Аспид

      ...Ехал себе обоз из города и ехал. Торопились обозники в деревню засветло вернуться, да не успевали. Солнце к закату шло, до деревни далеко, ночью же на большой дороге ждала их всех верная смерть. Перед закатом догнал обоз всадник. Сразу видно, что чужак - ехал неторопливо, надвигающейся темноты не боялся. Лошадь у него чалая, огромная как тяжеловоз, сбруя и одежда простые, но дорогие, а на лицо капюшон надвинут.       - Куда дорога идёт? - Спросил чужак. - Заблудился я.       Покосились на него обозники, но ответили. Попросился чужак с ними, по пути ему было. Гнать его не стали - чем больше к ночи народу, тем лучше.       Коснулось солнце полей, вытянулись тени, зашуршало в кустах. Насторожились люди, недоброе чуя. Один чужак в седле дремал, не беспокоился.       Выскочил на дорогу напуганный заяц, порскнул прочь. Лошади захрапели, заупрямились. Вышла на дорогу страшная тварь - то ли собака, то ли волк, без шкуры, с зубищами как капкан. Схватились обозники за дубинки, чужак проснулся, меч достал. Потянулись ещё твари, страшные, освежёванные. Тычут их факелами, а деваться некуда, в кольцо взяли. Чужак оглянулся и говорит:       - Много их, не отобьётесь. Лезьте на телеги, лошадей держите крепче. И чтоб с места никто не шевельнулся, иначе все тут поляжете.       Сам на самую высокую телегу с седла спрыгнул и факел в руку взял. Ближе твари подтянулись, кольцо сжали, люди дрогнули, но с места не тронулись. Солнце между тем наполовину за поля ушло. Бросились чудища на людей, хлестнул чужак факелом вокруг себя и всю нежить в прах пожёг, одна сажа осталась.       Дальше молча ехали, а скоро и деревня показалась.       Ушёл чужак в корчму. Сидит за столом, все на него пялятся. Давно чужие не заезжали, да ещё такие. Худой он как хлыст, в волосах седина, лицо усталое, а глаза злые, красные.       Змеиные глаза-то.       Подсел к чужаку кузнец, что в обозе ехал и стал его пытать - кто да откуда. Молчит чужак, по сторонам косится - бить будут или как?       - Беда у нас тут, - сказал кузнец. - Был в деревне сапожник-кожевник. Дурак дураком, но самым умным себя мнил. Девки над ним смеялись, парни к себе не принимали. Заделался он колдуном, заклинания поганые выучил и начал мертвяков поднимать, живых досмерти замучивать. Особенно, девок и скотину бессловесную. По ночам вокруг деревни нежить рыщет. До короля далеко, воеводы не дураки к нам соваться. А он, сволочь, днём по деревне ходит, задирает всех, что понравится, себе берёт. Слова ему никто сказать не может. И вот ты приехал. Чудищ не боишься. Колдуешь. Не ведьмак ли?       Покачал головой чужак со змеиными глазами.       - Не ведьмак я, не колдун. Что умею, все видели. Нечем мне вам помочь, люди.       И начали селяне пришлецу жаловаться: у кого ребёнка собаки из рук вырвали, у кого невеста пропала, кто за одну ночь осиротел и овдовел разом. Слушает чужак, вздыхает, морщится.       - Что хочешь, дадим! - Кричат. - Девку самую красивую, последние деньги со всей деревни соберём! Дитя нежданного нету, так любого младенца бери! Спаси только!       Послушал чужак жалобы, встал. Селяне притихли.       - Нет у меня ни ведьмачьего меча, ни колдовских талисманов, - сказал он. - Помочь помогу, но если не осилю - не обессудьте. Не надо мне ни денег, ни девиц, ни детей ваших. Припасов с собой в дорогу дайте, тем и доволен буду. Мальчишку пришлите посмышлёнее, пусть прислуживает. Как закончу, верну его вам живым-здоровым. Теперь идите, мне подумать надо.       - Как звать-то тебя? - Спросили.       - Имени своего не скажу. Аспом зовите. Аспидом, значит.       Усмехнулся кузнец:       - Нехорошее у тебя имя, да как скажешь. Приходи ко мне жить. Уж коль я тебя упросил, я тебе кров и дам. Что нужно - скажи, всё принесём.       Поселился Асп у кузнеца. Жил тихо, говорил вежливо, хозяйке утром и вечером кланялся, труда не боялся. То воды принесёт, то дров наколет. Всем хорош, но замечал кузнец, что гость солнца не любит, в полдень спит, а окно в своей комнате и вовсе мешком заткнул. В жару в леднике торчит и водой холодной поливается. При том, что хлеб ест со всеми, железа и серебра не боится.       Приблудился к Аспу мальчишка-сирота. Везде за ним ходил, новости собирал, сапоги ему чистил, по окрестностям водил, про чудищ рассказывал. Нравился ему чужак - незлой, щедрый. Ходил Асп по селу, слушал, что люди говорят, злился. Не любил он трусов, подлецов презирал, живодёрами брезговал. Думал, как негодяя-сапожника поддеть, чтобы тот больше навредить никому не успел.       Однажды видел Асп сапожника-колдуна на базаре, приставал колдун к молодой ткачихе-торговке. Боялась его девушка, противен он ей был, а заступаться за неё никто не хотел. Один Асп подошёл и тряхнул его как паршивого щенка. Посмеялся колдун над пришлым дураком, девушке пригрозил, чтоб на других не засматривалась, и ушёл.                   Заплакала она, стала жаловаться: проходу ей сапожник не даёт, гадости делает, торговать мешает, помощи не у кого просить - отец умер, дома мать больная да ещё трое братьев, один другого меньше. Видя её слёзы, пожалел Асп, что подлецу сразу шею свернуть нельзя - мало кто стоит за ним, как бы хуже не сделать.       А по ночам твари дохлые всё наглее становились. Проснулся раз Асп ночью, в окно выглянул и увидел, что по двору волк бродит. Без шкуры, гниющий, рыщет, в дверь дома скребётся. Взобрался Асп на крышу и увидел, что по всей деревне такие звери бродят - лисы, волки, собаки...       - Обнаглели совсем.       Оглянулся Асп и увидел поодаль, на краю крыши женщину. В плащ закутанную, с лицом белым, как снег, один глаз синим светом горит, второй пустой и мёртвый.       - Мне в людские дела нельзя вмешиваться, но и смотреть на такое не могу, - говорит одноглазая. - Расскажу тебе, как нежить разогнать.       - Смогу ли?       - Сможешь. За край только не заходи, сам таким станешь.       Глянул Асп вниз, на чудищ, губы поджал.       - Вот тебе сказочка. Жил-был один колдун. Ума у него было как у барана, но и упорства столько же. Хотелось ему сил поболее, чтоб его боялись и уважали, потому он выбрал простой путь. Не в лекари подался, не в воины, решил повелевать мертвецами. За то другие колдуны его из своей гильдии выгнали. Глуп был тот человек, спесив и колдовство делал поганое. Стал он некромантию изучать, заклинания переделывать и новые злодейства придумывать. Много людей и скотины всякой замучил, много зла наделал.             Наконец, собрал он всю мерзость какую освоил, и написал книгу. Думал, что всю некромантию знает, но не тут-то было. Захватила его книжка, в себя затянула. Так он и сидел сто лет, ещё сто, ещё двести среди собственных заклятий, сил набрался и в полную одурь вошёл. Всё время искал он выхода, пытался других людишек заманить, чтобы они его освободили. И наконец нашёл дурака, который его обещаниями соблазнился, - женщина указала в сторону погоста. - С дураком справиться нетрудно. Книжку надо сжечь.       Селяне пытались, да не вышло. Теперь сапожник им мстит.       - Не берёт её огонь?       - Берёт. Но не всякий. Злобы в ней столько накопилась, что человеку её и в руки не взять, ежели она не захочет. Ты возьмёшь, у тебя сил много.       - А ну как захватит она меня?       - Подавится.       - А откажусь?       Засмеялась женщина. Страшный у ней смех был, на вьюгу похожий.       - Людские слёзы тебе хуже калёного железа, никуда не денешься. Пора мне, солнце встаёт, - и исчезла, развеяло её ветром как туман.       Наутро пришли люди к Аспу и говорят: утащили ночью собаки девушку-ткачиху, которую он давеча от сапожника защитил. Стали, значит, дохляки людей из домов воровать.       Собрал тогда Асп всех селян и сказал им:       - Прячьте тех, кто оружия не удержит, окна заколачивайте, скотину в дома загоняйте. Всё, что гореть может, водой залейте, чтоб ни искры нигде не выжило. И чтобы ни один из дома не выходил, пока нежить по улицам бродит. Кто порог переступит - погибнет. Времени вам до заката, потом нечисть вернётся. Колдуна сам порешу. Если утром не вернусь, собирайте, что унести сможете, и уходите, насколько сил хватит.       Посуровели селяне, по дворам разошлись. Остался при Аспе один мальчишка-сирота.       - Я, дяденька, знаю, куда гад книжку прячет, - сказал. - Мамка рассказывала, когда в служанках у него ходила. Для тебя книжку стащу.       - За тобой все чудища побегут. Погибнешь.       - Не, - носом шмыгнул. - Я за мамку хочу замстить, замучил её колдун. Она вырвалась, дома померла. Принесу книжку, а ты ему башку оторви. Ты обещал.       Потрепал Асп парня по вихрам, вздохнул. Жалко мальчишку, хоть и дело говорит.       - Дам я тебе свою лошадь. Одного меня она слушается, ни живых, ни мёртвых не боится. С нею не пропадёшь. Как только книгу возьмёшь, она в руки не всем даётся?       - Палкой поддену, в мешок суну.       На том и порешили.       Солнце к закату пошло, когда Асп вышел за околицу к погосту. Много свежих могил увидел, много и разорённых. Обошёл погост, сел на камень, задумался. Получится ли всех тварей перебить? Хватит ли сил, если колдовство в ход пойдёт?       Потянуло холодом, задрожала земля на могилах. Полезли из ям мертвецы один другого страшнее. Все свежие, все без кожи, поломанные, у кого кишки наружу, у кого глаза выдавлены. Замучил их горе-колдун до смерти и после смерти им покоя не давал.       Встал Асп, потянулся, меч достал. Жалко, всех жалко. Селян жалко, что из дома носа не высунут и помощи им никакой. Сироту жалко, что к колдуну за поганой книгой смерти в пасть полез. Девушку-ткачиху жалко, на которую глаз колдун положил. А покойников этих ещё жальче.       И пошёл он косить мертвецов как траву. Ни одному человеку не по силам столько мяса нарубить, сколько он один смог. Час рубил, два рубил, уставать начал, а нечисть всё идёт.       Тут послышался шум со стороны леса и вылетела на поляну огромная чалая лошадь. На спине у лошади мальчишка, у мальчишки в руках мешок.       - Лови! - Крикнул, и мешок Аспу в руки кинул.       Раскидала лошадь мертвецов, потоптала их и понеслась прочь, подальше от страшного места.       Вытряхнул Асп из мешка книгу - толстую, с железными углами, в человечью кожу переплетённую. Смердела книга падалью, ужасом от ней разило. Открыл её Асп и зашипело из неё с ненавистью, грозить стало смертью и посмертием. Мертвяки замерли, приказа ждали. Полистал Асп книжку, скривился и дохнул на неё чистым пламенем.                   Загорелись страницы, завыли, сулить стали силу, власть, бессмертие. Потом стал некромант из книги на помощь звать. Потянулись мертвяки к нему, отмахнулся от них Асп как от мошкары и загорелась вокруг него земля, обращая мертвяков в пепел. Звала книга, тянулись к ней неупокоенные и сгорали дотла. Выскакивали из леса новые твари, из полей выходили, от деревни тащились - и сгорали. Всё шире пламя расходилось, весь погост захватило, все неупокоенные сгорели. Вылетел из пожарища клуб пламени, полетел через деревню, недобитых чудищ испепеляя, погас на лету и обернулся человеком, что себя Аспидом назвал. Помчался Асп в сторону леса - через поле, как только птица могла бы, увидел он, как убегает сапожник и волочёт за собой молодую ткачиху. А за Аспом из каждого дома выходили люди с дрекольём. Увидел сапожник Аспа с мечом, увидел толпу с факелами и вилами и заверещал как заяц. Нож выхватил, схватил девушку за волосы, закричал:       - Не подходи! Кровь ей пущу!       Укусила его девушка, вырвалась и к Аспу бросилась.       - Что делать-то с ним? - Загудели селяне.       - Судите его по совести, - Ответил Асп и отступил.       Подняли сапожника на рогатины, ободрали с него кожу живьём, солью его засыпали и дотла сожгли.       Асп же вернулся к себе и стал вещи собирать. Кто знает, что люди сделают, когда радость их поутихнет. Может, его самого как колдуна и нечисть на вилы возьмут.       Тяжко ему было. Много сил потратил, таких пожарищ ещё не устраивал. Был один способ как истощения не упасть, но не тот. Нехороший способ.       Стукнула дверь, оглянулся Асп и увидел девушку-ткачиху.       - Чего тебе? - Неприветливо спросил.       Отогнать хотел, чтоб ушла. Живой-здоровой ушла. Сама.       - Отблагодарить хочу, - дрожит голос. - Возьми вот, самый хороший плащ тебе принесла. И рубах самых лучших, какие только шить умею.       Принял Асп подарки, отказывать не стал. А девушка всё не уходит.       - Ещё сказать хочу. Я тебя вижу, каков ты на самом деле. Незлой совсем.       - Забудь, что видишь, - ответил ей Аспид. - Не тебе, человеку, такие вещи знать.       Достала девушка нож и порезала себе руку.       - Больше мне дать нечего, - сказала.       Поцеловал Асп рану и платком её перетянул.       - Хватит и этого. Спасибо, добрая девушка.       - Как звать-то тебя? Никому не скажу, откройся только.       - Прости меня, не могу назваться. Меньше обо мне знать будешь, дольше проживёшь. А теперь прощай. Если повезёт, больше не увидимся.       Поклонился и вышел. Во дворе ждал его мальчик, который помогать вызвался.       - Я вам, дяденька, лошадь напоил, - говорит.       - Спасибо, - поклонился и ему Асп. - Не видел ты меня, в какую сторону уехал не знаешь. Повтори.       - Знать не знаю, ведать не ведаю, кто таков, откуда ехал, - отвечал мальчишка, слёзы размазывая.       Поехал Асп притихшей улицей. Вдалеке костры горели, люди мертвечину собирали.             Обернулся - стоят у ворот девушка с перевязанной рукой и мальчишка. Кивнул им, толкнул лошадь каблуками в бока и в мареве скрылся.       Хватились к вечеру человека со змеиными глазами, а нет его. Ни вещей, ни лошади. Уехал. Куда - никто не видел.