Допрос в кабинете главы жандармов.

Чёрная речка, дуэль с Александром Пушкиным. Выстрел. Поэт упал в снег. Второй выстрел. Офицер тоже упал. Константин Данзас быстро поднял Сашу и понёс к карете. Жоржу помог подняться его секундант, но в ту же секунду к французу подошёл серьёзный и строгий мужчина; он сердито посмотрел в голубые глаза Шарля и помог донести его до своей кареты. Он повёз его в свой кабинет для допроса. *** Дантесу вытащили пулю, перевязали место ранения и усадили на стул напротив главы жандармов. Бенкендорф, в свою очередь, поправил свои волосы, сделал глоток чая из своей фарфоровой чашки, отставил её в сторону и с серьёзным видом начал диалог — допрос. — Итак... Mon ami français, quelle était la raison du duel? (Мой французский друг, какова была причина дуэли?) Глаза Жоржа плыли от боли; он почти не соображал ничего, его тело было полностью расслаблено. Он взглянул на серьёзное лицо Александра Христофоровича своими мутными глазами и еле вымолвил на ломаном русском: — Из-за Натали... — шепнул он, поставив локоть на стол и опираясь щекой на ладонь. Бенкендорф тяжело вздохнул, снял очки и отложил их в сторону, встал из-за стола и прошёл к окну своего кабинета, по пути продолжая задавать вопросы, на которые получал еле слышные и сдавленные ответы от раненного французского офицера. Во время допроса глаза жандармов позволяли себе говорить некие колкости; бывало, что проскакивали пошлые шутки и намёки, от чего Дантес иногда вставал в ступор. — < Pourquoi Alexander Christoforovich se permet de dire de telles choses à mon adresse..? Ne devrait-il pas me haïr pour ce qu'il a fait? > (Почему Александр Христофорович позволяет себе говорить такие вещи в мой адрес..? Разве он не должен ненавидеть меня за содеянное?) — в голове его витали лишь эти мысли. Допрос длился несколько часов; за это время Бенкендорф узнал достаточно информации и о дуэли, и о Пушкине, а также о самом французе, что с недавних пор действительно сильно волновало мысли Александра. Почему? Быть честным, он сам не понимал причины. Просто однажды на каком-то из праздников в одном из строений он увидел эти мелкие, еле заметные кудри и ярко-голубые глаза... С того дня он пытался узнать как можно больше информации об этом офицере. Бегал по ротам, узнавал у главнокомандующих; да что уж там, Александр даже Императора спрашивал о Жорже, но все они твердили лишь одно: — «Ну... Он был переведён в русскую армию из Франции, дабы продолжить свою карьеру здесь.» Этой информации было совсем недостаточно, потому он решил устроить этот допрос, а дуэль лишь ускорила их встречу. *** Шарль от некоторых движений взвывал от боли; каждый резкий поворот карался для него ужасными мучениями. Когда Бенкендорф осознал это, он неспешно подошёл к нему ближе, аккуратно прижал француза к своей широкой груди и начал поглаживать по его кудрям. Грубые руки оказались какими-то слишком нежными и острыми... От того как Александр массировал голову мужчины, Шарль тихонько мурлыкал. Словно... кот? Дантес поднял свой взгляд на главу жандармов и спросил: — Que faites-vous, Alexander Christoforovich? (Что вы делаете, Александр Христофорович?) Бенкендорф тяжело вздохнул и, отведя взгляд от офицера, нехотя, но всё-таки ответил: — Je vous surveillais depuis longtemps... Vous êtes gentil avec moi, Georges Charles Dantès. (Я давно наблюдал за вами... Вы мне симпатичны, Жорж Шарль Дантес.) Глаза Шарля расширились; он явно не ожидал такого поворота событий, но быть честным, ему были ужасно приятны эти слова, потому как он и сам часто засматривался на главу жандармов... Разум француза затуманился; он даже позабыл о своей боли от выстрела. Резко встав, Жорж положил руки на щёки мужчины и поцеловал его в губы. Грубые, потрескавшиеся губы Александра Христофоровича очень манили офицера. Сначала он целовал его аккуратно, будто боясь навредить, а после их поцелуй перерос во что-то страстное, жаркое... Язык Шарля давно проник в рот Бенкендорфа; скажу более: он там уже во всю хозяйничал. Раньше у мужчин не было опыта с другими, кроме каких-то красивых дам с балов, а сейчас... Они были готовы сожрать друг друга, лишь бы этот миг не заканчивался. *** Ничего дальше поцелуев пока не зашло. Оба мужчины сидели на диване в том же самом кабинете главы жандармов, они пытались отдышаться от очередного долгого и страстного поцелуя. В стенах кабинета стояла тишина, было слышно лишь тяжёлое дыхание двоих. Первым тишину решил нарушить Александр. — Vous vous embrassez bien, mon ami français... (Вы неплохо целуетесь, мой французский друг...) Дантес промолчал. Он лишь положил свою голову на колени старшего и, наконец отдышавшись, прикрыл глаза. Одна его рука приобняла Бенкендорфа, а вторая легла на место его раны. Александр Христофорович накрыл руку офицера своей, аккуратно проводя пальцем по его костяшкам, стараясь успокоить. — Quand vous serez guéris, nous passerons à l'étape suivante de l'interrogatoire... (Когда поправитесь, мы перейдём к следующему этапу допроса...) ТГК: @Ownerix_info