Глава 2. Робкие шаги, горькое открытие
10 мая 2025 г., 21:24
На следующей тренировке я старалась вести себя иначе. Мои подколки в адрес Кэма стали гораздо реже и мягче. Пару раз я даже подошла к нему, чтобы подсказать, как лучше выполнить тот или иной прием, стараясь говорить спокойно и доброжелательно, без привычной иронии в голосе.
Он посмотрел на меня с явным удивлением, в его больших глазах мелькнуло какое-то недоверие, словно он не мог поверить в такую перемену в моем поведении. Но потом на его губах появилась робкая, благодарная улыбка, которая почему-то заставила мое сердце забиться быстрее. Неужели он заметил мои перемены? Неужели он тоже что-то чувствует?
Казалось, между нами действительно начала зарождаться какая-то новая, хрупкая связь. Его взгляды стали более долгими, более теплыми. Иногда, когда наши глаза случайно встречались, я видела в его зрачках что-то похожее на нежность, на робкое восхищение. Мне казалось, что он хочет что-то сказать мне, но не решается, словно боится нарушить ту едва уловимую, но такую желанную атмосферу, которая начала возникать между нами.
Я начала мечтать. Представляла, как мы гуляем после тренировки, как он рассказывает мне что-то важное, личное, как мы смеемся вместе над какой-нибудь глупостью. Мне хотелось узнать его лучше, понять, что скрывается за этой застенчивой улыбкой и этими робкими взглядами. Мне казалось, что это взаимно. Его взгляд, его случайные, едва заметные прикосновения во время парных упражнений, его мимолетные улыбки, которые, как мне казалось, были адресованы именно мне… все это рождало во мне робкую надежду.
Но однажды вечером, после особенно удачной тренировки, когда мы оба были в каком-то приподнятом настроении, я увидела его. Он стоял в углу зала и оживленно разговаривал с Сашей. Саша была нашей общей подругой, она тренировалась с нами уже давно, была веселой и общительной, нравилась многим ребятам в додзё.
Кэм смотрел на Сашу с улыбкой, с такой теплой и открытой улыбкой, какой я никогда не видела на его лице, когда он смотрел на меня. Они стояли довольно близко, о чем-то тихо беседовали, время от времени смеясь, и в этот момент в моем сердце закралось неприятное, болезненное предчувствие.
Я постаралась отогнать эту мысль, убедить себя, что они просто друзья, что ничего особенного не происходит. Саша была нашим общим другом, в конце концов. Но какое-то неприятное, сосущее чувство сжало мне грудь.
На следующей тренировке мои худшие опасения подтвердились. Я случайно услышала обрывок их разговора. Саша что-то весело рассказывала, оживленно жестикулируя руками, а Кэм внимательно слушал, время от времени вставляя какие-то реплики и заразительно смеясь. А потом… потом он коснулся ее руки, когда она что-то показывала. Это был мимолетный жест, почти незаметный, но я все равно его заметила.
В тот момент мир для меня словно перевернулся. Вся моя робкая надежда, все мои едва зародившиеся мечты разбились вдребезги. В груди разлилась ледяная боль, словно кто-то сжал мое сердце в кулаке. Я отвела взгляд, стараясь не показать своей растерянности и внезапной горечи.
После тренировки я ушла домой, не проронив ни слова. Обычно я болтала с Сашей и другими девчонками, обсуждая тренировку, но в тот вечер мне хотелось только одного – спрятаться в своей комнате и выплакать всю свою боль. Всю ночь я проплакала в подушку, пытаясь понять, почему так произошло. Почему он смотрел на меня? Почему я чувствовала эту странную связь, если для него это ничего не значило? Почему он выбрал ее, нашу общую подругу, а не меня?
А потом начался… странный, мучительный период. Кэм, словно почувствовав мою боль и замешательство (хотя откуда бы ему было знать?), стал… подшучивать надо мной. Нет, его шутки не были злыми или обидными, но они были направлены на меня, и в контексте того, что произошло, они ранили меня еще сильнее.
Он мог невзначай упомянуть о том, как провел время на выходных с "одной очень милой девушкой из секции", не называя имени Саши, но по его довольному лицу и многозначительным намекам было совершенно ясно, о ком идет речь. Иногда он делал вид, что путает мое имя с именем Саши, нарочно называя меня "Саши" и тут же "исправляясь" с виноватой, как мне казалось, издевательской улыбкой. Каждое его слово, каждая его усмешка отзывались во мне острой, колющей болью.
Я старалась держаться, делала вид, что мне все равно, что его глупые шутки меня совершенно не задевают. Но внутри меня бушевала настоящая буря. Обида, ревность, разочарование – все смешалось в один горький, удушающий ком. Я чувствовала себя такой глупой, такой наивной. Как я могла поверить, что такой, как он, может заинтересоваться мной? Как я могла принять его мимолетные взгляды и случайные улыбки за что-то большее, чем просто вежливость?
Я стала избегать его, старалась не смотреть в его сторону на тренировках, занималась в другом углу зала, делала вид, что очень увлечена отработкой самых сложных техник. Но это было трудно. Его присутствие ощущалось постоянно, как заноза, которую невозможно вытащить. И каждый раз, когда я слышала его смех, обращенный к Саше, мое сердце сжималось от острой, невыносимой боли.
Я чувствовала себя преданной. Преданной своими собственными надеждами и фантазиями. Мне казалось, что я открыла ему частичку своей души, а он просто посмеялся над этим.
