацепиться взглядом ни за какую деталь. Дело плохо. Он протер лицо ладонями, пытаясь привести мысли впорядок, но собеседник и так похоже понял, что его не узнают. —Твои интерны...—Голос доктора Николса был как удар под дых, он звучал тихо и тяжело,—Сказали, что ты просил...меня зайти...       Вульф с трудом поднялся и тут же дверь в кабинет захлопнулась, послышался скрип ключа в замочной скважине. Врачи непонимающе переглянулись. Джош подергал дверную ручку и стукнул по двери. —Что за шуточки!       С той стороны послышалось тихо позвякивание ключей и голос Кэрол. —На ваши кислые лица смотреть тошно, не знаю, что у вас произошло, но вы обязаны поговорить! Пока этого не произойдет, я не выпущу вас из кабинета. —Это не смешно, доктор Пирс! У меня... —Никаких срочных операций! Я проверила, а то что есть, твоя команда справится       Хирург со злостью стукнул по двери и повернул голову в сторону Вулфа. Невролог даже не встал из-за стола, мутным взглядом глядя примерно в его сторону, больше слушая, чем наблюдая. —Тебя вообще не волнует, что нас закрыли, как детей?! —Прости, Джош...Я не совсем...в состоянии подняться...да и смысл...       Николся устало стравил воздух и подошел к креслу, плюхнувшись в мягкую мебель. Он чуть сгорбился, опираясь локтями на колени и сцепив руки в замок. —Ладно...Тогда будь добр объсниться...       Вулф с трудом, перебарывая тошноту и слабость поднялся из-за стола. Опираясь на ближайшие предметы, он, под внимательным взглядом мужчины, дополз до второго кресла. —Я...—Оливер тяжело сглотнул, слова стояли в горле комом, выходя с тихим хрипом в голосе,—Я глубоко ранил тебя...И...прости, у меня не хватает слов, чтобы выразить все мое сожаление и вину... —Ты про то, что "ты не можешь влюбляться в меня, ведь ты ничего обо мне не знаешь"?       Он наблюдал как невролог зажмурился, видя всю боль на его лице от его же собственных слов. Хирург верил, что сейчас ему больно от того, как сильно он его ранил этими словами. Но в тоже время, тогда он очень постарался не обратить на это внимания, он понимал, что что-то случилось и это было сказано просто на эмоциях. Хотя это убеждение самого себя далось ему тяжело. —Я...не верю в эти слова...и не хочу в них верить...—Он тяжело сглотнул, так и не сев. Он стоял, опираясь на спинку кресла,—Прошу, Джош... —Что случилось?       Вульф невольно вздрогнул. Вспоминать все произошедшее абсолютно не хотелось. Но он понимал требование Николса без слов. Он должен был быть честным, сам ведь желал того же. —Мой отец вернулся...       Николс уставился на него, начиная подозревать, что бледный вид врача—следствие какой-то болезни и тот начал бредить. Он поднялся с кресла, беря его за плечи, осматривая и пытаясь усадить на кресло. —Нет же, нет...—Оливер проглотил слабость в ногах и глубоко вздохнул, взявшись за плечи хирурга в ответ,—Знаю как это звучит...В этом собственно все и дело...Моя мать врала мне все это время...       Джош остановился, внимательно его слушая. Аргумент прозвучал неплохо и истощенный вид Вульфа говорил о том, что это может быть очень тяжелой правдой. —Он пришел в мой дом...Говорил о том, что гордится...Что если бы он не ушел, я бы не стал тем, кто я есть. Я тоже сначала не поверил. Я и не узнал его...А потом ворвалась моя мать...Он сбежал тогда, 30 лет назад...А мать прикрыла его, соврав, что он погиб...       Оливер тяжело сглотнул, сжимая пальцами плечи мужчины напротив, его начало потряхивать. Нервное истощение и весь абсурд сложившейся ситуации давали о себе знать. —Прости меня, Джош...Я не должен был...срываться на тебя...       Нейрохирург тяжело сглотнул. Злость и обида быстро отступили на задний план, случись с ним подобная ситуация, он тоже вряд ли смог бы рационально мыслить и адекватно поступать. Он боялся представить какой ад творился сейчас в голове и душе Оливера. С трудом преодолевая сопротивление сведенных судорогой мышц, Николс подтянул невролога к себе. Они перешли на пониженные тона, разговаривая сиплым шепотом. —А прием... —Он вызвал меня в придорожную забегаловку...Я говорил с ним...Спустя столько лет...Он вернулся...чтобы сказать, что заболел чем-то еще, неизлечимым...Я не должен был туда ехать...Но обязан был...       Джош тяжело вздохнул, справляясь с тяжестью в легких. Он чувствовал твердую хватку на своих плечах и понял, что так же сильно вцепился в черные волосы на затылке невролога. —Должен был хотя бы ответить на звонок...       Оливер сокрушенно кивнул, сглатывая ком в горле, чтобы не дать слезам прорваться наружу. —Мне так жаль...       Наступило напряженное молчание. Три вздоха. Буря эмоций бушевала внутри каждого и между ними обоими. Злость, отчаяние, обида, раскаяние, искреннее горе обоих. Два вздоха, чтобы все решить. Один вздох...       Вульф не заметил как зажмурился, но почувствовав, как чужая голова осторожно упирается в его плечо, с трудом приоткрыл глаза. Николс тяжело дышал, уткнувшись в его плечо. Ни один из них так и не смог расцепить пальцы, ухватившись друг за друга мертвой хваткой. —Никогда...Слышишь...никогда так больше не делай,—Джош чуть повернул голову, глядя в карие глаза,—Мы договорились, строить здоровые отношения. Сделать все правильно. И для этого, мы должны говорить. Чтобы не случилось, мы знаем, что будем опорой друг другу. Ты всегда можешь расчитывать на мою поддержку и понимание...       Оливер тяжело сглотнул, в глаза защипало. Он четко распознал светло-серые глаза, в которых он видел тепло. Его сердце упало, истощенное всем пережитым стрессом. —Как и ты на мою...       Он сдался. Слезы все таки выступили из глаз и он уткнулся носом в шею хирурга, с трудом переместив свою хватку с его плеча на спину. Джош тоже вздохнул спокойнее, прижимая его к себе, слегка расслабив руки. Он дал ему эту передышку. Прекрасно понимая, что Вульфу надо выплеснуть все скопившееся в душе, пока не случился нервный срыв. Хирург уткнулся носом ему в волосы, успокаивая самого себя знакомым запахом шампуня и сам невольно выпустил пару скупых слез. Он все таки тоже не железные и ему тоже было тяжело все последние дни.       Кэрол, подслушивающая под дверью, вздохнула с облегчением. От сердца отлегло. Она провернула ключ в замке и тихонько удалилась. Этим двоим нужно было немного времени наедине.