Живи ради себя

Конченный Эвермор. Этот замок тьмы Рене проклинает. Точнее не его, нет. Она проклинает всех тварей, что сделали это с Жаном. В час ночи, Рене прокрадывается в замок, с заранее подготовленной аптечкой. Ее предупредили, что увиденное может шокировать. Но не настолько. Моро лежал весь в синяках, кровоподтеках, кажется, три ребра были сломаны. Он лежал на полу, не в силах сделать что либо. Жан содрогался в адских болях по всему телу, но не издавал ни одного громкого звука. Ни хныка, ни крика не срывалось с его уст. Он разучился громко плакать еще с последнего изнасилования. Нет смысла молить о пощаде, нет смысла просить прекратить и нет смысла пытаться убежать. Смысла нет даже жить. Рано или поздно монстры уйдут, оставив его наедине с оставленной травмой. Так было и будет всегда. Рене аккуратно подбирается к Жану и тихо произносит его имя, точно пытается не спугнуть животное в капкане. Моро дергается. -Уйди. - это не просьба. Это мольба. Не дай боже Рико увидит ее. Мориама убьет не только его, это может коснуться и Рене. И всех, кто ей дорог. Рене понимала страх Жана. Поэтому лишь сказала: -Он не узнает. Я пришла помочь. Жан хотел ей верить. Хотел,что бы ее слова были правдой. Что бы Рико забыл о его существовании. Он хотел стать живым, свободным. Только зачем? Элоди наверняка забыла про него. Все же, Моро сдался. Он позволил Рене мягко поднять его и усадить на темную кровать рядом, покрывало которой скрывало кровь Жана. Он болтался, как игрушка. Точно,это описание ему подходит. Игрушка в руках Рико, мальчишка для битья. Сердце Рене сжалось от зрелища, которое стало еще четче, после того, как она сняла футболку с Жана. Плечи были полностью залиты красными синяками. Там что то лопнуло? Ни одного свободного дюйма. Синяки были почти багровыми. А на шее отпечатки чужих пальцев. Мориама душил Жана, не жалея сил. На ребрах-густые,длинные кровоподтеки. Рене догадалась, Рико бил ремнем. На ребрах была корка от крови. Она отваливалась с болью. Его резали? Уокер посмотрела на ключицу парня - вспухнувшая и лопнувшая кожа была покрыта коркой не достаточно, что бы остановить кровь. Она продолжала стекать. Тревога и тошнота подступала к горлу Рене. Но взгляд опустился ниже,и она захотела плакать. Слева, у края грудной клетки, — тёмное, синее пятно, уже переливалось оттенками зелёного. В этом месте, казалось, кровь пошла внутрь. Когда Рене еле провела пальцем — кожа хрустнула, словно внутри всё разошлось. Жан дернулся. От шеи до солнечного сплетения — расцарапанные полосы, оставленные, будто в агонии или в истерике — Рико бил со всей силы. Уокер захотела убить во второй раз. Хотела заставить этого уебка почувствовать все тоже самое, что чувствовал Жан. Она была готова поклясться, что почти физически почувствовала боль Жана, когда она провела по его ране. Она раскрыла аптечку, дрожащими руками взяв марлевые салфетки и перекись водорода. -Жан? -утешающе позвала Рене. -М?-слабо откликнулся упомянутый. -Будет щипеть.- предупредила Рене и мягко стала стирать кровь, стараясь не трогать совсем свежие раны. Пена от перекиси бурлила, а Моро каждый раз дергался и шипел. Лечиться больно всегда. Особенно когда все время зашивал себя сам. Она промакивала каждую рану и ссадину. Иногда приходил прижимать, что бы остановить кровь. —Прости.. —уже в пятый раз она извиняется за боль. Когда дело доходит до огромной раны на боку, до нее доходит. «Надо зашивать. Или..» Она вытянула стерильные полоски-лейкопластыри из набора, руки дрожали, пот лип под ворот рубашки. Но она делала. Она не имела права сдаться. Через время они закончили. Рене взглянула на часы, и на сообщение от матери: «У вас еще 30 минут. Надеюсь закончите. Жду у выхода.» —Жан? —мягко позвала его Рене еще раз. —Что? —откликнулся француз, пытаясь не скривиться от боли еще сильнее. —Ты будешь свободен. Я клянусь своей верой. —Тогда считай себя атеисткой. —съязвил Жан. Он слишком много понимал, что бы верить. —Сможешь уснуть? —пропустила колкость Рене. Она понимала, что добровольно Жан не выйдет ни за что. Поэтому придется прибегнуть к крайности в стиле Эндрю. —Издеваешься? —Извини, держи воды. —протянула бутылку со слабым содержанием снотворного Рене. Жан уснет, и проснется через минут 40. Все в порядке. Когда Моро сомкнул глаза, Рене написала, что бы кто то помог забрать Жана. Перед тем, как крепкий рабочий пришел, она укутала Жана в плед,словно ребенка, придерживая его. Казалось, что если этого не сделать, Жан развалится. Словно потресканная кукла. По дороге в Пальметто, Рене молилась богу, и приговаривала «Живи..только живи.»