На ребре

      Игра, на удивление, прошла как никогда удачно и собранно, правда за исключением того, что в предыдущих двух Шастун выводил из себя всех сидящих рядом парней, а напоследок заставил Серёжу перекинуть кубик, вопреки здравому смыслу топя за честность. Эта вишенка на торте стала финальной каплей в чашу терпения Арсения. На протяжении всей игры он подъёбывал его, как мог, кидаясь язвительными комментариями и вместе с тем ожидая конца съёмок, чтобы проучить этого невозможного человека. Стол как раз подходил под идеальное место для расплаты — жёсткие углы, впивающиеся в кожу, не могли не досаждать одним своим видом, что уж говорить об ощущениях при столкновении с ними. На перерыве, когда съёмочная группа разбрелась кто куда, Арсений, действуя решительно и без промедления, застопорил Антона на площадке, совершенно не размениваясь на прелюдии. Почти что волоком отвёл к игральному столу, укладывая его животом вниз, пока тот не очухался полностью. Шастун, не предвидящий никакого подвоха, будто только этого и ждал, сдавленно выдохнул, когда в спину между лопаток упёрлась чужая ладонь, заземляя частью веса без возможности дёрнуться. Вторая рука Арсения вступила в ожесточённую схватку со штанами и нижним бельём мужчины, рывками расстёгивая ремень и ширинку, чтобы стащить их и отбросить куда-нибудь подальше, что получилось с отличительным успехом. На такое действо Антон не был согласен, это стало неожиданностью, ведь максимум, что он предполагал — это как Арс зажмёт его где-нибудь в тёмном углу, доходчиво читая нотации, но трахаться посреди съёмочной площадки, куда в любой момент могут нагрянуть люди, слишком дико. — Что ты творишь, блять? — зашипел Антон, чувствуя, как последняя баррикада в виде одежды, защищающая от карательного секса, спала, а по ягодице прилетел звонкий шлепок. Арсений довольно усмехнулся, с интересом наблюдая, как аккуратные ягодицы непроизвольно поджимаются, скорее от неожиданности, чем от боли. — Учу уму-разуму. Ты был слишком правильным мальчиком, мешал дяденькам играть. — Я хотел, чтобы всё было честно! Ты вообще меня хуесосил на протяжении всей последней игры! — кажется, что слова Антона не возымели никакого эффекта, а лишь раззадорили сильнее, потому как на задницу обрушился новый шлепок, из-за чего тот опять вздрогнул. Кожа на ягодице немного порозовела, принимая притягательный вид. — Я так тебя воспитывал, маменькин отличник, — размеренным голосом отозвался Попов, буквально издеваясь, но не выдавая ни единой эмоции, словно находился даже не здесь, и руки, поглаживающие открытые участки тела, не его. Шастун уже был готов снова взбрыкнуть, огрызаясь, однако его положение в пространстве внезапно поменяли, укладывая правым боком на стол, при этом задирая левую ногу как можно выше. Тёплые арсеньевские пальцы крепко сжимали под коленкой, периодически надавливая то сильнее, то разжимая почти что полностью, тем самым беззастенчиво наминая упругую кожу. Поза была катастрофически неудобной, настолько хорошей растяжкой Антон похвастаться не мог, но, видимо, его мнение изначально мало учитывали. Когда связки вновь неприятно натянулись, а в бок упёрся острый край стола, он болезненно вскрикнул «сука!», своей рукой пытаясь оторвать загребущие лапы Арсения от несчастной ляжки. — На ребре, да, Шаст? Будешь снова возмущаться или теперь тебя всё устраивает? — мужчина невозмутимо притирался пахом к чужим ягодицам, пока его пальцы пытались ослабить от захвата, но всё было тщетно. Теперь Шастун понял, нахуя его извернули в столь уёбищную позу, однако меньше материться от этого не перестал. — Ты такая злопамятная козлина, Арс. — Нет, я просто хочу доказать, что ты очень, очень плохой мальчик, — и толкнулся снова вперёд, вписываясь возбуждённым членом за тканью собственных штанов аккурат в ложбинку мягкой задницы. Хуже всего было то, что Шастун всецело ощутил, насколько же плохим мальчиком был на самом деле, даже не на словах Попова. Его член стоял ещё с момента, как самого Антона без предупреждения повалили на столешницу, зажимая на ней. Неожиданность, вкупе с риском быть застуканными и грубоватым голосом Арса, сыграли своё дело, возбуждая как по щелчку пальцев. Озабоченность мужчины сзади, что будто бы плевал на желания своего партнёра, тоже возымела эффект, у кого что, а у них двоих любимыми были игры в принуждение. — Я бы тебя вылизал, но боюсь, что сегодня ты не заслужил этого. Не против обойтись одним моим хуем? — вопрос прозвучал риторически, всё ещё где-то сверху — Арсений даже не собирался склониться ниже, чтобы соприкоснуться телами полностью, на секунду стало не по себе от явной угрозы, что, даже пальцами не растянет? Однако Антон заблаговременно вспомнил о ленивом утреннем сексе, после которого растяжка его зада явно лучше, чем ног, поэтому вскоре выдохнул. Хоть бы смазку не забыл. Такая покорность манила Попова, заставляя упиваться ей в разумных пределах, но с полной отдачей. Антон весь день смотрел на него как влюблённая нищенка, ловя каждый мимолётный взгляд в свою сторону от Арсения, словно ожидал одобрения. Вот только, заигравшись, «хороший мальчик» — как того обычно ласково называл Арсений — превратился в душного парня, заводя всех друзей под монастырь. Что ж, Попов понял свою ошибку, придётся срочно расколдовывать свою принцессу. Приспустив собственные лёгкие брюки вместе с бельём ровно для того, чтобы наконец-то освободить отяжелевший член, он всё также одной незанятой рукой нащупал в кармане смазку, которую захватил заранее, и с чётко читающимся удовольствием нанёс её на ствол, размазывая по всей длине. Ленивые движения вверх-вниз заставили буквально прийти в восторг от мысли, что сейчас он войдёт в тесную глубину шикарной задницы своего парня, поэтому, не откладывая чудесный момент на потом, Попов дёрнул ногу Антона выше, сразу же толкаясь в приоткрытое кольцо мышц. Шастун бы непременно взвыл от жгучих ощущений буквально во всех частях тела, вот только быть громким в данный момент совершенно противопоказано — мало ли кто додумается прийти на столь жалобный звук. Он вцепился одной рукой в край стола, сжимая его до побеления костяшек, пытаясь удержать себя в узде от такого жёсткого проникновения. Сквозь тянущую боль начало проступать невесомое удовольствие, когда Арсений ладонью обхватил чужой член, стимулируя головку, а своим плавно толкнулся несколько раз, чтобы распределить смазку по внутренним стенкам ануса для более лёгкого скольжения. Как только он заметил, что Антон задышал намного чаще, при этом прикрывая рот себе рукой, вышел из ануса почти до конца и, расставив собственные ноги пошире, резко вбился обратно до упора. Недолгие нежности закончились как-то моментально, из-за чего Шастун громче обычного вскрикнул, по инерции проезжаясь телом по столу вперёд. Дикие толчки посыпались один за другим, трахая в бешеном темпе до звона в ушах от смачных шлепков бёдер об ягодицы. Член проскальзывал всё глубже, наполняя собой до предела и задевая простату, Антону казалось, что не продержится и пяти минут такой долбёжки. Снова появился страх быть застигнутыми врасплох, пускай они и не стонали на всю катушку, но шум, который издавали своими телодвижениями, носил отчётливый характер. Арсению, по всей видимости, надоело находиться в этой позе, тем более все прелести дискомфорта от её неудобства Шастун явно прочувствовал с лихвой. Наконец-то опустив его левую ногу вниз, он замедлился, но только для того, чтобы надёжнее обхватить зад парня, крепко сминая в своих пальцах. Нога порядком затекла, Антону ничего не оставалось, как перенести весь вес на туловище, расслабляя недержащие его колени. Сильные руки сзади облюбовали каждый сантиметр кожи на боках, бёдрах и ягодицах, то царапая её до красных полос, то стискивая до белых отметин. Представляя эту горячую картину со стороны, Шастун отчаянно краснел, но всё бы отдал за огромное зеркало сбоку, чтобы наблюдать за тяжело дышащим Арсом и его напряжёнными кистями рук, жалко, что они в одежде, но и время для раздевания неподходящее. Когда движения на члене парня возобновились, с удвоенной силой подгоняя к оргазму, Антон еле сдерживал хриплые стоны, сжимаясь всем телом от накатывающего удовольствия. Последним штрихом стал навалившийся сверху Арс, что несдержанно притянул его к себе за наконец-то отросшие волосы, которые раньше так облюбовал, буквально натягивая одним движением до конца на член. Небывалые ощущения затопили с головой, на миг лишая зрения от невероятно бурного оргазма. Кровь стучала где-то в висках, конечности мелко подрагивали, совсем не желая функционировать. Как будто через пелену послышался будоражащий сознание рык Арса, который несдержанно простонал «блять». Антон не чувствовал ничего ниже пояса, поэтому даже не заметил, как мужчина вышел из него, додрачивая себе самостоятельно и кончая в руку. — Пиздец, Антош, не сжимайся так больше, я думал, что у меня член пополам сломается, — а тот бы и рад что-то сказать, вот только мозги вместе с ногами отказали. Найдя в закромах пачку салфеток, Попов обтёр себя, заляпанный пол вместе со столом и Шаста, пока улики не засохли, выдавая мужчин с потрохами. С душем, к сожалению, были небольшие проблемы, поэтому нормально помыться предстояло исключительно дома. Десятки минут тирании прошли бесследно, Арсений мгновенно перешёл в фазу заботы, подставляя поближе стул, чтобы Антон смог нормально на него сесть. Правда, сам этого сделать не смог, мужчине снова пришлось помогать, придерживая вялое тело, перед этим Арсений успел подтянуть свою одежду на место, а вот с Шастом было сложнее. — Арс, — всё-таки подал голос Антон, звуча действительно заёбанным, пока его ноги просовывали сквозь штанины, на что упомянутый отозвался ожидающим мычанием, — я тебя пиздец как люблю. Попов тихо рассмеялся своим чарующим и абсолютно счастливым смехом, смотря снизу вверх на своего любимого человека и приподнимая брови в насмешливой манере, мол, что за приливы обезоруживающей нежности на повестке дня. Покончив с натягиванием штанов на умопомрачительную, многострадальную пятую точку парня, Арсений поднялся с корточек, целуя того куда-то в нос. — Я тебя тоже. После секса так разморило? — он задорно усмехнулся, оглаживая ладонью чужую щёку, пока в неё настойчиво тыкались, притираясь ближе. — Ага, делайте это упражнение каждый день, и спина не будет болеть, — в тон ему ответил Шастун, намекая на фуэте, которые крутил, пока его трахали. Арсений снова засмеялся, качая головой в знак согласия, но вдруг замер, отмечая, как задумчиво прищурился Антон, словно что-то пытался почувствовать, после чего с лёгкой иронией заговорил. — Ты в меня даже не кончил? Ого, вот это выдержка. Оказывается можешь, когда хочешь, не спускать в меня без презерватива. — Так, блять, — он забавно погрозил пальцем, сердясь в шуточной манере, отчего Антон довольно улыбнулся. — Сейчас договоришься и на второй круг пойдём. Совсем охуел. И запомни на будущее, быть душным — это моя прерогатива. — Которая явно передаётся половым путём.