Излом твоей лопатки

Хуа Чэн сидел на полу в гостиной своей дорогой и холостяцкой квартиры, немигающим взглядом наблюдал за рукой, в которой держал детскую погремушку. Он прокручивал события последнего месяца и не мог понять, как его прекрасная и свободная жизнь в одночасье закончилась. Сестра с супругом разбились в автокатастрофе. От них осталась лишь долги по ипотеке, скромный счёт в банке, ненужный хлам и плачущая четырехмесячная дочь Мин. Родители мужа были против брака сына с этой оборванкой, как они прозвали сестру Хуа Чэна, и естественным образом внучкой не интересовались. У Хуа Чэна с сестрой родители давно покоились в земле. Вот и получилось так, что из свободного одиночки, Хуа Чэн в одночасье стал отцом одиночкой. Люди, что громче всех кричали мы твои настоящие друзья, испарились так же быстро, как и узнали, что у друга теперь есть обязанности. Любовники, кто, скривив нос, кто, нервно хихикнув, укатились в закат, блокировав Хуа Чэна везде, где только можно. Из близких людей остался лишь Хэ Сюань, кто с раннего детства терпел безбашенность Одноглазого демона, как он прозвал Хуа Чэна за привычку щурить правый глаз, кто нехотя, но ввязывался в драку, кто выслушивал скулёж по поводу вновь разбитого сердца и какая ж он тварь, а я его так любил. Но и он внёс смуту в, и так, нестабильное состояние друга, уже в дверях кинув: — Ты бы поводил её по врачам. Дети в её возрасте должны вовсю переворачиваться, взаимодействовать с предметами, а она у тебя лежит тюленем и вообще странно себя ведёт. «Вот спасибо за совет! Мне же ведь и так сладко живется!» Ещё месяц обследований — и Хуа Чэна совсем прибило к бренной земле. ДЦП. Гемиплегия. Ребёнок-инвалид. Кому он перешёл дорогу, что его так наказали? И что теперь делать? Куда бежать? — Да вы так не волнуйтесь, — щебетала пухленькая врач-невролог. — Вам повезло, Мин вырастет умненькой. Когнитивные функции не нарушены. Да, с правой рукой и ногой будут проблемы, но такие люди успешно адаптируются в обществе, даже и не заметишь, что у них есть особенности. Хуа Чэну хотелось напиться. Даже не так. Нажраться в хламину, чтоб уйти в неосознанку на пару дней. Но, теперь ему нельзя. От ясности его ума и адекватности поведения зависело будущее маленькой принцессы. Видя потерянные глаза, женщина невролог протянула визитку и мягким голосом произнесла: — Вот, держите. Это специальный центр по реабилитации детей с подобными диагнозами. Там очень хорошие специалисты. Хуа Чэн не помнил, как звонил в клинику и записывался на приём. Хорошо хоть время, дату и фамилию специалиста записал. Значит, ничего страшного. Но оказавшись в светлой приемной центра, он ощутил, будто попал в филиал ада. Из коридора вышел улыбающийся пухлый мужчина, впереди себя он вёл мальчишку лет восьми. Тот с трудом переставлял тонкие, искривлённые иксом ножки. Ручки-плети были прижаты к груди. Худое лицо с большими выпирающими зубами застыло в глупой улыбке. Он весь был похож на маленького тираннозавра, как тот, что красовался на его ярко-жёлтой футболке. — Кианг сегодня отлично поработал! - солнечно улыбаясь, проговорил пухляк. — Ещё немного и от невест отбоя не будет, — он подвёл мальчика к улыбающейся матери, которая светилась от счастья. Хуа Чэн сглотнул, посмотрел на мальчонку и подумал, что тот вряд ли догонит хоть одну из невест, если вообще научится нормально ходить. Входная дверь открылась, в холл вошла высокая стройная женщина с пронзительным взглядом, выкатывая перед собой инвалидную коляску с блаженно улыбающимся телом. Женщина отстегнула ремни безопасности, ловко подхватила свою ношу и бодрым шагом скрылась в коридоре, громко кого-то приветствуя. У Хуа Чэна похолодел позвоночник и дико вспотели ладони. Как потом выяснилось, телом оказаласт пятнадцатилетняя Джиао, у которой была тяжёлая форма дцп. Себя она никогда не сможет обслуживать самостоятельно, только её глаза с любопытством рассматривали всё вокруг. Где-то в конце коридора пронзительно верещал маленький ребёнок. Мин начала хныкать и ёрзать на коленях. Хуа Чэн успокаивающе погладил её по спине, попытался отвлечь погремушкой. Крик прекратился, через пару минут вышла молодая семейная пара с младенцем на руках. Лицо младенца было красное, сморщенное и заплаканное. За ними вышел мужчина в светлой форме, волосы были забраны в пучок, а непослушные прядки заколоты веселыми заколками с Хелло Китти. И какая же у него обворожительная улыбка! Хуа Чэн прям засмотрелся, подмечая, что мужчина очень красив. Он будто светился, заражая своим светом всех вокруг. — Спасибо вам, господин Се! — женщина с ребёнком на руках смущенно улыбалась. — Это Веймину спасибо. Он у вас боец, — улыбка стала ещё лучезарнее. Хуа Чэн вспомнил, что он как раз-таки записался к некоему Се Ляню. Не такой уж и плохой день выдался сегодня. Распрощавшись с парочкой, лучезарный мужчина повернулся к Хуа Чэну, задержался на нём на пару секунд и перевёл взгляд на Мин. — А кто это у нас тут такая красотка? — ласково обратился он к девочке, слегка наклоняя корпус. Мин скривила личико и зашлась плачем. — Ох, ох, страшный дядька пристает! — мужчина наиграно схватил себя за щёки и покачал головой. Снова перевёл взгляд на Хуа Чэна и выпрямился. — Проходите, располагайтесь, я сейчас подойду. Хуа Чэн смиренно сидел на скамейке и оглядывал комнату, в которой проходил приём: высокая и широкая кушётка; шведская стенка с турником и свисающими кольцами; мячи разного размера; поролоновые валики; странного вида платформа, прикрытая матом. Через пять минут вошёл Се Лянь с кружкой ароматного терпкого кофе и папочкой под мышкой. Он прошёл к подоконнику, поставил на него кружку и открыл папку. — Еще раз здравствуйте. Я Се Лянь, ваш реабилитолог на ближайшее время. Просмотрел ваши снимки мрт, — он выудил пару листочков из папки. На первом снимке представляющий собой внутренние слои детского мозга, в левой части которого сияло довольно большое белое пятно. На втором снимке это пятно уходило чуть вглубь мозга. — Впечатляюще, но глядя на малышку, могу вас заверить — вам очень повезло. — В смысле?— тупо переспросил Хуа Чэн. — Она активная, любознательная, конечностями двигает хорошо, хоть и есть заметное отставание с правой стороны, — он посмотрел на девочку и мягко улыбнулся, подмигнул. — Одно могу сказать точно — вы ещё за ней набегаетесь. По глазам вижу, что хулиганка. Раздевайте до памперса, сначала разомнёмся на тренажере, — он встал, прошёл к непонятной платформе, поставил на неё вдоль невысокую поролоновую горку и накрыл её пеленкой. Хуа Чэн подошёл к Се Ляню с раздетой малышкой и растерянно замер. — Давайте сюда, — Се Лянь протянул руки. Хуа Чэн передал Мин мужчине, та издала протяжно "вэ-э-эа-а-а-а". Се Лянь, положив девочку пузиком на горку, нажал пару кнопок на панели, и платформа завибрировала. Щёки Мин смешно затряслись, вызывая улыбку у Хуа Чэна. — Да, дорогая, тебе пора растрясти жирочки, — хихикнул Хуа Чэн. Се Лянь так же улыбнулся. Мин зашлась плачем. Следующие полчаса Мин в разных позах и скоростях тряслась на платформе. Как пояснил Се Лянь, данная методика нужна была для укрепления мышц, а также формирование баланса тела. Мин то орала, то строила жалостливые глазки, то грозно смотрела на своего мучителя, отчего Се Лянь корчил рожицы, всячески заигрывая со своей суровой пациенткой, но на провокации не поддавался. Он ловко крутил девочку, инвентарь, при этом умудряясь шутить и разряжать обстановку. Хуа Чэн любовался и восхищался его спокойствием и жизнерадостностью. За остальные полчаса Мин выдала весь спектр детского скриминга, Хуа Чэн всерьез задумался о берушах и психотерапевте. Тем временем, Се Лянь на кушетке разложил малышку и принялся зажимать поочередно то одну руку, то другую, заставляя её перекатиться на живот с опорой на свободную руку. Затем положил её на живот и спустил нижнюю часть тела с кушетки, согнул одну ногу в коленке, вторую подтолкнул, чтобы она так же согнулась. — Выглядит ужасно, но Войта-терапия одна из эффективнейших методик реабилитации при двигательных нарушениях, — вещал Се Лянь. — Когда я фиксирую Мин в определённой позе, тело непроизвольно реагирует и начинает работать. Проще говоря, активизируются естественные рефлексы тела. — А не жалко детишек? — поинтересовался Хуа Чэн, одуревший от нескончаемого крика. — Неа, я злой и кровожадный дядька! — Се Лянь оскалил зубы и пару раз ими клацнул. Хуа Чэн зачарован его чувством юмора.

***

Первый курс реабилитации у Се Ляня закончился и на время отдыха Хуа Чэну были даны рекомендации для закрепления результата и общего развития физического и ментального здоровья Мин. — Бассейн лучше всего для развития крупной моторики, — спокойно произнёс Се Лянь. — Так же неплохо бы поработать с логопедом, обычно у таких детей имеются затруднения с правильным формированием речи. — А не рано ли еще о речи думать? — с удивлением спросил Хуа Чэн. — Ей всего шесть месяцев. — Развитие начинается уже с рождения. Тот же лепет — уже предшественник речи. А специалист поможет определить, правильно ли идет развитие и поможет исправить, если что не так. Ещё и ортопед вам бы пригодился. Поскольку мышцы спазмированны, то и развитие конечностей идет неправильно. Вы же заметили, что она слегка правую стопу и запястье выворачивает? — Нуу да-а-а, — протянул Хуа Чэн. — И чем это грозит? — Если запустить, то неправильной походкой, искривлением спины и прочей страшной штукой, — всё с той же мягкой полуулыбкой ответил Се Лянь. — И палец большой на руке тоже нужно выводить. Мелкая моторика очень важна в когнитивных навыках. Хуа Чэн мысленно смачно матюгнулся, подсчитывая, сколько денег, нервных клеток и лет он потратит на то, чтобы поставить малышку на ноги. И доживёт ли он до пенсии вообще?

***

Нянечку, что приходила пару раз в неделю, пришлось просить приходить пять раз в неделю, а иногда и захватывать выходные. Ибо работу никто не отменял. И все процедуры и приблуды для реабилитации стоили ну очень недешево. Первую половину дня Хуа Чэн посвящал малышке: играл, кормил, сам пытался заниматься с ней как получалось. В это же время старался уместить всех специалистов и посещение врачей. На первых сеансах массажа, что проходили дома, он пытался отвлекать ребенка игрушками, песенками и просто болтовнёй. К концу первой недели он стал удаляться на кухню, не в силах выносить этого ора и слёз на маленьком личике. Грустно косился на бутылку коньяка, но держался. Ко второй неделе он будто бы оглох или уже не так остро воспринимал её крики, со спокойным видом плескал в кофе алкоголь и, расположившись на диванчике, занимался рабочими делами.

***

Через полтора месяца начался новый курс реабилитации у Се Ляня. Хуа Чэна завалили работой, поэтому он слёзно просил Хэ Сюаня помочь ему и отвезти Мин на занятия. Тот за компанию взял с собой своего парня. — Дорогуша, я больше ни ногой в этот центр ни ступлю! — с порога выпалил Ши Цинсюань, передавая Мин рядом стоящему Хэ Сюаню. — Я постарел лет на двадцать! — он как к себе домой прошёл на кухню, открыл верхний шкафчик, достал бутылку коньяка, откупорил и прям из горла сделал хороший глоток. — Уух! Вот как можно целый час орать дурниной, а потом как ни в чём не бывало улыбаться во весь беззубый рот? Что за биполярочка? — он скосил взгляд на довольно гукающую Мин на руках у своего парня. — Ты не человек, ты монстр! — обратился уже к девочке. — Дети все орут, — пожал плечами Хуа Чэн. — Как хорошо, что я гей и мне не грозит залёт! — Цинсюань сложил руки в молитвенном жесте и возвёл очи к небу. — Спасибо тебе ебическая сила магического фаллоса, что даровал мне писюн восстающий, а не писю истекающую. Аминь! Хэ Сюань на это глупо улыбнулся. Хуа Чэн приложился рукой ко лбу и закатил глаза. Мин со счастливым видом пустила слюнявый водопад. Через час они сидели в гостиной, уплетая лапшу из доставки. Мин, обмазавшись с ног до головы, ела мясное пюре, сидя в своём царственном троне. — Кстати, — с набитым ртом подал голос Хэ Сюань. — А этот Се Лянь ничего так, симпатяжка. Ши Цинсюань окинул его вопросительным взглядом. — Я в общих чертах, дорогой, без задней мысли, — виновато отозвался Хэ Сюань. — Ты его уже охмурил? — обратился уже к Хуа Чэну. — И как ты себе это представляешь? Подойти к нему и сказать: Господин Се, вы так сексуально работаете руками, не хотите ли упасть на мой член? — Фу, как грубо, — сморщился Ши Цинсюань. — Нда-а, Одноглазый, ты совсем растерял весь свой шарм. — Идите в жопу. Оба. — Ну хоть кофе попить его пригласи. — И получу по морде. Нет, у нас чисто деловые отношения. Сначала реабилитирую Мин, а потом посмотрим. — У нас тоже сначала были чисто деловые отношения, — довольно улыбнулся Ши Цинсюань, глядя на Хэ Сюаня. — А потом перешли в тесное партнерство, — он недвусмысленно оттопырил щёку языком. Хэ Сюань вытянул жирные от соуса губы в трубочку и послал воздушный поцелуй. — Флиртуны престарелые, тут вообще то дети! — возмущённо воскликнул Хуа Чэн.   

***

В год и два месяца Мин наконец-то села и поползла на четвереньках. Хуа Чэн от радости почти рыдал в трубку Хэ Сюаню. Последующие посещения господина Шаловливые ручки, как прозвал Се Ляня Хэ Сюань, были направлены на стимуляцию хождения. Мин с недовольным видом, с красным лицом от недавнего рёва, вышагивала вдоль кабинета в ортопедической обуви и утяжелителях на щиколотках. Придерживая её за талию, попутно корректируя шаг, на низком стульчике с колесиками ехал Се Лянь. — Принцесса сегодня не в духе? Дядя Чэн снова не дает вкусняшек? — ворковал он с девочкой, на что та обиженно ответила мя. В одну из встреч Хуа Чэн невзначай проговорился, что Мин не его дочь, а племянница, волей случая лишилась родителей и теперь вынуждена терпеть непутёвого дядьку. На что Се Лянь выразил сочувствие и понимание, так как у него самого был двоюродный брат, который остался без матери в десять лет, и родители Се Ляня взяли над ним опеку. А брат рос своенравный и хулиганистый, за что Се Лянь иногда огребал сполна на правах старшего. Мин решила устроить бунт и осела на пол, отказавшись идти дальше. Се Лянь с невозмутимым видом заглянул ей через плечо, вопросительно поднял брови и очень строго, но с пониманием произнёс: — Ну, потерпи ещё немножко. Пять минут и дядя Чэн купит тебе самое большое и вкусное мороженное. Малышка хлюпнула носиком, выразительно посмотрела на Хуа Чэна и подарила ему самую обворожительную улыбку.

***

В год и восемь месяцев Мин пошла и услуги Се Ляня больше были не нужны. А Хуа Чэн так и не сделал шаг в сторону сближения. Прошло ещё полгода, Хуа Чэн продолжал водить малышку на реабилитацию, но уже к другим специалистам. Они пересекались с Се Лянем в коридоре, здоровались, обменивались парой фраз об успехах, и на этом всё. Хуа Чэн смирился, что это так и останется легкой влюблённостью, если бы он не был удачливым малым и судьба не решила вознаградить его за труды. Последние два года беготни, бессонных ночей, нервов вымотали его вконец. Он похудел, осунулся, под глазами залегли увесистые синеватые мешки. Поэтому, в один из дней, Хэ Сюань долго его рассматривал и со вздохом произнёс: — Тебе надо проветриться. А то ты на зомбака похож. Ещё немного и на людей начнешь кидаться. В выходные мы с Цинсю присмотрим за Мин, сходи в клуб, Инь Юй устал нас звать уже. — А вы как же? — устало спросил Хуа Чэн. Ему хотелось развеяться, но в душе вертелась смутная тревога за дочку. — Не трясись ты так, с Мин ничего не будет. Это на наших головах будут танцевать джигу-дрыгу, — Хэ Сюань бодро похлопал друга по плечу. — В пятницу в шесть мы её заберём. Готовь самые секси стринги из своей коллекции и проведи ночь безудержной любви. — Прям благословил, святой отец. Перекрестить не забудь, — рассмеялся Хуа Чэн. Хэ Сюань сделал важный вид, сложил вместе три пальца, дотронулся до лба Хуа Чэна, груди, затем левого плеча, правого, и в конце подытожил: — Аминь! Ему и правда нужно было развеяться. А самый верный способ для него, это пойти в свой любимый гей клуб и как следует растрястись на танцполе, перед этим закинувшись парочкой коктейлей. И какого было удивление Хуа Чэна, когда у стойки бара, где он размеренно цедил свой второй коктейль, вдруг нарисовался белоснежный вихрь, знакомым голосом небрежно бросивший: — Два шота текилы и две Голубые лагуны. Хуа Чэн оторвался от выпивки, уставился на незнакомца и выпалил: — Се Лянь? Тот вздрогнул, посмотрел на соседа, а когда узнал, смущённо улыбнулся. — Привет. — Ищешь клиентов? Подожди пару часов, тут много ползающих окажется, не способных уйти из клуба на своих двоих, — съехидничал Хуа Чэн. Се Лянь громко рассмеялся и, оценив шутку, поднял большой палец вверх. — Ты тут один? Если хочешь, можешь присоединиттся к нашей компании. — А твои друзья не будут против? — с сомнением спросил Хуа Чэн. — Главное, что я не против, — Се Лянь подмигнул ему. — Пойдём. За столиком, к которому они подошли, сидели двое парней с очень недовольными лицами. Заприметив Хуа Чэна, они ещё больше скривились, один даже закатил глаза, выражая крайнюю степень негодования. — Тебя на пять минут одного нельзя оставить, сразу всякий мусор понахватаешь, — едко выплюнул тот, который закатывал глаза. — Сам ты мусор, — ощетинился Хуа Чэн. — Ты по аккуратнее будь, а то так закатишь глаза, а выкатить обратно не сможешь. Парень было дёрнулся с места, но Се Лянь жестом его притормозил. — А-Цин, прекрати. Это Хуа Чэн, дядя моей пациентки, я вам рассказывал про него. Спокойствием и невозмутимостью Се Ляня можно было только восхищаться. Он быстро менял тему беседы, отвлекая собеседников от испепеления друг друга взглядами. Но стоило ему только отойти в уборную, чёрные тучи в виде двух агрессивно настроенных парней, нависли над Хуа Чэном. — Послушай, — процедил Му Цин. — Ты мне не нравишься, и я бы предпочёл не видеть тебя рядом с Се Лянем. — Сам на него метишь? — ехидно спросил Хуа Чэн. — Ты! — Му Цин вскочил и схватил Хуа Чэна за ворот рубашки. Его остановил второй парень, Фэн Синь. — А-Цин, погоди, — он расцепил чужие пальцы и усадил друга обратно с собой. — Мы просто его друзья, — обратился он к Хуа Чэну, — без задних мыслей. И как друзья мы за него переживаем. Он и так только пришёл в себя после тяжелого расставания, да ещё его недостатки не прибавляют ему уверенности. Хуа Чэн вопросительно на него посмотрел, не понимаю, о каких недостатках идёт речь, ведь для него Се Лянь идеален с макушки до пят. — Учти, — Му Цин недовольно скрестил руки на груди, — обидишь его хоть словом, мы тебя из-под земли достанем.

***

— Что тебе наговорили эти проказники? — спросил Се Лянь со слегка грустной улыбкой, когда они вышли из клуба. — Что-то про твоего бывшего. Грозились натянуть глаз мне на жопу, если тебя обижу, — Хуа Чэн рассмеялся. – Настолько ужасным он был? — Нет. Просто, в моральном плане меня прокатили по таким горкам, что я еле соскрёб свою самооценку с пола, — горькая усмешка. — Пару лет меня ещё потряхивало после разрыва. Ребята познали весь спектр моего нытья. Вот они и боятся, что всё повторится. — Ты мне слишком сильно нравишься, чтобы морально тебя прессовать. Мне бы хотелось чаще видеть твою улыбку, — Хуа Чэн опустил глаза, рассматривая асфальт под ногами. — Ты мне тоже нравишься, — просто ответил Се Лянь и подошёл ближе. Хуа Чэн вскинул голову, удивленно посмотрел на него. Се Лянь легко улыбнулся, неожиданно поддался вперёд и поцеловал Хуа Чэна. — Я тут живу недалеко, не хочешь зайти на чай?

***

Они жадно целовались в прихожей, не в силах друг от друга отлипнуть. Хуа Чэн уже почти по пояс раздел Се Ляня, когда его шаловливые руки тормознули у пояса джинс. — Я предпочитаю заниматься этим на кровати, а не на грязном полу, — рассмеялся Се Лянь, отстраняясь, и прохошёл в гостиную. — Проходи, я быстро в душ и вернусь. Хуа Чэн, помявшись пару минут в гостиной, решил присоединитлся к нему в душе. Раздевшись, он зашёл в душевую, пробежался взглядом по крепкому, спортивному телу и понял, про какие недостатки говорили ребята. Правая пятка слегка приподнята — он вспомнил, что подошва на правом ботинке всегда чуть выше, чем на левом. Правая лопатка выпирала и будто тянула всю спину вбок. Плечо слегка приподнято. Рука прижималась к рёбрам, немного согнута в локте, в ней чувствовалрсь напряжение. Се Лянь обернулся, усмехнулся — улыбка уползла вправо — и опустил глаза. — В постели с приглушенным светом не так заметно, — он потёр шею. — Но, если тебе противно, я всё пойму. Хуа Чэн шумно выдохнул, прижал Се Ляня к стене душевой и глубоко поцеловал. — Нет у тебя никаких недостатков, — вдоволь насладившись сладкими губами, произнёс он. — Я не хочу заниматься с тобой любовью под одеялом и в темноте. Хочу видеть все твои изгибы, целовать каждую шероховатость, ласкать каждый неровный позвонок. Хочу тебя со всеми твоими особенностями, — и Се Лянь растаял, притягивая Хуа Чэна для очередной схватки языками. У Хуа Чэна очень давно не было таких чувственных любовников. Тех, кто не стеснялся себя, своих желаний, полностью отдававшихся процессу, тех, кто принимал и отдавал ласку. Плавные, неторопливые движения бёдрами. Прикрытые от удовольствия глаза. Сладкие, мелодичные стоны. Они словно танцевали, переплетаясь руками и ногами и сжимая друг друга в крепких объятиях. Они лежали в обнимку на смятых простынях, наслаждаясь послеоргазменной негой. — Се Лянь, — тихо позвал его Хуа Чэн. — М? — Давай встречаться, — Се Лянь повернул голову и вопросительно на него посмотрел. - Не хочу, чтобы это был просто секс на одну ночь. Хочу узнать тебя поближе. Се Лянь внимательно всмотрелся в его лицо, улыбнулся, чмокнул в губы и коротко ответил: — Хорошо. В кармане брюк завибрировал телефон. Хуа Чэн засуетился, сползая с кровати. Нашарив телефон, он взглянул на экран — сообщение от Хэ Сюаня. Хуа Чэн вернулся в кровать и открыл чат. — Хэй, дружище! — на видео помятый, но всё ещё бодрый Хэ Сюань сделал пальцами знак виктори. — Во-первых, десять вечера, а демоны не спят, поэтому ты мне должен, — он тыкнул пальцем в экран, вскидывая брови. — Во-вторых, полкухни измазаны её ужином, и ты мне должен, — на этих словах Се Лянь не сдержался и хихикнул. Хуа Чэн обижено надул губы. — А, в-третьих, кое-кто пытается победить дракона, — и Хэ Сюань перевёл камеру вбок. Мин в одном подгузнике старательно взбиралась на лесенку, держась одной рукой за перила, вторую прижимая к телу. Она с трудом, но с упорством затащила правую ногу на ступеньку. Добравшись до верха, с визгом съехала с горки, ножками врезаясь в распластанного на полу дракона-Цинсюаня. — Вот молодчинка! — Се Лянь похлопал в ладоши. — Она очень упёртая, когда ей надо. Я ей восхищаюсь, — гордо ответил Хуа Чэн. — А я тобой, — мягко произнёс Се Лянь, поворачиваясь на бок. — Да нечем тут восхищаться, — открестился Хуа Чэн, отводя глаза. — Поверь мне, не каждый родитель будет так носится со своим ребёнком, как ты с племянницей. — Она всё, что у меня осталось в этом мире. Она моя семья. — Ей очень повезло с тобой. Ты замечательный, — Се Лянь погладил Хуа Чэна по щеке, мягко поцеловал в губы. Тот расплылся в довольной улыбке и заключил Се Ляня в крепкие объятия.

***

Се Лянь больше не нужен Мин как специалист, но он нужен Хуа Чэну как любимый человек. И он готов хоть вечность целовать излом его лопатки.