О Джимми

Большой коллаб Авторы: я, Сима (Кёрли) (https://vk.com/simarozhkina) и Капи (Аня) (https://vk.com/kapitoshka161) ...Тихий прохладный вечер проходил в медотсеке корабля как обычно. Мирный гул наполнял помещение каким-то ленивым спокойствием, которое не хотелось прерывать лишней суетой. В целом, спешить было некуда, потому Аня сидела за своим рабочим столом и задумчиво глядела на вечерний дисплей над больничной койкой... — ...Аня? Хрипловатый голос Дайске заставил девушку чуть поморщиться и со слабой улыбкой перевести взгляд чуть ниже, на Дайске. Молодой стажёр где-то умудрился схватить ангину, потому ныне лежал пластом на кушетке, иногда покашливая и невинным взглядом смотря то на медсестру, то на дисплей рядом. Бедолаге решительно нечем было заняться, потому, превозмогая боль в горле, тот частенько заговаривал с Аней. Конечно, иногда подобные разговоры немного бесили, но они вносили хоть немного разнообразия в бесконечные дни на корабле. — Что такое, Дайске? Нужны ещё обезболивающие? — Да не, всё окей... Слушай, уже придумала, что подаришь капитану с Джимми? Аня тихо усмехнулась, косясь на две коробки из-под обуви у себя под столом. — Да, уже придумала. — Слу-у-ушай, а покажешь? Шатен присел на кровати и заинтересованно выпучил глаза на девушку, из-за чего её улыбка стала лишь шире. Напомнило то, как она выпытывала у родителей, что же за подарки они приготовили ей в этом году... — А тебе-то зачем? Ты же всё равно в обмене участвовать не будешь. Обиженный такими словами стажёр весь насупился и отвернулся к дисплею, скрестив руки на груди. Медсестру неприятно кольнула совесть. Мда, не стоило давить на больную рану. Тем более, первые несколько дней тот так сокрушался, что не сможет присутствовать на празднике из-за болезни. Но что уж делать, карантин есть карантин. Поразмыслив немного, Аня со вздохом встала и потянулась за коробками под стол. — Ладно уж, не дуйся... только обещай что никому не скажешь, ладно? Дайске мгновенно вскочил с койки, с лицом полным детской радости. — Кляну-..! Только хотел воскликнуть парень, как тут же закашлялся, присев обратно на лежанку. Спустя несколько минут, а также пару стаканов тёплой воды, стажёр уже покорно сидел на койке, с еле скрываемым любопытством наблюдая как Аня ставит на пол те самые коробки и осторожно открывает одну из них. Серую, самую большую, со скромной надписью "Джимми" на краю. Как только содержимое коробки показывается на свет, голова стажёра склоняется на бок в недоумении. — Плед? — Ну, да... Медсестра чуть потупила взгляд, полностью вытаскивая вязаное полотно. К слову, сам плед был не особо обычным. Рисунок на нём образовывал причудливую клеточку из красных, белых и жёлтых квадратиков, расположенных наискосок. Каждая петелька была выполнена с особой аккуратностью, и в целом плед выглядел действительно тёплым и уютным. Дайске подошёл ближе и принялся с интересом рассматривать подарок второго пилота. — Это всё ты сама связала, что ли? Выглядит реально зачётно! Аня чуть смущённо улыбнулась такому комплименту и, скрывая покрасневшие щёки, принялась аккуратно складывать своё творение обратно в коробку. — Спасибо большое... Честно говоря, я начала этот плед вязать ещё на Земле, но когда Кёрли предложил всем обменяться подарками... решила, что он очень понадобится Джимми...Как никак, тот всегда мёрзнет, не дай Бог простудится... Медсестра тяжело вздохнула, а стажёр уже успел по-тихому открыть светло-коричневую коробку с подарком Кёрли. — Ого, а тут шарф и шапка! Так, что тут...."лучший капитан"...хаха, неплохо! Кёрли точно понравится! — Дайске, не трогай руками! Ещё бактерии там оставишь! Бросив плед в коробку, девушка ринулась отнимать у парня бело-синюю шапку с шарфом, укладывая их обратно, подальше от распространителя стрептококка. Тот виновато кашлянул в сторону и отошёл обратно к койке. — Подарки реально прям вообще потрясные! Капитану с Джимом точно зайдёт! Медсестра вздохнула, закрывая коробки и ставя их обратно под стол. — Надеюсь, что им правда понравится... *** Джимми с ужасом пялится на свой рабочий стол. Его взгляд бегает по бумагам, будто бы в попытке за что-то зацепиться. «А, вот же…». Он достает из-под завала крошечный стикер. «Новый Год, в 11:00 в главном зале». По холке бежит мороз. Ну кто же знал, что Джим про это забудет, кто же знал. Нужны подарки, поздравления. Благо, всего лишь два – Свонси и Дайске сразу предупредили, что не придут. В голове настоящий бардак, как и на столе. Откуда сейчас-то он найдет подарки? Может, всучить что-то из своего старья? Взгляд упал на кружку «Джон всегда прав!» только «Джон» было зачеркнуто и написано «Джимми». Забавно. Интересно, в Кёрли оценит такое? Аня? Ну попал же он. Надо было на руке что ли выцарапывать, чтобы не забыть… Но сейчас вертеться уже поздно. Если не придет в главный зал – так эти оба наведаются прямо в каюту. Придет с пустыми руками – весь год будет чувствовать, как ноша вины давит на плечи. Завтра день сранных чудес. Надо эти чудеса как-то исполнять. В три часа ночи, имея у себя целое ничего. Ну, бывало и хуже. Джимми стал открывать все шкафы, ящики, заглядывать под стол и переворачивать одежду, что валялась на полу. Улов негуст: цветные скрепки, офисные кнопки с пластиковой шапочкой, забытый под столом бутерброд и куча бумаги. Может им журавлей наделать из документов? Мужчина вцепился в волосы и стал дергать ногой. Что из всего этого можно смастерить? Ничего. Поэтому надо было выдвигаться из каюты и проверить еще одно место, где и будет происходить вся эта новогодняя магия. Джимми сгреб себе в руку скрепки и кнопки и поспешил в отсек с криокапсулами. Там рассыпал всю эту красоту на стол и принялся копаться в ящиках. Куски проводов, инструменты. Сойдет. Смотря на молоток в руке, помощник капитана что-то прикинул и убежал обратно к себе, все же притащив свою кружку. Завернул ее в свою одежду, чтобы не разбудить весь Тульпар и треснул. Высыпал осколки на тот же стол и принялся за провода. Сорвал изоляцию, начиная тащить из них медь. Пальцы спасибо не сказали – все покрылись мелкими царапинами. «Зараза». Но Джимми продолжил. Итак. Теперь на столе: скрепки, кнопки, осколки от кружки, медная проволока и немного капель крови. Дальше… Надо думать. Мужчина нырнул под стол и вытащил еще один ящик. Зажигалка, пиво, одежда. Личные вещи. На лице глупая улыбка. Настолько, что Джимми даже пугается. Наверное, он и дальше будет тратить свою кровь на эти дурацкие подарки. Но с пустыми руками он завтра не явится. Джим берет осколки и осторожно убирает молотком острые части, скалывая углы. Получились какие-то многоугольники. Вроде даже симпатично. Стал делать куски мельче – раздробил цельные фрагменты на несколько мелких прямоугольников и стал обматывать их медной «косичкой», которую предварительно сплел из остатков провода. Получилось что-то вроде подвески из вытянутых белых кусков фарфора. Похоже на племенные украшения, будто бы кто-то из экипажа вернулся с охоты и нацепил на себя зубы хищника. Симпатично. Если смотреть издалека. И не знать, чем это было раньше. Это Ане. Пальцы уже горели – Джимми умудрился поцарапаться обо все, что только можно. Дальше он снова взял провода – на этот раз больше и стал вытаскивать медь. Когда все было готов, скрутил её до состояния плотного каната, сгибая в полукруг, а потом вновь глянул в коробку с вещами. Пиво. Джимми даже хихикнул. Мозг действительно работал лучше ночью. Он открыл бутылку, а цветную крышку вплел в середину, меж проволоки так, чтобы она частично показывалась и плотно там сидела. Получился своеобразный «браслет». Еще и регулировать его можно – на любую руку налезет. Что-то еще… Парень глянул на свои творения, сделанные кровью и потом, а потом на скрепки и кнопки. Ну что же, он зря их тащил? Теперь нужна зажигалка. Джимми продолжил творить – оторвал пластиковые шляпки от кнопок, сложил их в кучки по цветам – голубой, желтый, зеленый. Рядом положил такие же скрепки. «Похоже на…» в голове происходил мыслительный процесс. Со скрежетом. Потом мужчина глянул на зажигалку и щелкнув ей, поднес к голубой шляпке. Пластик плавился и бурлил, пока Джимми пытался его размять пальцами и придать какую-то определенную форму. Больно. Очень. На пальцах точно останутся волдыри. Если не сегодня – так завтра. Всем на потеху. Наконец, он сделал что-то вроде овала с округлой частью сверху. По сути, просто смял пальцами острые края. Дальше Джимми начал крутить вокруг застывшего пластика голубую скрепку и все – получилось что-то вроде собачки. Если включить воображение. Хвостик, лапки и ушки из скрепки. А тельце из шляпки. Нагрел медь и проделал в тушке дырочку. Теперь подвеска. Или брелок. Тоже самое мужчина проделал с зеленой и желтой. Пальцы уже не гнулись, когда бедняга скручивал лески, смотря на троих щенят. Немного сожженные, воняющие горелым пластиком, уродливые, но его. Уже почти как дети. Родные. Наконец, все было готово. В руках у Джимми – три браслета с собачками – зеленым, голубым и желтым щенками, крупный браслет с пивной крышкой по центру и ожерелье из кружки и провода. И почему он не пошел в современное искусство? Его бы с руками оторвали. Единственный минус – эти самые руки. Все в порезах и ожогах. Осталось дождаться завтра. *** Кёрли крутится на стуле. Тренировки на Земле не прошли даром, и такие выходки мозг не перегружают. Но и работать в заданном направлении не заставляют. Капитан битый час ломает голову над подарками для Ани и Джимми. Старается не думать о том, что следовало задаться этим вопросом гораздо раньше. Возможно, в космос ему стоило взять что-нибудь приятное с Земли. Любимые другом "Слим Джимз" и... что-нибудь для остальных. Он этого не сделал — ожидаемо отвлекся на мысли важнее Рождества: тренировки, документы, подготовки к вылету. Вероятно, стоило отпраздновать все предстоящие праздники заранее, собравшись коллективом в каком-нибудь баре. Тоже не получилось, когда Свонси рассказал про свою завязку. На Земле ничего не вышло, что говорить про пространство за ее пределами — тут ни магазинов, ни баров попросту нет, и люди живут не в таком далёком будущем, чтобы уметь материализовывать предметы из воздуха. Мысли тоже отказываются появляться из ниоткуда. В голове — пусто. Даже перекатиполе там не скачет — не даёт и шанса подумать о том, что из него могла бы получиться неплохая соломенная шляпка дл я коллег. Ситуация патовая.Кёрли задумчиво грызет колпачок ручки. Два листа бумаги лежат на столе смятые — попытка кэпа вспомнить, что такое оригами. На большее он не способен. Проще Тульпар поднять в космос, чем сложить бумажного журавлика. Кёрли открытка из макарон в начальной школе и та далась с огромным трудом. С тех пор его "рук" в "рукоделии" не было. И он уверен, что никто на корабле не будет на самом деле что-то мастерить — вряд ли у кого-то нашлось время или необходимые умения. Наверняка, они такие же бездари, как и сам Кёрли. Значит, из-за подарка можно особо не волноваться. Становится чуть легче, и Кёрли крутится на стуле уже с менее напряжённым выражением на лице. Однако, над подарками все равно необходимо подумать. Мужчина прикрывает глаза и размышляет: что он может подарить... экипажу. Подарить экипажу как... капитан... Подарить как... руководитель. Идея!Она звучит, как лязг заработавших в голове шестеренок, выглядит яркой, как искра, и пахнет, как огонек, слабой гарью. Наконец-то, мысль.Кёрли обращается к письму. Рукодельник из него никудышный, но болтун — завидный. Смятый листок превращается в черновик, на котором Кёрли спешно выкорябывает слова едва пишущей черной ручкой. Выходит складно, кэп даже улыбается сам себе. Запятые из-под его руки выходят лихие, с большими хвостиками, а точки — резкими и уверенными. Абзацы четко встают друг под друга, а красные линии придают и так формальному тексту ещё более деловой вид. Немного полировки да переписать бы на чистый лист — и вуаля! Не так и страшно! Такой подарок не грех вручить, не грех такому обрадоваться и уж точно не грех таким погордиться! Кёрли полчаса возится с черновиками и ещё пятнадцать минут занимается переписыванием текстов на чистые листы. Решает те никак не украшать — всё-таки, официальный документ. Ну, почти. Он аккуратно складывает листы так, чтобы написанное скрылось внутри, и осторожно помещает их в карманы. Один в левый, другой — в правый. Выходит из каюты и направляется в главный зал. ***...Наручные часы отсвечивают цифры 10:40, пока Аня немного напряжённо идет главному залу с двумя коробками из-под обуви, что были неумело перевязаны нитками для вязания и кое-как украшенные вырезанными звёздочками из завалявшейся бумаги. Конечно, можно было бы придумать украшения и пооригинальнее, но про это она вспомнила только когда до собрания оставался час. Впрочем, не беда. Главное, чтобы сам подарок понравился... наверное. Когда она входит внутрь, в главной комнате никого не оказывается. Аня неловко оглядывается и облегчённо вздыхает. — Ну и хорошо. Хотя бы не опоздала... Она тихонько садится к общему столу и, положив принесённые подарки друг на друга рядом со стулом, принимается терпеливо ждать остальных, временами проверяя содержимое коробок и поправляя их расположение. Кёрли приходит ровно в назначенный час, в одиннадцать. К его удивлению на месте уже находится Аня. К его бо́льшему удивлению она находится в зале не одна, а в компании двух коробок. «Вот блин» — чуть не срывается с губ капитана вместо приветствия. Если в коробках не такой же подарок, как у него — он войдёт в историю, как самый неоригинальный капитан галактики. — Не знал, что Санта летает так высоко, — смеётся Кёрли и подходит к столу. — Добрый вечер, Аня. Аня неловко приветствует его и тут же обратно утыкается глазами в стол, тревожно перебирая пальцами и размышляя о том, что же подарят остальные. Кёрли садится рядом и смотрит на коробки так опасливо, будто те норовят его укусить. Выглядят большими, при параде — украшены. Горделиво восседают на столе и всем видом говорят, что таят внутри что-то такой цены, до которой Кёрли с его бумажками не добраться. Капитан проводит руками по комбинезону, хрустя листами в карманах — чтобы Аня вдруг не подумала, что он пришел с пустыми руками — и сцепляет пальцы в замок в ожидании Джимми. Джимми точно не будет тратить время на хэндмэйд. Даже сейчас, Джимми припаздывает. За спиной – его творения, а впереди – дверь главного зала. Шатен заходит, немного мнется и садится за стол, смотря то на Аню, то на Кёрли. И не дожидаясь каких-либо пламенных речей, кладет напротив женщины подвеску с осколками и браслет с синим щенком, а капитану всучивает желтого щенка на проволоке и «пивной» браслет. Сам Джимми демонстративно надевает на запястье украшение с зеленой собачкой из кнопки, показывая, что они парные. И с каким-то ужасом ждет, когда же экипаж начнет смеяться. Руки прячет под столом и сжимает пальцами штаны. Волнительно. Будто бы поделка из детского сада. Зря. Зря. Зря он сюда пришел. Надо свалить, пока еще никто ничего не сказал. От напряжения мозг Ани уже готов лопнуть прямо в черепе, пока... перед ней не оказывается что-то похожее на ожерелье из белых кусочков фарфора и браслет с чем-то вроде голубой собачки. Они оказываются перед ней настолько неожиданно, что медсестра кое-как успевает понять, что данный подарок от Джимми. Медсестра Тулпара глядит на творения перед ней, прежде чем притронуться к ним. По выражению её лица сложно сказать, нравится ли ей то, что она видит или нет, но что было понятно точно — такого она не ожидала. Девушка осторожно берет со стола сначала ожерелье, а после и браслет, с интересом рассматривая их. Что уж сказать, работа сделана на славу, даже если материалами были лишь осколки фарфора, медная проволока да канцелярские кнопки. При очередном взгляде на фарфоровое украшение, глаз девушки цепляется за маленькую капельку запёкшейся крови на одном из осколков. Она заставляет Аню с неожиданной для себя нежностью улыбнуться и спросить, не отрывая глаз от своего подарка: — Сам смастерил, да? Говорит она без какого либо упрёка или усмешки, наоборот. В голосе чувствуется доброта и уважение к мастеру поделки. Не дожидаясь ответа, медсестра вновь говорит: — Очень красиво получилось! Спасибо большое, Джимми! С этими словами, ожерелье и браслет оказываются на шее и запястье медсестры, а сама она почти буквально светится от счастья. Куда-то исчезает та самая неуклюжая медсестра грузового корабля Тульпар. Сейчас это просто полная благодарности скромная девушка по имени Аня, что получила один из лучших подарков на Новый год. И лишь один факт заставляет эти подарки становиться ещё более драгоценными — ей никто и никогда раньше не дарил украшения... Когда Аня притрагивается к украшениям, мужчина задерживает дыхание. Она сейчас засмеётся. Или выкинет. Решит, что это уродливый мусор или... Стоп, что? «Очень красиво...?» Скала с плеч, облегченный выдох... Джимми прячет легкую улыбку за ладонью, кратко кивая. — Рад, что тебе понравилось. — едва слышно отвечает он, пытаясь понять, как спрятать руки. Куда деть целого себя за этим столом. Как перестать глупо улыбаться, краснеть и сжимать челюсть. Что-то такое закрутилось в груди и стало греть. Радость, гордость. Наверное, это было именно оно. "Предатель" — думает Кёрли, когда Джимми передает ему то, что сделал собственными руками. Теперь он точно в пролете. Кёрли следует примеру Джимми и надевает на руку браслет, только потом разглядывает, что на него налеплено. Жёлтый пёсик, с зеленоватыми пятнышками от гари и небольшими черными вкраплениями тут и там. Рефлекторно вторая рука тянется к груди и нащупывает под футболкой кулон. Жест, очевидный только для Джимми.— Какой... хороший мальчик, — улыбается Кёрли и изучает поделку со всех сторон.Подушечками пальцев он касается проволочных ушек и хвостика, легко и осторожно, чтобы вдруг не погнуть и не сломать. Капитан поднимает глаза на Джимми. В тех — не начальниково любопытство, а знакомый с детства дружеский блеск.— Я думал, ты перестал этим заниматься! — признается Кёрли и поворачивается к Ане. — Джимми в детстве очень много мастерил! Однажды сплел мне браслет и, — Кёрли вдруг отмахивается, — ай, ладно, долгая история с этим браслетом. В другой раз! — Кёрли поворачивается обратно к Джимми. — Подумать только... Ты все ещё делаешь что-то руками...А реакция Джимми все та же, как в детстве — лицо напряженное, проступающие желваки и взгляд, фокусирующийся на чем угодно, кроме своего подарка. Кёрли вдевает руку в браслет. Украшение не самое уступчивое и широкое запястье пропускает неохотно. Царапает концами проволоки кожу, а пивная крышка так вообще ту сдирает, оставляя после себя светлые белые полосы на руке. Кёрли не морщится — чтобы не спугнуть Джимми — и молча продолжает всовывать свою руку в браслет. Получилось! Кёрли двигает обоими запястьями, один браслет брякает, второй — звенит. Капитан удовлетворённо хмыкает.— Меня всегда удивляла твоя способность, Джим, делать такие вещи из г... — капитан оборачивается на Аню и решает мысль перефразировать. — подручных средств. И я рад, на самом деле рад, что ты это хобби всё-таки не забросил. Это, — он поднимает руки на уровень глаз, — я точно не потеряю. Обещаю. Спасибо тебе, дружище! Джим напрягается сильнее и трет руками щетину, делая вид, что... Она наверное, чешется. Взгляд следует за рукой Кёрли, уши вслушиваются в каждое его слово. Твою ж... Надо же было сказать что-то настолько личное при Ане... Шатен сглатывает, тушуется и втягивает голову, пытаясь куда-то спрятаться. А ощущение, что сейчас все прожекторы направлены прямо на него. Вот же... Подстава. Надо было ограничиться просто поздравлениями для этого засранца. От слов приятно, но не как от комментариев к Ане. Удовольствие и гордость меняется на горящее смущение. Такое сильное, что Джимми спиной съезжает на стуле вниз, руками вцепляясь в собственные плечи. «Замолчи, замолчи, замолчи!». Мужчина шумно выдыхает, кратко смотрит на Аню с лёгким испугом. Потом обратно на капитана.Взгляд теперь такой напряженный, кричащий и все еще очень-очень смущенный. «Мы не наедине. Какого черта ты говоришь?» Мужчина снова трогает подбородок, щеки и губы, пытаясь согнать бордовый румянец. Паралельно еще и ледяной пот. – Пожалуйста… — выдавливает он закусывает собственный язык, чтобы не сказать что-то ещё, что может оказаться настолько же неуместным, как и слова Кёрли. На лице неловкая улыбка, из-под губ выступают зубы. Немного похоже на оскал. «В следующий раз получишь от меня толькоугольки». Пожелать приятелю прочих неприятностей на праздник не позволяет Аня. Посчитав, что процесс дарения может продолжиться, она прокашливается: — Я подумала... на Тульпаре довольно холодно. Дайске уже успел ангину подхватить... в-в общем, с Новым годом! — с этими словами она вручает подарочные коробки мужчинам. Джимми неуверенно берет в руки коробку с бумажными звездочками. Что там может быть? Только уголь, учитывая поведение помощника, а уж тем более его мрачные мысли по поводу праздника. Еще и «холодно на Тульпаре». Портативный подогреватель? Было бы здорово. Последнее время мужчина и правда все сильнее и сильнее кутался в свою форму, но это едва ли помогало от внезапной дрожи или стука зубов. Однако коробка была подозрительно легкой. Он задержал дыхание и осторожно развязал нить, а потом приподнял крышку. — Это...? — и когда только Аня успела что-то купить? Стоп. Джимми вглядывается в стяжки и проводит по ним пальцами, а потом полностью разворачивает на коленях плед, начиная с интересом рассматривать узор. Ручная работа. Теперь за свой подарок становится стыдно еще сильнее. Аня так старалась, сделала такую красоту, а Джимми разбил кружку и связал её осколки проволокой. Он сначала просто набрасывает подаренный плед себе на плечи, а потом подтягивает ноги ближе и кутается полностью, превратившись в небольшой кокон. Смущенный и слегка хмурый. Кёрли заинтересованно вытягивает шею, когда Джимми открывает свой подарок. Мысль проскакивает та же — «и когда Аня успела это купить?» — пока не приходит идентичное осознание. Кёрли прикусывает щеку изнутри, когда Джимми вытаскивает из коробки связанный плед. В горле от такого подарка — даже чужого — пересыхает. Кёрли оборачивается на Аню и смотрит на неё огромными глазами, будто она не связала плед, а сказала ему, что Земля плоская. — Не знал, что ты такая мастерица. — шатен берет цветастый край в свою руку и продолжает рассматривать стяжки и узелки, поглаживая ткань пальцем. Красиво. — Спасибо. — несмотря на скромную благодарность, по Джимми было видно, что подарок ему нравился просто безумно. И дрожь с плеч сразу спала, и щеки румянцем налились. Приятно знать, что для него старались. Сказать, что Аню будто кто-то подменил на этот Новый год — значит не сказать ничего. Такой счастливой она не была уже очень давно. Но и признаваясь честно, не каждый день увидишь, как обычно крайне серьёзный и мрачный второй пилот вот так по-детски кутается в подаренный плед. Медсестра бы наверняка соврала, если бы сказала что ей не по нраву реакция мужчины. Это было видно хотя бы по тому, как губы расплылись в нежной улыбке, наблюдая за тем, как смущённый Джимми рассматривает её кропотливую работу. Где-то в груди тихой свечкой мерцает гордость за свой труд. В кои-то веки она правда довольна результатом своей работы. И нет уже того волнения и тревоги, что сопровождали Аню, когда она только вошла в общую комнату, а благодарность мужчины и вовсе заставила медсестру довольно усмехнуться. — Рада стараться! Когда прилетим обратно, может, свяжу еще что-нибудь. Нитки у меня ещё остались! — уверенно кивает Аня и, будучи абсолютно довольной текущим положением дел, откидывается на спинку стула. Хотелось насладиться этим моментом чуть-чуть подольше, а желательно чтобы он вообще никогда не кончался. Пожалуй, самая волнительная часть этого Нового года — ожидание реакции на еë подарок от Кëрли. Она думала об этом ещë с самой идеи связать ему шапку с шарфом, но вспомнила об этом, когда Кëрли с любопытством заглянул в коробку Джимми. «Вот же блин!» — чуть не вырвалось у медсестры, но она вовремя прикусила губу. Взгляд в панике метается по комнате. Может, сказать ему, что его подарок ещë не готов, а это — просто чтобы с пустыми руками не приходить? Нет, так хуже будет! Словно она вспомнила про него в последний момент. Руки Кёрли поспешно тянутся к собственной коробке, осторожно развязывают веревку и снимают крышку. О чëрт, он открывает коробку! Кёрли ожидает и у себя обнаружить стеганное одеялко, закутаться в него по примеру Джимми, и поэтому стопорится, когда обнаруживает в своей коробке нечто иное. Меньшее в размерах, большее в количестве. Он вытаскивает из коробки бело-синюю шапку и, запуская внутрь той руки, слегка растягивает. — Ха, — он усмехается. — Правда, что ли? Шапка? Мне? – Н-ну, да... И-извини, просто н-немного не хватило времени на второй плед... Н-но я свяжу его чуть позже! Скорее всего как раз, когда мы долетим, он будет готов... Блин, Джимми же тоже тогда нужен будет шарф с шапкой... Т-тогда, наверное, надо это как-то по времени распределить... Эх, угораздило же меня вам разные подарки связать... – с каждым словом Аня всë ниже склоняет голову, вновь утыкаясь в стол с растерянным выражением лица, пока капитан напяливает еë творение на себя. Мельком взглянув на того, девушка хоть и немного, но успокаивается. Что ж, с цветом и размером она явно не прогадала. – Аня, о чем ты? Я очень рад! Наоборот, здорово, что ты связала нам разные подарки! Мы бы подрались, если бы оказались в одинаковом. – Кёрли подмигивает. Кёрли осторожно надевает шапку, затыкая под подарок непослушные волосы. Поворачивает голову сначала к Джимми, потом – к Ане, в немом вопросе «Ну, как я выгляжу?». Улыбается, как дурак, потому что знает, что наверняка выглядит глупо. Похож на тех самых богатых друзей родителей с лыжного курорта, которых Аня видела, будучи совсем маленькой. Она смущëнно улыбается и показывает моднику большой палец, крайне высоко оценивая его внешний вид. — «Лучший капитан», — читает Кёрли на небольшой бумажке, лежавшей между шапкой и шарфом. Он прикусывает губу и смотрит на Аню. Отмахивается и щелкает языком. — Брось… — отвечает, спустя мгновение: — Спасибо, Аня. Мне приятно, что ты так думаешь. Капитан выуживает из коробки шарф той же цветовой гаммы и такой длины, что шею им можно обвязать чуть ли не три раза. Он так и поступает и сидит закутанный в мягкие вязанные вещи, как пришедший с улицы полярник. Честно говоря, про «лучшего капитана» Аня хотела написать на шарфе, но увы, буквы пошли как-то криво и в итоге сложились в существующий ныне узор. Но донести свою благодарность Кëрли всë же хотелось, потому не оставалось ничего, кроме как положить небольшую записку между шапкой и шарфом. Но даже несмотря на такой прямолинейный подход, Аня всë равно неосознанно заливается пунцовым цветом от реакции капитана. Как же не хватает пледа для себя, чтобы спрятать своë смущение куда подальше, также как и стыд с неловкостью. — Не хватает варежек, — в шутку сетует Кёрли и двигает пальцами. — Может, на какой-нибудь другой праздник, а? — он подмигивает Ане. — А, варежки...? К-конечно! Я хотела их сразу связать, но немного боялась, что не угадаю с размером руки... обязательно свяжу вам обоим по полному тëплому комплекту! — вновь эта неловкая улыбка, которую никак не получается подавить. Нда, приспичило же ей сделать этим двоим именно вязанные подарки. Нет бы, например... Агх! Уж что угодно было бы лучше стыда, испытываемого Аней сейчас. Хотя... реакция Джимми всë равно остаëтся бесценной. Джимми, будучи спрятанным в плед, следит за капитаном и тихо посмеивается. «Да, комплект не целый». Капитан надвигает подаренную шапку на лоб, а половину лица прячет за шарфом. Стыдно. Стыдно, что его подарок нельзя на себя надеть и покрасоваться им перед другими. Стыдно, что на свои подарки и Джимми, и Аня убили так много времени и сил, а он остался доволен своей часовой затеей. — Ну-с, видимо, теперь моя очередь… — кэп выпрямляется и достает листы из карманов. Выпрямляет их пальцами и несколько раз прокашливается. — Я подумал, что от лица капитана могу «подарить» вам рекомендательные письма. Стоп, что? Рекомендательные письма? Медсестра поëживается на своëм стуле и ещë больше жалеет об отсутствии пледа. Вот бы спрятаться туда с головой, а ещё лучше, провалиться под землю. В этот самый бескрайний космос, подальше от этой неловкости. Джимми уже хотел было что-то сказать, но громко икнул. Наверное, слишком громко. — «Рекомендательные»? Нас только что уволили на Новый Год? Аху- — Что? Нет, нет, конечно нет! Скажешь тоже, Джим! Мне просто захотелось написать вам приятные слова! — Кёрли усаживается поудобнее. — Я знаю, что вы оба не спешите себя хвалить. Поэтому, чтобы мои слова не искажались вашими голосками в голове, их прочитаю я! Ну, еще я единственный, кто может разобрать свой почерк. Кёрли раскрывает один лист и выпрямляет его руками. — Начнем с… Ани. Ладно, надо просто это выдержать, сказать скромное «спасибо» и можно убегать к себе в медблок к хрипящему Дайске. Кёрли еще раз прокашливается и поворачивает корпус к медсестре. Говорит громче: — Настоящим письмом подтверждаю, что Аня работала на грузовом космическом судне «Тульпар» в должности медсестры. В её функции входило оказание первой медицинской помощи в экстренных ситуациях. Девушка стоически вздохнула и снова уперевшись взглядом в стол, начала вслушиваться в текст письма. Начало было весьма формальным, как и всë остальное связанное с Кëрли. Но вот продолжение… — Например, когда Дайске уронил Свонси на голову гаечный ключ. После разводного ключа и отвертки. Также Аня обеспечивала основной уход за пациентами, как в тот раз, когда Дайске отхватил три подзатыльника и пять, извиняюсь, «поджопников» от Свонси… Аня также вела пристальный контроль за психологическим состоянием пациентов и оперативно доносила до меня полученную информацию. Она в первые же минуты сообщила мне, что Джимми признался, что не отличает лево от права. — сам Кёрли не выдерживает и смеется. Джимми тоже усмехается от случая «собственной дезориентации в пространстве», выкрикивает в небольшой паузе «Эй!» и продолжает слушать. Со стороны, могло показаться что с медсестрой явно было что-то не так. Еë еле заметно трясло, а лицо приняло крайне неоднозначное выражение. И всё это из за отчаянных попыток сдержать смех, с чем она пока справлялась. Однако все эти старания увы оказались бесполезными, ибо когда капитан доходит до ситуации с Джимми, Аня всë же прыскает от смеха, скрывая лицо в ладонях. «Это полный провал. Теперь полным вязанным комплектом точно не отделаюсь», звучит где-то в сознании, пока девушка продолжает тихо смеяться под пламенную речь капитана. Уж чего Аня точно не ожидала, так это того, что Кëрли вообще вспомнит эту дурацкую ситуацию. Не говоря о том, какой дурой она себя тогда почувствовала, когда вообще поняла что Джимми так «пошутил». — Ответственный подход к делу не позволил Ане отнестись к этой шутке несерьезно! Аня показала себя инициативным и добросовестным сотрудником! Джим закусывает губу и продолжает следить и слушать. Интересный, однако, подарок. Ой, это же значит... Что до него тоже дойдет. Мужчина подтягивается на стуле, садится уже нормально и болтает ногами. Волнительно. Не дай бог, там опять будет что-то личное. Или пусть? Все равно на это он уже не повлияет. Остальную часть письма Аня слушает не так внимательно, но это не умаляет того эффекта, что оно производит на несчастную медсестру. Ныне она уже не отказывает себе в тихих смешках при воспоминании о нелепых ситуациях на борту Тульпара. Позориться больше уже некуда… — Её бескомпромиссная преданность коллегам, профессиональная компетентность и добрые отношения с экипажем сделали её ценным членом нашей команды. Каждый день она находит время, чтобы выслушать и успокоить четырех мужчин, в разной степени страдающих идиотизмом! Восемь попыток поступить в медицинский институт говорят об исключительной решительности и энтузиазме! Профессиональные и личностные качества позволяют рекомендовать Аню как грамотного сотрудника и отличного друга. Подпись: капитан Кёрли. Постскриптум: с Новым годом! Капитан смущенно улыбается и передает Ане бумагу. Аня все с той же смущëнной улыбкой принимает письмо, аккуратно складывая его на коленях. — Спасибо огромное за такой подарок! Теперь уж я точно задолжаю нашему дорогому капитану плед с варежками. — Аня снова усмехается и бросает взгляд на прочитанный только что текст. О лучшем подарке она и мечтать не могла. Впрочем, о чëм вообще она могла мечтать в этот Новый год? Неважно. Главное, что сейчас она даже более чем довольна своими подарками, а уж тем более коллегами, что окружают еë сейчас. Кёрли раскрывает второй лист и поворачивается уже к Джимми. Взгляд теплеет и будто бы говорит: «Вслушайся, придурок, в мои слова и поверь им». «Придурка» Джимми точно разглядит в выражении лица лучшего друга —они с юношества умеют оскорблять друг друга в шутку без слов. Начало у таких писем одинаковое, ты не обессудь, — Кёрли пожимает плечами и начинает зачитывать свой текст: — Настоящим письмом подтверждаю, что Джимми работал на грузовом космическом судне «Тульпар» в следующих должностях: второй пилот, отличный советник, любимый товарищ и мой лучший друг. В его функции входило пилотирование грузового судна, мастерское маневрирование между, цитата: «ебучими космическими камнями», а также ежедневная проверка капитана корабля «Тульпар» на стрессоустойчивость, быстроту реакции и тривиальные знания мира. — Кёрли поднимает глаза на Джимми. — Это когда ты по плечу меня бил и щелбаны ставил за неправильные ответы. Я на всю жизнь запомнил столицу Литвы — Виль-нюс! — Кёрли отсмеивается и возвращается к чтению. — Занимая должность второго пилота, Джимми никогда не позволял капитану забывать о важности отдыха! Он также всегда был готов выручить и выслушать, когда капитану это было необходимо, — Кёрли и сам не замечает, что его голос становится грустней и тише. — За прожитые вместе годы Джимми смог зарекомендовать себя в качестве отличного друга, мастера вождения не в самом трезвом виде, короля полемики, профессионального выпивалу, несравнимого шутника и пранкера, а также двадцатикратного чемпиона в игру «Я вижу…»! «Ну вот, теперь твоя очередь. Давай, соберись. Ты кремень, ты камень, ты мужик. МУЖИК, СУКА!» Но нет. Каким бы мужиком не был Джимми, сердце у него все же не ледяное. И тает оно почти что с первых слов. "Никто же не увидит, если я..." Он украдкой вытирает глаз мягким уголком пледа, влажно шмыгая носом. Не увидели, но точно услышали. — Ой, — Кёрли вдруг осекается. — Тут надо было еще про прятки приписать… когда я тебя три часа искал по району, а ты в канаве со сломанной ногой лежал… — капитан мотает головой и дочитывает письмо: — Профессиональные и личностные качества Джимми позволяют рекомендовать его не только как грамотного сотрудника, но и как профессионала, готового взять на себя груз ответственности капитана космического корабля! — гордо заявляет Кёрли и скромно добавляет: — Подпись: капитан Кёрли. Постскриптум: с Новым годом! Кэп передает бумагу Джимми. Помощник хватает бумагу и прячет куда-то к себе, хлопая мокрыми глазами. — Ну ты и... — Джимми не договаривает и хохочет. Кёрли и так все поймет. Капитан кивает и улыбается, принимая на себя ношу страшного оскорбления, невербально посланного в его адрес Джимми. — Такой уж я, да… Троица сидит за столом и наперебой благодарит друг друга за подарки, оказанное внимание. «Ожерелье очень милое!», «плед, кстати, и правда хорошо греет!», «пёс — точь в точь копия моего!», «за исключительный энтузиазм в письме — спасибо», «шарф такой мягкий!», «ты искал меня больше трех часов, кстати…». Аня решает сообразить всем по чашечке кофе, пока Кёрли пытается рассказать историю из их с Джимми жизней. — А помнишь, как… — Нет, это не рассказывай. — Ладно, тогда, может, ту, где ты… — Нет, она неинтересная. — Ну… — Нет! — Мне рассказывать тогда нечего! Аня хихикает и ставит кружки на стол перед мужчинами. Отходит к кухне и в одном из ящиков достает уже кем-то открытый пакетик с маршмеллоу. В нем осталось меньше половины, но на троих должно хватить. — Тогда давай я расскажу. — …Ту историю, где с меня при всем потоке штаны слетели? Джимми прыскает со смеху и чуть не расплескивает на стол кофе. — Да. Она моя любимая. Кёрли вздыхает. Мягким жестом отказывается от маршмеллоу и делает глоток. — Ладно. Но важно помнить, что это было десять лет назад! — Да-да, ага… — Джимми ставит свой стул между стулом Ани и Кёрли. Пересаживается на новое место и немного неловко закидывает один конец пледа на плечо Кёрли, второй — на плечо Ане. Они понимают его без слов, оба покрепче берутся за уголки одеяла и подсаживаются ближе. Джимми устраивает локоть на втором плече друга, чуть ли на того не ложась, а второй рукой осторожно приобнимает Аню за укрытое плечо. Старается, чтобы все это выглядело не иначе как по-дружески. Он убеждается, что все сидят удобно, делает еще один глоток кофе и с хитрой лыбой начинает: — Короче, дело было так…