Моя точка невозврата

Уже не успеваю отражать непростительные заклинания. Дезиллюминационные чары постепенно теряют действие. Просто бегу по прямой, никого из авроров не видно — ни убитых, ни живых. Только я под градом заклинаний темных магов. Черт. Зачем вообще нужны напарники? Честно, никогда не понимала. Ни сейчас, когда мы договорились с Сэмом, что он меня прикроет сверху с часовой башни, ни тогда, когда в школьное время я оказывалась на парных дуэлях. Всегда чувствую некую ненадежность, хотя я понимаю, что это лучше, чем ничего. Но конкретно сейчас от своего напарника — аврора — я получаю исключительно ничего, как будто бы он просто взял и трансгрессировал с места битвы. — Протего! — кричу я уже хриплым от дождя голосом. Это уже пятое неотраженное напарником тёмное заклинание за последние 15 минут. Странно, обычно всё проходит относительно по плану, но именно сейчас моя древняя магия подсказывает что-то нехорошее. О да, за последние 5 лет я немного освоила прорицание, и моё колдовство позволило мне смотреть не только уже известные события прошлого, но и заглядывать в ближайшее будущее. Конечно, я освоила это не сразу. После того как моего одногруппника Себастьяна заточили в Азкабан — эту злощастную тюрьму, все мои успехи по использованию разного рода магии резко снизились. Я очень злюсь на себя за то, что не могла контролировать эмоции и нормально развивать своё мастерство после тех событий. Как будто все заклинания стали осваиваться гораздо тяжелее, палочка не слушалась, древняя магия на время и вовсе пропала. Я не хотела и не хочу связывать это с тем, что после последней встречи с Себастьяном она пострадала навсегда. Я всё-таки стараюсь думать более позитивно. Сейчас было бы очень кстати, чтобы я хоть немного «сосредоточилась» и могла увидеть, где мой напарник будет через пару минут. К сожалению, в таких стрессовых ситуациях моё личное «окно в будущее» ограничивается только неприятным предчувствием, что случится что-то плохое. — Да что это уже такое… ублюдки, — я протираю краем свитера свою мокрую от капель дождя палочку, — может, кто-то соизволит вытащить меня из этого ада в конце концов?! — шепчу я сквозь трясущиеся зубы. Мое пальто полностью промокло от дождя, становилось всё холоднее и тревожнее. На самом деле, трезвым разумом я понимаю, что ближайшее время произойдет что-то очень нехорошее. Магия хоть и не такая сильная, но не обманывает. Я прокручиваю варианты, что это может быть. Так… Если ближайшие 10 минут я не… — Черт, — я резким движением отскакиваю за здание и прячусь. Отлично, новая порция тёмных волшебников проходит в паре метров от меня. Так, надо выдохнуть, подумать. Если ближайшие 10 минут я не… я не получу никакого ответа и меня так и продолжат окружать маги, я просто не смогу добраться до нужного мне дома, где хранится главная цель сегодняшней миссии. Бред, почему именно нескладный аврор-новичок отправляется на поиск тёмного артефакта? Опять мысли мешаются в кашу. Я не рвусь в бой, но я единственная, кто может со своей слабенькой и смешной магией найти тёмный артефакт, поэтому надо собраться. Ладно, возможно, чутье связано с проваленной миссией, сейчас поступит приказ о возвращении на базу? Хорошо, а второй… другой вариант? Возможно, через пару минут мои предположения о смерти напарника подтвердятся? Но может, всё не так плохо? Может, я совсем близко к артефакту? Но мои мысли прерываются, всё больше тёмной магии чувствуется вокруг меня. В моем мутном сознании возникает последняя здравая мысль: «Это точно артефакт». Затем все мутнеет, ноги совершают последние шаги до огромного двухэтажного дома. Боль, слова, предметы соединяются в полный бред: статуи ангелов на лужайке, каменная лестница, открытая входная дверь. Вместе с этим вспоминаются мои 15 лет, когда я в последний раз использовала непростительные: магия вокруг начинает опьянять и манить за собой, отключаются все инстинкты самосохранения. Я переваливаюсь через порог и падаю на колени. Так на четвереньках я ползу до кухни, вправо. — Надо вправо, — бормочу я. Захлопываю случайно кухонную дверь за собой, пытаюсь дотянуться до палочки. Рука предательски соскальзывает от сырости дождя, но я успеваю схватить её и наложить на себя дезиллюминационные чары. Дальше я просто отключаюсь.

***

— Себастьян, такой мощной тёмной магии я ещё не чувствовала! Ты же понимаешь, что натворил, идиот?! — Что я натворил? Ты совсем чокнулась? — Себастьян встает на ноги после того, как сестра отбросила его в каменную стену, — то есть Соломон был ни при чём? То, что Энн больна, может, тоже я виноват?! Я подхожу ближе и пытаюсь смотреть в глаза. Вижу только зелёную радужку, чёрного зрачка совсем не видно. Он ещё полностью под действием тёмной магии. — Ты зашёл слишком далеко, ты понимаешь, что не остановился, когда нужно?! — я перехожу на крик и подношу палочку к его шее, — ты обещал. Обещал, что у тебя всё под контролем. Но нет, всё дошло до убийства, ты это понимаешь? Вот она, твоя точка невозврата. Его глаза постепенно начали тускнеть и приняли прежний вид, теперь карий цвет прожигал меня полностью. Все его мышцы были напряжены, кажется, он готов меня ударить прямо в лицо, даже не используя заклинаний. Его было не остановить. — Заткнись, хватит. Хватит делать вид, что во всём этом виноват я, услышала меня? — он ещё сильнее уперся подбородком в мою палочку. Следующие пару секунд он делает то, что окончательно сбивает меня с толку. Нет, это не слёзы, не удар по щеке. Это ухмылка. Он улыбается, как обычно, так, как он делает это всегда. — Что ты смотришь? Или что, ты думаешь, эта интрижка как-то нас связывает? Переспали один раз, думаешь, имеешь право лезть в дела моей семьи? Думаешь, почему мне было всё равно, когда я использовал круцио на тебе? — его глаза были слишком близко, от него несло тёмной магией, как от огненного виски в душном помещении, а мне оставалось просто глядеть в эту дурную пустоту и мечтать сбежать навсегда из этого места. — Мне нравилось это делать, нравилось использовать круцио на тебе. Себастьян сжал палочку и направил на меня, видимо, побоялся, что после этих слов я захочу его убить. Только вот он не понял, что уже пару секунд назад я была полностью обезврежена, даже несмотря на то, что моя магия всё ещё была при мне. Тем не менее, он опустил глаза в пол и почти шёпотом продолжил: — Единственная ложь, о которой я сожалею, это постоянно притворяться, что мы с тобой хоть как-то связаны. Тёмная магия одурманивает меня, и всё вокруг мешается. Она оглушает меня, я опускаю палочку и отшагиваю назад. Снова эта пропасть и темнота в глазах. Пустота.

***

Глубокий вдох, я очнулась. — Мерлин, какое же… какое…— я осматриваю кухню, в которой я валялась без сознания, — тёмное место. Артефакт всё ещё рядом, я это чувствую. Но только он находится не совсем справа. Теперь, отдохнув, я понимаю, что он всегда был наверху. Нужно выйти из кухни и подняться по этой чертовой крутой лестнице. Сейчас. Я осторожно встаю на ноги, держу палочку на готове и выхожу в прихожую. Аккуратно поднимаюсь наверх по деревянной лестнице, стараясь не скрипеть. Поднимаю голову и… «Чёрт, это что, свет от камина?» Это всё усложняет: на втором этаже чернокнижник. Ладно, спокойно. Я быстро колдую дезиллюминационные чары и смотрю на комнату, в которой находится моя цель. Мужчина в серебряной маске и тёмном пальто присел на пол возле книжного шкафа и задумчиво склонил голову, пытаясь, видимо, прочитать руны. Идиот, ну пусть пытается и дальше переводить. Если у меня с моей древней магией это кое-как получалось, то таким как он руны не подвластны. Нет, конечно, бывают исключения, но я чувствую, что у чернокнижника нет шансов. Как будто бы прочитав мои мысли, он откинул пергамент в сторону. Да уж, даже с маской было понятно: он сильно недоволен, а ещё явно не нашёл то, что искал. Это мне и на руку. Этот дурак не смог ничего разобрать, и поэтому так нервно откинул руны. Что ж, нужно связать этого урода и допросить, потому что я чувствую эту дурацкую пророческую тревогу. У меня постепенно появляется такое чувство, как будто ближайшее будущее связано именно с ним. Кажется, этот колдун знает что-то большее, чем просто местонахождение артефакта.

Пора действовать, хватит мямлить.

— Инкарцеро! — я выскакиваю в кабинет и направляю палочку прямо на него, — Министерство маг… — Остолбеней! — успевает бросить чернокнижник в пустоту и промахивается. Всё-таки Сэллоу сделал своё дело и научил меня качественным дезиллюминационным чарам, которые пригодились мне спустя 5 лет. Вот так вот чары 15-летнего мальчишки против здорового мужика, иронично. Но моя радость была недолгой, инкарцеро попало только на одну руку, оставив не связанным рабочую левую руку с палочкой. — Бомбардо! — я прыгаю в сторону, пока заклинание сжирает до тла деревянную дверь кабинета и развеивает мои чары невидимости. — Инкарцеро! — теперь уже точно. Попадаю во вторую руку, и тёмный маг через секунду крепко связан: руки за спиной, лицо с маской опущено в пол. Это моя победа. — Министерство магии, отдел борьбы с тёмными искусствами, — я беру палочку и взмахиваю ей, — время представиться. Маска слетает, я осторожно подхожу к магу и поворачиваю его на спину, чтобы рассмотреть лицо. — Ну что, Азкабан будет ждать тебя. Я замираю и не могу продолжить. — Смешно, нельзя посадить того, кто уже… — маг поднимает глаза и тоже обрывается, — там. Передо мной лежит Себастьян Сэллоу. Он повзрослел, сильно повзрослел. Сначала, когда я нападала, я не обратила внимание на его телосложение: просто высокий сильный парень, достаточно молодой, который без палочки в три счёта сломает меня пополам. Но сейчас я так близко, что смотрю на его лицо и вижу те самые подростковые веснушки. Карие глаза уже перестали быть чисто карими. На некоторых участках радужки я вижу переливающийся зелёный огонёк — последствие постоянного использования непростительных. Кудри всё те же, неуправляемые. Почему-то в эту долю секунды вспомнилось, как я пыталась уложить их на святочный бал. Мы провели с ним несколько часов в ванной слизерина, пытаясь не отвлекаться друг на друга и привести его волосы в порядок. — Кларк, какого чёрта?! По-моему, Себастьян был удивлён не меньше. Судя по взгляду, которым он на меня смотрел, он тоже анализировал изменения, которые произошли со мной за время его поездки в Азкабан. Видимо, удачной, раз этот слизеринец на свободе. — Тебя же посадили в Азкабан, идиот! — я всё ещё не верю глазам. Вот в чем заключалось моё предсказание… Кто бы мог подумать, что Сэллоу охотится за тем же артефактом, что и я. — Себастьян, отвечай, как ты выбрался? — моя палочка вновь приставлена к горлу Сэллоу, как при нашей последней встрече, — я знаю, что ты был доставлен в Азкабан после того, как всё вскрылось. — Не думал, что ты смотрела, как меня увозят в Азкабан. Я даже был удивлён, что это не ты меня сдала. — Я и не смотрела, это было во всех магических газетах: «Школьник, убивший непростительным своего дядю», «Слизерин — факультет убийц» и так далее. Ты был звездой магического мира — всё как ты и хотел. Здесь я не соврала, газеты действительно писали и не могли остановиться на протяжении года. Но есть момент, о котором я умолчала: я присутствовала на заседании, когда его осудили. Да, просто оставаясь в тени и не выступая свидетелем, я села на последний ряд. После нашего последнего разговора только холодный рассудок вынудил меня прийти на заседание, чтобы узнать, наболтает ли Сэллоу о том, что обучал меня непростительным, о том, что мы бок о бок сражались против его дяди перед смертью. Но нет, он умолчал. Умолчал всё. А на вопрос «Кем вам приходится мисс Бенеджи?», отрицательно покачал головой, говоря о полном отсутствии даже дружеских отношений. — Ты так и не научилась врать, — Сэллоу улыбнулся, — я видел тебя на заседании на последнем ряду слева сверху. Наши взгляды снова пересеклись. Сэллоу всё ещё со связанными руками, немного покачиваясь, с трудом сам принял положение сидя. Садясь в удобную позу, он в один момент наклонился так близко, что я почувствовала его запах. Тот же самый, как и при первой встрече на факультете. Манящий запах безрассудства, так я его раньше называла. — Неплохо выглядишь, жаль, что я был очень занят, — он отвёл взгляд и отодвинулся. — Знаешь, в Азкабане не было возможности сводить тебя в Хогсмид, Кларки. «Кларки». Себастьян — самый извращённый манипулятор, давить на жалость всегда у него хорошо получалось. Это явно его, не знаю, некий продуманный план. Надо оставаться в трезвом уме. Что он мог задумать? Зачем ему артефакт? Неужели опять пытается спасти Энн? Интересно, она ещё жива? — Себастьян, как ты выбрался из Азкабана? — спрашиваю я более серьёзно. — Ни я первый, ни я последний, — он ухмыльнулся и снова посмотрел на меня, — подменить человека очень даже несложное занятие для тёмных магов, знаешь? Или этому в Академии авроров не учат? — А ты теперь тёмный маг? — А ты борец с тёмными магами? Это были неправильные чувства; мне было стыдно признавать, что почему-то в этот момент я была рада за Себастьяна. За его свободу, силу. Он выбрался и не сошёл с ума, используя тёмную магию, по крайней мере, мне так кажется. Но насколько он зашёл далеко? Сколько человек убил? Несмотря на то, что я прекрасно помню его последние слова о настоящем отношении ко мне, улыбка предательски полезла на лицо. — Иронично, да? Ну теперь дуэль вышла самая настоящая. — Я никогда не противостоял тебе, если ты на это намекаешь. — Не нужно, Сэллоу, я прекрасно помню, что ты сказал в наш последний разговор. Никакой одной стороны никогда не было, — я обрываю его, меня начинает раздражать, то что он пытается оправдаться, — ты прекрасно справился один и добился всех поставленных целей. Молчание. — А, ты имеешь в виду жизнь в бегах и быть в долгу у колдунов? О да, в школе я мечтал именно об этом, — не скрывая агрессии, он продолжил осматривать меня с ног до головы, — знаешь, хотя бы не скрываю тот факт, что я использую непростительные. Интересно, как тебя вообще допустили до работы, если ты использовала империо каждые выходные на пятом курсе? — Это всё в прошлом, я больше не использую то, чему ты меня научил. — Да, конечно, отличные дезиллюминационные чары, солнышко, — он поднял голову и стал прожигать меня своими каре-зелёными глазами, — за 6 лет ты их, видимо, хорошо натренировала, раз нападаешь со спины. Какого чёрта, Сэллоу? Если надеешься, что я тебя отпущу, то для начала следовало бы снизить тон? Действительно, что мне с ним делать, зависит ли это вообще от его поведения… Пора признаться, что я не смогу отправить его в Азкабан. Или… всё-таки пересилю себя и смогу? — Ты тоже изменился, Себастьян. Я не узнала тебя сначала. — Конечно, со спины тяжело узнать вообще любого человека. Надеюсь, я тебе не разонравился, — он продолжал ухмыляться. Тёмная магия не испортила в нём прежнее чувство юмора и разговорчивость. Теперь весь его взгляд сосредоточен на верёвке, стягивающей руки всё сильнее. — Надеешься, что по старой дружбе отпущу тебя? — Надеюсь, мы были не просто друзьями. Тёмная магия манит, разумом мне не нравится этот разговор. Но каждый раз, вдыхая воздух рядом с ним, я чувствую, как магия насыщается мною, бежит по венам, действует как наркотик. Теперь я уже не слабый аврор, я чётко вижу следы древней магии, которые расползаются по стенкам кабинета. — И давно это ты используешь тёмную магию, представитель Министерства? — я бросаю взгляд от стен на Себастьяна. Он в недоумении всё ещё сидит в том же связанном положении, — я уже видел этот твой взгляд, когда ты насыщаешься энергией. — Что ты здесь искал? Что-то очень тёмное, да? И мощное, на грани с древней магией? Я начала суетиться и осматривать шкафы, полки. Заглядывала под стол, небрежно раскидывая вещи по сторонам. — Я искал только пергамент, Кларк. Здесь нет артефакта, который вы ищете, он уже использован и уничтожен несколько лет назад. — Врёшь! Я не верю ни единому твоему слову! Стол дрогнул. Во мне начал пробуждаться банальный гнев, ненависть к причинённой боли, постоянному обману — всё, что я подавляла эти годы, выбиралось наружу. — Тебя тянуло к тёмной магии, да? — Да и что? Ты спрятал артефакт, он у тебя где-то за плащом, да? — я стала растегивать его плащ и шарить по внутренним карманам, — святой Мерлин, ты можешь перестать дергаться, иначе я просто наложу на тебя парализующее заклинание. — Себастьян перестал сопротивляться; мои руки прошарили во всех возможных карманах, но я нашла только какую-то карту, кошелёк, пергамент с записями. — Уверена, что я прячу артефакт? Ты ничего не найдёшь, что могло тебя заинтересовать, прекрати облапывать меня, — Сэллоу дернулся, и это движение заставило меня прекратить шарить в его личных вещах. — Отвечай, где этот артефакт, я чувствую, что он у тебя, говори! — палочка снова около шеи Сэллоу, верёвки уже почти добрались до головы и начали понемногу его душить. — Иначе я в этот раз не буду колебаться и с лёгкостью использую Круцио на тебе, слышишь? — Да пойми ты уже наконец, нет здесь артефакта, дура! Тебя всё это время тянуло ко мне, — от его лёгкости и смеха ничего не осталось, и он перешёл на крик, — пожалуйста, давай, давай, используй Круциатус, только вспомни, какие последствия будут, если ты причинишь мне вред. Совсем не помнишь нашу клятву, да? Чтобы я тебе не говорил, у нас общее волшебство, совсем забыла, ты просто верх безрассудства! — Сэллоу продолжал кричать. Что это? Это я безрассудство? В его глазах появилась какая-то новая эмоция? Страх перед моей вырывающейся магией? Я помнила, что незадолго до смерти Соломона у нас с Сэллоу была клятва. Я понимаю, что нельзя причинять ему боль, но силы были слишком неконтролируемые. Мне уже хотелось расколдовать верёвки, но, повернув голову, я случайно смотрю в зеркало. — О, Мерлин! — из зеркала на меня отражались глаза ярко-алого цвета. Палочка, как будто бы приросла к руке, а по коже стали выглядывать чёрные вены. — Кларк… положи палочку, — Сэллоу снизил громкость голоса и говорил почти шепотом, верёвки душили его, — подожди пару минут, всё пройдет. — Заткнись, Себастьян! — кровь полилась из носа, я начинала задыхаться. Древняя магия повсюду, почему я не могу её контролировать? Что за внезапный выход всей энергии, которая копилась на протяжении 5 лет? Я вижу, что вокруг меня начали взлетать и вспыхивать книги, огонь заполнял кабинет. — Кларки, я прошу, — Сэллоу резко приподнялся и разжал кулак, — Акцио! Палочка оказывается в руке у Себастьяна, и уже через секунду была направлена на меня. В целом, если он меня оставит в пожаре, это не будет нарушением клятвы. С ним всё будет хорошо, пусть оглушит меня и сбежит. В любом случае, мне уже всё равно: смерть — так смерть. Мысли в кашу, напоследок боль стихает, и мне вспоминается моя соседка по комнате в Хогвартсе, начальник моего отдела и 15-летний улыбающийся мальчишка с веснушками. Дальше я вырубаюсь.

***

— Себастьян, это бред. — Да как это бред, если мы сами всё видели. Я тебе говорю, что если совместить тёмную и древнюю магию, то получится смертоносное комбо. Бомбардо, умноженное на тысячу. Мы вместе против всех проклятий, самые могущественные дуэлянты в Англии, слава, деньги. Как тебе такая перспектива, Кларки? — Себастьян садится на диван в гостиной Слизерина и снимает мантию. — Да, нравится, конечно, только не думаю, что за использование тёмной магии нам дадут деньги, — я начинаю улыбаться. Вообще, я уже давно задумалась о целесообразности объединения магии, с ним это казалось вполне возможным. Амбиции слизерина. Просто так мы бы с ним не попали на этот факультет. У нас обоих чистокровные небогатые семьи, поэтому желаний иметь силу и хоть какие-то деньги у нас было предостаточно. Но несмотря на это, нас считали противоположностями, я всегда была более продуманной, пыталась хоть как-то мыслить разумно. Себастьян же действовал спонтанно, что доказывали сами за себя его безрассудные идеи. — Хотя ладно, хорошо, я за объединение наших магий, но когда мы последний раз пытались это сделать, я упала в крипте без сознания после этого убийственного микса, помнишь? Что-то идёт не по плану, Себастьян. — Нам нужен какой-то непреложный обет, понимаешь? — он приблизился ко мне, взял за плечо и наклонился к моему уху, стало очень щекотно: его горячее дыхание чувствовалось рядом, поэтому мне пришлось сосредоточиться, чтобы не обернуться к нему лицом и не начать его целовать прямо тут, в гостиной, — недавно видел в запретной секции нужное нам заклинание, которое может объединить силы двух волшебников и направить их в нужное русло. Было бы неплохо так сделать. — Там сто процентов есть какое-то «но», Себастьян, — отвечаю я ему тоже шепотом. Затем он отстраняется, быстро целует меня в шею и продолжает: — Ну, совсем небольшое. Если два волшебника начинают противостоять друг другу, то да, сила становится неконтролируемой. — Хорошо, а дуэли? Если нас поставят друг против друга? — Желание причинить вред должно быть намеренным. Не думаю, что ты захочешь убить меня на дуэли, — Себастьян снова перешёл на шёпот. — Для точной информации жду тебя у запретной секции в 12. Будем тренировать дезиллюминационные чары, красотка. Как мне хочется тебе верить. Он протягивает мне руку. Я, не колеблясь ни секунды, хватаю её, и вместе мы отправляемся на ужин.

***

Открываю глаза, на лбу ощущаю какую-то холодную тряпку. Древняя магия стихла, и я чувствую себя полной энергией. Немного в замешательстве начинаю вертеть головой и смотреть, где я. Первое, что бросается мне в глаза, — Себастьян, который, сидя около моей кровати, заснул. Его кудри падали на лицо, рука была под красной отлежавшей щекой, а вторая держала меня за ногу. Я начала приподниматься, и думать. Что мне делать, сбежать? Связать его? Хотя это глупо, он только что спас меня. Его бы это волновало? Я не гриффендорец, чтобы жить по совести. Нужно тихо встать, оглушить его, сбежать и сдать… Но мысли почему-то очень скоро перемешались и стихли, теперь я просто не переставала отрывать взгляд от его спящего лица. Все-таки он похорошел. Вырос понятно, но еще и стал гораздо привлекательнее. Когда мы были подростками, конечно, он мне нравился. Но сейчас, эти темные кудри, веснушки, более острые черты лица, губы… И небольшой шрам на щеке, который я заметила только сейчас. Рука, как будто бы отдельно от меня и моих трезвых мыслей, сама потянулась к его лицу, убрала волосы и легким движением дотронулась до шрама. От моих шевелений он начал жмуриться и улыбаться. Я быстро отдернула руку. — Привет, Кларки, — он открыл глаза и потянулся, чтобы затем пересесть на диван, — ну, от моего зелья, я думаю, ты чувствуешь себя очень хорошо. — Да, спасибо. Извини, что… — я сажусь на диван рядом с ним и поворачиваю голову, — я думала, что ты оставишь меня в огне. — Кларк, я только встретил тебя, дай мне хоть немного насладиться твоим присутствием, — Себастьян опять улыбнулся и лёгким движением волшебной палочки заставил огонь в камине гореть сильнее, — потом умирай сколько влезет. В конце концов, когда мы вместе, тёмная магия и древняя сливаются, я уже давно не чувствовал такой силы. — Я тоже. Все 5 лет я думала, что наша клятва не может лишать магических способностей, когда мы долго не видимся. — Оказалось, немного по-другому, в книге об этом не было написано. — Что я ожидала от книги с чёрной магией? Чтобы там было написано «осторожно, возможные последствия»? Что сделано, то сделано, Себастьян. Какой твой план сейчас? Он задумался, посмотрел на камин, от чего тот начал переливаться разными цветами: сначала красный, затем жёлтый, зелёный. Под этой клятвой наша магия очень сильна, поэтому непроизвольно мы можем менять окружающие нас предметы, даже без действия палочки. — Порвать связь, вернуть каждому часть силы и никогда не видеться, — он пробормотал это, смотря в одну точку, не сводя взгляд с огня, — у нас слишком разные цели. И Кларк, извини за то, что я сказал на нашей последней встрече. Так надо было — мне это казалось правильным. Просто хочу, чтобы хотя бы в последнюю встречу… как тебе сказать, чтобы она закончилась правильно. Я промолчала. Конечно, я понимала, что не может человек вот так за несколько секунд возненавидеть тебя на всю жизнь, то как он смотрел на меня раньше и как с болью смотрел в последнюю встречу. Он не умел скрывать эмоций, не для меня. Себастьян явно хотел, чтобы мы перестали общаться ради какого-то своего плана. Но сейчас мне было всё равно на его извинения, всё равно наши пути разошлись. Нужно хоть раз поступить правильно, без последствий, снять этот дурацкий обет и забыть нашу встречу. Я согласилась и протянула свою руку для рукопожатия, так изначально давалась клятва. — Только в этот раз рукопожатие правыми руками, — я посмотрела на Сэллоу с удивлённым взглядом, на что тот вытянул запястье и язвительно произнёс, — если ты не помнишь, я левша. Мне было ужасно неудобно в тот раз. — О, ну да, давай поноем, какой рукой колдовать: правой или левой. Возьми уже палочку, Себастьян. — Я постараюсь не уронить. Всё оставалось пару секунд до заветной свободы. Хотела ли я её? Уже не знаю. Главное — хотя бы один единственный раз принять верное решение. — Ну чего ты молчишь, начинай. — Дай мне сосредоточиться, — бормочет Сэллоу, — это не так легко, как ты думаешь, Кларк. А ты почему не начинаешь? Слова забылись? — Я настраиваюсь, мне нужно вспомнить движения рук. — Да? Тяжело же два взмаха запомнить. — Да, как и два слова. — Ну всё, сейчас я покажу движение рук, и начнём. Руки так и находятся в рукопожатии. Сначала пальцы действительно переплетаются в знакомом движении, всё идёт чётко; я вспоминаю все действия и взмахи палочки, но нарочно делаю вид, что забываю их. Возможно, хочу оттянуть неизбежное. Сэллоу тоже мнется и ничуть не раздражается, когда я не повторяю за ним очередное действие. Когда уже проходит определённое время, так или иначе, заклинание начинает работать: свет вокруг палочек начинает несильно гореть. Всё прерывается, когда падает палочка Себастьяна. — Извини, не привык правой. — Да, хорошо, я жду. — Давай просто сосредоточимся и повторим движения руками. — Хорошо, давай сосредоточимся, но это последний раз. Пора уже снять клятву. — Я полностью с тобой согласен. Он берёт мою кисть, а затем в одном из движений останавливается и начинает поглаживать мою руку большим пальцем. Я начинаю отвечать тем же, как будто бы не понимая, что это вовсе не новое движение. Затем он скользит своей рукой по моему запястью и пальцами двигается внутрь свитера. Он подвигается ближе, и своими горящими глазами смотрит в мои: — Эти все движения были в клятве, если ты вдруг не помнишь. Я смотрю на его улыбку. Срываюсь и целую его в губы. Поцелуй получается жадным, как будто бы каждый день на протяжении 5 лет разлуки каждый из нас мечтал о нём. Да, наверное, так и было. Он притягивает меня к себе; я начинаю целовать его шею, щеки, губы. Открываю глаза: я вижу, как вокруг нас происходит хаос. Древние и тёмные искусства объединяются. Огонь в камине начинает дрожать, глаза Себастьяна переливаются зелёным. — Ого, твои глаза… они горят, — Себ тоже осмотрел помещение и увидел летящие в разные стороны предметы, полный хаос, творившийся вокруг нас. — Не только глаза, Себ, — он улыбнулся и продолжил притягивать меня к себе, попутно снимая мой свитер. После этой встречи я никогда больше не появлюсь в министерстве, меня никогда не увидит мой напарник, отдел объявит погибшей в миссии, вручат посмертный орден за большой вклад в борьбу с тёмными искусствами. Я приняла то самое нехорошее решение, которого так боялась. Вот она точка невозврата моей жизни.