You and our life/Ты и наша жизнь

Эд всегда знал, что ему нравятся девочки. Даже несмотря на то, что иногда он считал их глупыми. Наивными. Слишком беспечными и беззаботными. Его это никогда не отталкивало. Собственный отец всегда нелестно отзывался в сторону женщин, приговаривая на родном русском: "Все, вы, бабы, дуры" Хоть он и имел ввиду всех, обращался он так в основном только к своей жене, то есть к его родной матери. Больше в его семье женщин не было. Разве что бабушка, родная мать его отца, но вряд ли бы он осмелился сказать ей такое в лицо. У Эда, помимо родителей, было три старших брата. Джейсон, Кристофер и Райан. Всех троих он терпеть не мог, но двух самых старших особенно. Джейсон был старше Эда на целых одиннадцать лет. С Крисом у него разница уже чуть меньше, всего семь лет. А Райан был старше всего на три года. Возможно из-за такой небольшой разницы в возрасте, Райана он переносил попроще, а тот — его. И Джейс, и Крис могли лишь похвастаться своей жестокостью, так же, как и их отец — Ричард. Умом они оба не блистали. Даже будучи семилетним мальчишкой Эд это прекрасно понимал. Но они были сильнее, а значит и власти у них было куда больше. Каждый раз, когда они над ним измывались, каждый раз когда били за мелкие оплошности он начинал понимать. Сила — ключ ко всему. Ещё будучи семилетним мальчишкой, он решил, что когда вырастет, его тоже будут бояться, потому что он будет сильным, и вот тогда, его точно больше никто не обидит. Свои первые попытки отстоять самого себя у него начались ещё в школе, когда он подрался с одноклассником, за то что тот отобрал у него учебник. Он сделал это в шутку, и Эд это знал, но от чего-то не хотел посмеяться и поиграть с ним в своеобразные догонялки, а сразу же накинулся с кулаками. Родители узнали об этом сразу. На эту новость его мама лишь покачала головой, сказав что драться это плохо. А отец, после того как они вернулись из школы, лишь небрежно бросил: "Может наконец-то и превратишься в мужика" Для Эда это было почти похвалой. Теперь он точно был уверен, что двигаться в таком направлении — правильное решение. С того дня началась череда его драк. То в школе, то на спортивной площадке, то в парке. Он всегда находил повод подраться. Мальчишки в его компании за это уважали, но и сами конечно же его побаивались. У маленького Эда это вскружило голову. Он чувствовал как жар приливал к лицу от ответных ударов, как ноют костяшки в маленьких и хрупких руках, как адреналин наполняет каждую клеточку его тела, как захлёстывают эмоции от чувства собственной силы и призания этой силы другими. От власти. С тех самых пор он все время ходил в синяках, ссадинах, царапинах, но зато довольный. Он вальяжно проходил по залу, возвращаясь с новыми синяками, невзначай демонстрируя их отцу, чтобы хотя бы ещё раз услышать хоть что-то, но тот либо не смотрел на него вовсе, либо никак не комментировал, от чего Эдвард закрывался в комнате и иногда плакал. Но однажды он больше не плакал. Ведь плачут только девчонки, а он — не они. Девчонки слабые, эмоциональные, глупые и вообще дуры. А он не хотел быть как они. И не будет. Задавив свое желание расплакаться от обиды, он лег в кровать, подняв над лицом свою руку и покручивая ее из одной стороны в другую, он рассматривал свои костяшки, слегка сгибая и разгибая пальцы, от чего кожа вокруг ран натягивалась и отдавала болезненными импульсами. Но ему нравилась эта боль, ведь это значит, что он силён, как никогда. Боль — это по-мужски. Все остальное, бабское, — унизительно. Слезы, громкий смех, визги, обиды, сопли, любовь — по-бабски. И все что он и его отец характеризовали как "бабское" он терпеть не мог. Эд всегда знал, что ему нравятся девочки. Но теперь всё то, что нравилось ему раньше вызывает лишь отвращение. Он никогда не опустится до такого уровня. Ведь он не баба.