Сон, в котором

      Небо - присыпанное редкими облаками. С неба, с необозримой высоты свешивается бесчисленное множество колокольчиков, лампадок, курильниц, клепсидр, пучков трав, флакончиков с ароматными маслами и прозрачных ящичков с засушенными бабочками.             Краски лёгкие, текучие, словно растворённые.       Море - без конца, без края. Море чистейшей воды, гладкой как зеркало. Ни ветерка, ни ряби. Тишина.       На безмятежной глади стеклянный столик - такой прозрачный, что кажется, будто он мерещится. Единственная точка опоры - стеклянный же стул на длинных тонких ножках, которые сливаются с водной гладью. На столике круглый нежно-голубой чайничек и две чашечки из тонкого фарфора. В чашечках чай с редкими чаинками-спиральками.       - Чего тебе?       По поверхности чая проходит едва заметная рябь. Здесь не должно быть ни единого звука, голос звучит дико, инородно. Он похож на жирную чернильную кляксу, упавшую на свежую скатерть.       - Поговорить.       Перед столиком висит заключённое в сияние бело-золотое существо. У него есть голова, но нет ни глаз, ни рта. У него есть руки и ноги, но оно ничего не касается. Ему не нужны тело, язык и уши. Оно видит и слышит разумом. Вокруг существа парят постоянно меняющие форму кристаллы. В них чувствуется внимание.       - Почему ты ушла, Пенемуэ? Твоё место с нами.       С существами из чистого разума, окружёнными проекциями и образами.       - Посмотри на себя. Во что ты превратилась?       Под ногами бездна. В бездне плавают рыбки, колышутся водоросли, лежат корабли тех, кого отринула поверхность.       - Чтобы говорить со мной, ты используешь звук. Чтобы не упасть, ты должна иметь под своим телом твердь. Ты стала материальной.       - Мне и так неплохо.       В кристаллах непонимание. Они перестраиваются в ромб.       - Ты облеклась в плоть, ты получаешь её удовольствия. Это немыслимо для существа твоего уровня. Это... деградация.       - Это другой уровень бытия и сознания. Ты не поймёшь.       - Сейчас, когда ты нужна нам, ты позволила своему разуму стать мутным...       - А ваш разум чист?       Существо ищет ответ, кристаллы вращаются вокруг своей оси.       - Что скажешь, Ремф? Не можешь собрать мысли? Ты застрял в своей мудрости, застыл и пытаешься измерить всё вокруг одной категорией. Тебе ли, видящему время, говорить о деградации?       Чай, кстати, неплохой. Был смысл создать его просто для того, чтобы отвлечься.       - Вы все одинаковы. Неподвижно висите и бесконечно обдумываете одни и те же понятия. Произошла катастрофа, наш мир начал распадаться, разум наших соплеменников начал рушиться и что сделали вы? Вы брезгливо подобрались и начали отступать, попутно наказывая тех, кто попытался уйти от небытия.       По воде от тела Ремфа идут круги, как от падающих капель, над его головой медленно перемещаются по видимым орбитам плотные светящиеся шары.       - Не ожидал такой слепоты, Пенемуэ. Ты восприняла манёвры за правду.       - Нет никаких манёвров, есть паника, чувство, которое никто не знал и которого никто не понимает. Вы все больны страхом, он вас изуродовал и лишил способности мыслить. Где Лелиэль? Она пыталась собрать знания, но она не умела знать, вы поймали её на этом и заключили под стражу. Где Хасмед? Он мог бы объяснить разрушение, но погиб, пытаясь это сделать, а вы объявили его преступником, получившим заслуженную кару. Мне пригрозили наказанием, если я попытаюсь что-то сделать сама или стану помогать другим. И я никому не сказала ни слова, ведь моя сила в написанном, а не в сказанном.       Единственный голос, который звучит в тишине роняет слова как камни. Сияние Ремфа колеблется.       Сквозь облака видны незнакомые небесные тела, чужие созвездия, сияющие волны разноцветного тумана, движущиеся детали неизвестных машин. Иные миры, которые нельзя отрицать.       - Мне не нужно общество закостеневших трусов и лжецов, живущих каждый в своей капсуле. Без катастрофы вы бы всё равно начали сходить с ума в своём тупике.       - Ты вернёшься, Пенемуэ, - огни и кристаллы замирают и пульсируют. - Мы тебя вернём.       - Мир, в котором я живу, примитивен, но туда вы не пробьётесь. Знания о нём я унесла с собой, механизмы его функционирования вам неизвестны. Читать вы не умеете, за вас всегда читала я. Догнивайте, мне с вами не по пути.       Со стула и в воду, камнем, мимо стаек мелких рыбок, мимо длинных кос водорослей, мимо покрытых ракушками мачт, огромных скал, светящихся существ, названий которым нет и долго не будет. Кристаллы Ремфа устремляются следом и разбиваются о поверхность воды в сияющую пыль.       В окно светит ленивое солнце. Дощатый потолок. Одеяло сползло. К деревянным стенам пришпилены листки с чертежами и записки-напоминания. Вот они, руки-ноги, послушные, живые, настоящие. Свеча у зеркала оплыла. Булавки. Гребень. Вот оно, лицо, на создание которого ушло столько времени и сил. Оно тоже настоящее. Красивое даже по здешним меркам. Предмет гордости.       - Эй, Шарлотта! - Кричат из-за двери. - Завтрак стынет!       Здесь всё настоящее. Пахнет едой, шуршит одежда, только что надетые туфли холодят ноги. Но сны забывать нельзя. Сны всегда прячут правду и полны знамений.