Видение

Губы Мерцэллы горели, как раскалённый металл, а дыхание Лайса обжигало её кожу, словно пламя, вырывающееся из глубин ада. Она чувствовала, как её сердце бьётся в унисон с его, их ритмы сливались в один бешеный пульс, который отдавался в висках и заставлял её голову кружиться. Лайс не просто целовал её — он поглощал, как будто хотел выпить всю её сущность, оставив лишь пустую оболочку. Его руки, сильные и уверенные, сжимали её бёдра, поднимая её в воздух, и она ощутила, как мир вокруг них исчезает, оставляя только их двоих в этом безумном танце желания. Он нёс её к кровати, и каждый шаг был словно шаг в пропасть, в которую они падали вместе, не в силах остановиться. Мерцэлла знала, что это неправильно, что они переступают границы, которые нельзя переступать, но её тело не слушалось разума. Оно жаждало его, как пустыня жаждет дождя. Её пальцы впились в его плечи, оставляя следы, которые завтра будут напоминать ей о том, что это не сон. Когда её спина коснулась мягких простыней, Лайс навис над ней, его глаза горели тёмным огнём, в котором читалась не только страсть, но и что-то большее — что-то, что пугало её и манило одновременно. Его губы скользнули по её шее, оставляя горячие следы, и она закинула голову назад, позволяя ему всё. Её руки потянулись к застежкам на его бране, срывая её с плеч, и почувствовала, как его кожа обжигает её ладони. "Лайс…" — её голос был едва слышен, но он услышал. Его взгляд встретился с её, и в этот момент она поняла, что они уже не смогут остановиться. Они перешли черту, и теперь им оставалось только падать, пока не достигнут дна. Лайс оторвался от её губ, его дыхание было таким же прерывистым, как и её. Он смотрел на неё, словно видел впервые, и в его глазах плескалось столько всего, что Мерцэлла боялась утонуть в этом омуте. Он коснулся её щеки, нежно проведя большим пальцем по коже, и этот жест был таким контрастным по отношению к его предыдущей напористости, что её сердце замерло. Она ответила на его взгляд, и в этот момент между ними словно проскочила искра. Она видела в нём не только мужчину, которого вожделела, но и друга, союзника, человека, с которым её связывало что-то гораздо большее, чем просто физическое влечение. Но это "большее" и пугало её больше всего. Не говоря ни слова, он расстегнул её платье, и оно скользнуло ниже, обнажая её перед ним. Мерцэлла почувствовала, как краска заливает её лицо, но она не отвела взгляд. Она позволила ему видеть её такой, какая она есть — уязвимой, желанной, настоящей. Лайс медленно опустился к ней, и их губы снова встретились в долгом, нежном поцелуе. На этот раз в нём не было той безумной страсти, а была лишь тихая мольба, просьба принять его таким, какой он есть, со всеми его демонами и секретами. Мерцэлла ответила на поцелуй, вкладывая в него всю свою любовь и надежду, и поняла, что готова рискнуть всем, чтобы быть с ним.