***
– Ты на представление фей собрался? – Определись уже, мужик ты или девка – Не хочу, чтобы люди что-то подумали – Я вообще-то не отношусь к этим – В зеркало себя видел?***
Все были на взводе. Чуть ли на стену не лезли, обречённо вздыхая и пророча провал. У нас так всегда перед выступлениями: настрой – лучше некуда. – Сима, блядь, как ты можешь сидеть так спокойно, когда у меня гитара расстроенная? – взорвалась Ленка, суя мне под нос инструмент. Интересно, с чего это я – вокалист – должен настраивать гитару. У меня сейчас есть проблемы и поважнее, например, мой макияж. На дворе сентябрь, а печет так, что тушь скатывается траурными слезами по щекам. Рассматриваю свое отражение в зеркале и подмечаю, что переборщил с блестками. Ну блять. – Ты на парад педиков собрался что-ли? В таком-то прикиде – раздается презрительное ворчание из-за спины. А ты у нас прям спец в квир-парадах, да? – думаю я, и сразу же озвучиваю подкол. Парень так и излучает злость, но я не удостаиваю его взглядом, дабы окончательно не сникнуть. Не заслужил ты, Митя. – Да мне стыдно с тобой на сцене стоять будет! – уже рычит парень, так и плюя ядом. Затем разворачивается и выскакивает из комнаты. Господи, мальчик, кто тебя так травмировал, что ты аж рычишь на каждый «минус» из твоей мужественности. Будто в детстве на спине выжгли «МУЖИК» и потребовали вечных доказательств сиего. И твердит как заевшая кнопка, всё педик, педик, педик... Даже не обидно, а жалко – сначала высокомерно кривляется, а затем плачет в гримерке. Мне лично довелось лицезреть такое однажды. Я тогда возвращался с выступления и наткнулся на Диму в тусклой раздевалке. Помнится, картина была весьма плачевная: смятая кофта в ногах, сгорбленные плечи, искусанные губы, покрасневшие глаза и разбитый взгляд. Больше я Митю таким не видел. – Бридж во второй песне мы переписали, помнишь? Эй, Макс! – нервный оклик Кати вырывает меня из размышлений. Опять забылся, думая о нем, сука. – Как я его забуду, когда весь на себе тащу? – фыркаю я, однако шатенка уже не слышит, копошась в файлах с текстом. Счастья моего все еще нету в комнате, и мне сообщают, что он вышел покурить. Я оглядываю нашу команду и с облегчением замечаю, что нервничают все. Ленка крутит в руках гитару, Катя единственная не выступает, но стрессует не меньше остальных. А Жеша с Маей и вовсе в пессимизм ушли – что брат, что сестра. – Я ошибусь раз сто – восклицает парень, теребя всем нервы. – А что, если я опозорюсь перед всеми? – не отстает сестренка. Наконец, Катя ударяет кулаком об стол, беря на себя роль мамочки – Заткнитесь оба. Женя, ты сыграешь так же превосходно, как на репетициях! И вообще, обычно народа собирается меньше дюжины, нам не о чем волноваться. – Внезапно и меня накрывает тревожность, стоит лишь прислушаться к гулу толпы снаружи. Вытягиваю руки и провожу потными ладонями по узким джинсам, закатываю рукава дерзкой рубашки, принт которой так и кричит «заметь меня». Жаль лишь, что если кто-то и заметит, то уж точно не хмурый барабанщик. Хлопок двери застает врасплох, и судя по хоровому «Сука!», не лишь меня. Даже не смотря можно понять, кто зашел. Тем не менее, я решаюсь посмотреть. Смущение накрывает с головой, затмевая прежние эмоции, как только я поднимаю голову. Он смотрит на меня! Именно на меня! Его очи буравят меня, заставляя вскинуть бровь. Ну же, не сдерживайся, прокомментируй мой вид, Митя, ты же хочешь. Высмей меня, выплесни свой гнев. Я привык. Я отгоняю чувство разочарования, когда он просто молча проходит мимо. Прекрасно, Максим! Опустился до того, что скучаешь по ядовитым оскорблениям. Но что поделать с собой, когда уже привык к ним? Больно или нет, но это лучше, чем вовсе ничего.