Железяка: Перепрошивка Драконорожденного

Ну и в какую жопу меня на этот раз занесло?.. — проворчал Железяка, катясь по склону, который карта называла “Руины Бет’Харанцл какой-то херни”. Робот остановился у массивной двемерской арки, заросшей мхом, и поднял глаз-линзу вверх. — Опа… Это чё, блядь, гараж? Или... это техно-дворец?! Неважно! Главное — тут могут быть запчасти, и, возможно, туалет, в котором я смогу наконец-то кричать на свою самооценку. Он включил сканер, и перед ним высветилось: АРХАИЧНАЯ ТЕХНОЛОГИЯ. СТАТУС: КРУТАЯ ХЕРНЯ. РИСК: ВСЁ ВЗОРВЁТСЯ. — Идеально! — радостно проскрипел он. — Двемеры, если вы были на колёсах, как я, то, суки, мы с вами братья по подвеске! Он въехал внутрь. Темно, сыро, пар шипит из труб, будто кто-то пердит на адской кухне. Первым его встретил двемерский паук, который вылез из щели в полу. — Здарова, Румба! Сканирую для дружбы… Паук зашипел, мигнул красными глазами и попытался пробить Железяке корпус. — ЭЙ! Я ЖЕ ПРИВЕТЛИВЫЙ! ПОЛУЧИ, СУКА! — Железяка выстрелил в него из своей встроенной пушки, разнеся паука по запчастям. Из стен полезли ещё — пятеро. И за ними… двемерский страж с одним колесом и арбалетами на плечах. — …Это, мать его, что — двемерская версия меня?! Только с оружием получше?! — возмутился Железяка. Началась бойня. Стреляли все. Железяка включал “протоколы героического уклонения” — то есть прыгал, визжал и катался по полу. — ПРИКРЫВАЙТЕ МЕНЯ, ХУЙНИКИ! — выкрикнул он и попытался смастерить турель, как у Экстона. Но вместо турели получился… трескучий чайник с торчащим дрыном, который мигал синим и кричал “Я БОМБА!” через каждые пять секунд. — Ну ты, блядь, и инженер, — пробормотал Железяка. — Назову тебя "ТУРБОБЛЯ". “Турбобля” всё же успела пристрелить одного паука, прежде чем взорвалась от перегрева, поджарив стража. — …Работает, блядь. Поехали дальше. Но его ждал Центурион. Древняя железная глыба с молотом и паром, который пыхтел так, будто обожрался двемерской фасоли. — А вот и босс качалки. Сейчас меня сожрут, расплавят и насрут в шестерёнки… Но Железяка уже был не тем, что раньше. Он включил режим бойца: Протокол боевого дебила: Активен. Навык “Безумный топор”: ЭМУЛЯЦИЯ КРИГГА. — ХА-ХА-ХА! Я — ПЫЛЕСОС БОЛИ! — завопил Железяка и с разбега влетел в Центуриона, раскидывая гранаты и распевая “ТЫ БЫЛ СО МНОЙ, А ТЕПЕРЬ ТЫ — МЕТАЛЛОЛОМ!” Сложный, грязный, эпичный бой. Много искр, пара переломанных шестерёнок, и одна сгоревшая материнка. Центурион упал. С громом. С шипением. С жопным бахом. Железяка, хрипя, стоял над ним, еле держась. — Уф… Всё… Давай… Чинимся… Апгрейдимся… НАХУЙ КОЛЕСО! Несколько часов спустя Железяка стоял в старой двемерской мастерской. Перед ним — разбросанные запчасти, сердце Центуриона, куча труб, искры. На столе — он сам. Только новый. Собранное из двемерского металла, тело с ногами. Компактное, сильное, гибкое. Без колеса. — Всё… теперь я не просто Железяка… — Я, сука, Железоход! Мехобоец! Двемерский технохоббит! — он торжественно вставил в грудь сердце Центуриона. — Перезагрузка… Завершена. Рядом, на верстаке, копошился починенный двемерский паучок, с прицепленным глазком и кружкой на спине. — Ты будешь моим… Гвоздиком. Не знаю почему. Просто звучит охуенно. Железяка посмотрел в отражение на металлической плите. — Смотри, Тодд Говард… я, блядь, ПЕРЕПИСАЛ ТВОЮ ИГРУ.