Нельзя

      «Возьми трубку, блять…» - Никита злобно сжал телефон, вновь слыша гудки. Уже наступила ночь, и, пытаясь как можно аккуратней вести разъёбанную Ладу, парень мчится по, Слава Богу, полупустым дорогам в Сочи.       – Наконец-то! - гудки вызова прекратились и с того конца провода послышалось неровное дыхание. - Ты чё не отвечал, бл?!       – …       – Да хули ты молчишь-то?       – …       Никита не слышит ничего, кроме шума моря. Валера на пляже? В такое время?       – Ты где?       В ответ в трубке звучит лишь невнятное бормотание, смутно похожее на слово «берег».       – Я скоро буду, не дури.       Отбросив телефон на соседнее сидение, Никита поворачивает руль направо. Звонок не сбрасывается, слышно, как человек на том конце провода швыряет устройство на камни. Желваки нервно сжимаются, а костяшки рук, покрытые шрамами, белеют от напряжения. Никита отказывается понимать, почему Валера не отвечал на звонки, молчал, несвязно отвечал. Он не хочет верить в то, что парень опять подсел.       Бесчисленные повороты позади. Въехав в город, пролетев пару светофоров на красный, Никита подъезжает к набережной. Он глушит машину, хлопает дверью и бежит вниз по ступеням. В этой части пляжа всегда было пустовато, за что Валера любил это место, за возможность побыть одному и либо выпить, либо занюхнуть какую-нибудь дрянь, которую посоветовал знакомый. Так было в прошлом. Точнее, должно было остаться в прошлом. Но вот он снова сидит перед морем, прижав колени к груди, и покачивается из стороны в сторону. Ветер слегка перебирает пряди его светлых волос, колышет тонкую белую футболку. Никита подбежал к парню, перешёл на шаг, когда между ними оставалось метров 5. Рядом лежал телефон, с разбитым экраном и так и не сброшенным звонком. Никита выключил устройство и подошёл к Валере, взял его, как обычно это делал, за плечо.       – Валер, ты чё тут? Нормально всё, нет?       – Да где нормально, блять. Не видно что ли? В шары долбишься?       Валера повернул голову в сторону парня. Расфокусированный усталый взгляд и расширенные безразличные зрачки, почти закрывающие выцветшую голубую радужку. Опять сорвался.       Присев на корточки, Никита сжал рукой подбородок парня и придвинул его лицо поближе, словно удостоверяясь в реальности происходящего.       – Да чё ты делаешь. - возмутился Валера, схватив за кисть Никиту, в попытках освободиться. Его голос звучал неосознанно, скорее автоматически.       – Ты опять обдолбанный. Как с тобой разговаривать-то, придурошный.       – Пиздуй отсюда, только настроение портишь.       – Мы же договаривались встретиться, что значит «пиздуй»?!       Отпустив Валеру, Никита обхватил голову руками, нервно поглаживая коротко стриженный затылок. Он хотел серьёзно поговорить, но что делать теперь, учитывая состояние его… парня, да?

***

      Никита и Валера были одними из самых ярких участников Шоу «Колледж». Агрессивные парни с зависимостями, несмотря на то, что не поладили изначально, потом крепко сдружились. Затем начались драма, любовь – всё для зрителей. Анечка стала "девушкой" Валеры, друзья поссорились, зато как выросли рейтинги. Естественно за камерой было с точностью да наоборот. Аню парни терпеть не могли за её двуличность и самомнение, общая неприязнь к девушке сплотила их ещё больше. В какой-то момент они стали слишком часто проводить время вместе и вне съёмок, гуляли, сидели на одной кровати что-то бурно обсуждая. Никита взял привычку приобнимать друга за плечо почти в любой ситуации, конечно же, «чисто по-братски».       Первым сдался Валера. Он не умел особо прятать чувств, а его зрачки "впервые были расширены не от наркотиков" - романтично признавался потом он. После одной из показушных драк во время репетиции сценки для Кинофестиваля, он отозвал Никиту поговорить наедине, переживая за то, что так накинулся на него. С притворно развзязного тона парень быстро перешёл на заикание, мозг решительно отказался работать, ладони вспотели, его всего ломало, когда поток признания выбивался из него словно рвота, после особо бурной ночи. Никита положил руку ему на плечо, не зная,что сказать. Он вообще едва разобрал торопливый бубнëж друга, но сердце неприятно сжалось. Валера не выдержал и обнял парня, утыкаясь тому носом в шею, медленно вдыхая его запах. Никита всё понял. И, почему-то, он был не против.

***

      Теперь же Никита боялся. Даже сменив большинство прежних друзей на компанию получше, он точно знал, что их никто не примет. Это был позор. Ни родители, ни пацаны с района, ни кто-либо другой не поймёт и, если не убьёт, то отпиздит точно. Ему было тяжело. Он любил Валеру, но знал, что они не смогут быть вместе в нынешних реалиях, а потом… Решил, что, возможно, всё это было ошибкой. Какой из него гей? Никита всегда приударял только за красивыми тёлочками, ценил в них, естественно, душу, а о парнях никогда и не думал, кроме как о собутыльниках и грушах для битья. Исключение составлял лишь Валера.       «Всё бред собачий, это точно» - решил Никита. От этих отношений не будет лучше ни ему, ни этому с постоянно обкусанными губами бесконечно притягательно-запретному блондину, чьи характер с привычкой нарываться на неприятности, образ жизни и взгляд на мир были ему близки. До ужаса близки.       Поэтому он захотел расстаться. Захотел приехать, поговорить, дать ему понять, что они просто ёбнулись, и расстаться.       – Чё молчишь? - спокойно спросил Валера, смотря на парня. Кажется, он немного успокоился под тихий шум прибоя и размеренное дыхание Никиты рядом. Всё-таки не чужой человек пришёл. Далеко не чужой.       – Думаю. - выдохнул парень и сел рядом. Камни неприятно упирались в кожу.       Как ему сказать?       Как…       Валера устало положил голову на плечо Никиты. Он тоже заебался. От всего и от всех. Почему нельзя было оставить его в покое, жить так, как он хочет?       Никита не смог приобнять его в ответ. Хотел, но это казалось ему лицемерием, учитывая то, с какой целью он сюда приехал. Прикрыв глаза ладонью, сдерживая подступающие слёзы, Никита прошептал:       – Нам нужно расстаться.       Валера медленно приподнял голову, взглянув на парня. Несколько минут он просто смотрел на него, на его сгорбленную фигуру и прикрытое рукой лицо. Затем Валера перевёл взгляд на море, всё так же мирно накатывающее лишь слегка пенистыми волнами на каменистый берег.       – А у меня отец узнал. Про нас. - вытерев проступившую слезу, парень вздохнул.       – Ты поэтому…       – Да.       Они молча сидели так, если не целую вечность, то точно около часа. Обдумывали, обрабатывали информацию, не решаясь продолжить разговор.       – Как? - первым нарушил тишину Никита.       – Я еблан. - сухая усмешка вылетела из губ Валеры. - Оставил незаблокированный телефон на кухне. Там пришло сообщение от тебя. Не думал, что этот мудак полезет смотреть, с кем там переписывается его сын. Ну, я сбежал. Опять. И, видимо, зря. - Валера со вздохом поднялся с насиженного часами места и взял за плечо Никиту. - Я всё понимаю, братан. Давай, едь обратно и сделай одолжение: не появляйся, сука, в моей жизни больше никогда.       Поджав бледные губы, Валера отпустил парня и, отойдя от него, присел возле воды. Он опустошённо смотрел на тёмное море, слёзы текли по его щекам. Пиздец. А он ведь защищал их отношения перед отцом, с комом в горле наблюдал, как разочарована его мать. Неужели для них сын-наркоман лучше гея? Какая теперь разница, Валера хотел оказаться сейчас в объятиях Никиты, чтоб тот сказал что пошутил и теперь они полетят в Америку ебаться в жоу на гей-параде. Ну или просто передознуться, желательно где-нибудь на его любимом пляже. Второй вариант теперь прельщал больше, да и не был настолько нелепым.       Никита смотрел ему в спину. Тошно от себя самого, но что поделать? Теперь они оба свободны, им не нужно ничего скрывать, и они снова нормальные пацаны. Ведь так?       Проморгавшись, парень встал и, не смотря на Валеру, стал поспешно уходить с пляжа. Так будет лучше, да.

***

      Никита не может просто так уйти. Срываясь на бег, он приближается к Валере, толкая его в воду, переворачивая на спину, и, притянув за ворот футболки, целует его. Горячо, отчаянно прижимается своими губами к Валериным, сухим и потрескавшимся. Их одежда мокрая от солёной воды, бледная кожа просвечивает сквозь белую футболку, покрывается мурашками. До дрожи в руках Никита сжимает в руке тонкую ткань, не в силах оторваться от губ Валеры. Тот же, притягивает его к себе за талию, схватившись за чёрную олимпийку парня, как за спасительную ниточку, удерживающую его на плаву. До сегодняшнего дня.       Спустя пару мгновений до боли зажмурившиеся глаза открываются. Когда Никита отодвигается, парни не могут смотреть друг на друга. Валера приподнимается на локтях, камни больно врезаются ему в кожу, но ему плевать. Человек напротив сделал ему куда больней.       – Надень, а то простудишься. - Никита, не глядя, кладёт свою олимпийку рядом с полностью промокшим парнем и уходит. Медленно, шаг за шагом, как на каторгу, словно на ногах его пудовые кандалы. Такую свободу он хотел для них двоих?              Но по-другому нельзя.       Валера смотрит ему вслед, кладя руку на куртку парня.       По-другому нельзя.       Наверно.