Демон во плоти часть 2

Глаза Бонни, некогда розовые и теплые, стали ярко-голубыми и холодными. Он больше не чувствовал ни горечи, ни сострадания. Простыми словами, он стал машиной для убийств. *Флешбэк* Бон-Бон сидела у себя в комнате, не зная, что делать. Эмоции смешались, все настолько ей опротивело. Хотелось все бросить и уйти, но ее два брата и подруга непременно последовали бы за ней, чтобы поддержать. — Но ведь тогда я оставлю им душевную травму, а сама умру в безмятежности. Простите меня, пожалуйста, за то, что так оставляю вас. — Она больше не могла выдержать этого, и в голове родилась мысль о самоубийстве. Выйдя из комнаты, она тут же налетела на банановую кожуру. Это был Фокси, и сейчас он заливался хохотом. Не выдержав, Бон-Бон схватила катану и бросилась на него. Тот увернулся и ударил ее локтем в живот. Она осела, откашливаясь, а его дружок скрутил ей руки. Вместе они потащили ее в комнату. Когда зашли, Фокси подошел к полке, где стояли фарфоровые изделия. Злобно ухмыльнувшись, он взял одну фигурку и бросил на пол. Бон-Бон не могла ни закричать, ни слова вымолвить: рот был перевязан, оставалось лишь беззвучно плакать. Фокси разбил еще одну, потом еще. Наконец, очередь дошла до фарфоровой статуэтки, которую Бонни подарил ей на день рождения. Фокси поднял ее высоко вверх и отпустил. Фигурка с громким звоном разлетелась на осколки. Бон-Бон продолжала плакать, а Фокси, ухмыляясь во весь рот, подошел к ее столу. Осмотрев его, он взял фотографию, на которой были изображены Бон-Бон, Бонни, Той Бонни и Той Чика. У Бон-Бон на лице отразился страх. Она умоляюще смотрела на него, прося не трогать фотографию. Фокси лишь рассмеялся и швырнул ее на пол, разбив стекло. Бумага, тонкая и хрупкая, не выдержала удара: осколки стекла изрезали ее. Наконец, они отпустили Бон-Бон и, радостно хохоча, ушли. Она приняла решение. Руки дрожали, когда она затягивала узел на суку старого дуба. В голове звенела тишина, заглушая все страхи и сомнения. Перед глазами пронеслись лица братьев и подруги, Той Бонни и Бонни, Той Чики… Ей хотелось кричать, умолять о помощи, но было слишком поздно. Слезы застилали глаза, когда она шагнула в пустоту. Бонни спокойно занимался своими делами, как вдруг почувствовал резкий укол в сердце. Он ощутил, что с Бон-Бон что-то не так, и тут же бросился ее искать. Обойдя всю базу, он вышел на улицу. Пройдя немного, он увидел картину, которой боялся больше всего на свете. Оранжевый закат расплылся по небу, окрашивая всё вокруг в теплые, но печальные тона. Силуэт старого дуба, мрачный и заброшенный, как и ее душа, вырисовывался на фоне сияющего горизонта. Ветер тихо шептал, словно прощаясь с жизнью, унося последние надежды. Бонни застыл на месте, не в силах пошевелиться, ужас сковал его лицо. Его сестра совершила самоубийство из-за этих мерзких придурков. Упав на колени, он не смог сдержать слез. В тот день что-то в нем надломилось. Сердце, когда-то бившееся в унисон с сестрой, замерзло, скованное льдом равнодушия. Жестокость стала его новой броней, а безразличие — щитом. Той Бонни и Той Чика, ставшие для него хрупким напоминанием об утраченной нежности, были теперь под его неусыпной опекой, словно дети, которых он поклялся уберечь от любой опасности. Придя к Спрингбонни в кабинет, он сказал: — Командир… Я понимаю, что это эгоистичная просьба, но не могли бы вы создать шикигами в виде Бон-Бон? Спрингбонни, взглянув на него, сразу всё понял и ответил: — Это не эгоистичная просьба, это вполне нормально. Ты хочешь заглушить боль, которую испытал и принял. Я исполню твою просьбу, но ты должен держать все в секрете. — Так точно, — ответил Бонни и вышел.