Sweet home

Крыша оказалась обманчиво просторной. Залитое трещинами серое полотно бетона источало запах раскаленной пыли, недавно напоенной дождем. Арису ступал медленно, ощущая, как подошвы прилипают к чуть влажной поверхности. Где-то неподалеку, возможно, на соседнем здании, металлическая вывеска, словно старый, уставший зверь, лениво скрипела на ветру. Внизу зиял город. Но это был уже не тот Токио, который он знал. Там, где раньше текли реки людей, теперь простиралась мертвая пустота. Вместо нее – хаос, густой и липкий, запекшаяся кровь. Искореженные машины, врезавшиеся в стальные объятия столбов, витрины, разорванные в клочья. А между ними, еле различимые из-за расстояния, – движения. Дерганые, резкие, звериные. Монстры. Люди, которые когда-то просто жили. Теперь – нечто иное. — Знаешь, раньше я любил крыши, — вдруг произнес Чишия. Его голос был ровным, как всегда, словно они просто вышли проветриться. — Здесь можно думать. Никто не мешает быть собой. Он присел на край, опершись локтями о шершавый бетон и вытянув ноги. Светлые волосы трепал ветер, глаза казались полуприкрытыми, но взгляд был внимательным, цепким. — Ты сказал, выхода нет, — тихо напомнил Арису, подходя ближе. — Что ты имел в виду? — То, что сказал, — отозвался Чишия, не оборачиваясь. — Запасные выходы заблокированы. Лифт, разумеется, не работает. Лестничный пролет на нижних этажах обрушен. — Когда ты успел?.. — Арису смотрел на него с легким недоверием. — Я не люблю сидеть на месте, — в голосе проскользнула легкая усмешка. — А когда воздух пахнет гнилью, я предпочитаю заранее узнать, откуда тянет. Он замолчал, затем, слегка повернув голову, добавил: — Пока ты разглядывал потолок, я искал карту. Нашел в диспетчерской. Старая, но сгодится. Арису молчал. Где-то вдалеке раздался нечеловеческий рев – хриплый, влажный, словно по воздуху продиралось нечто, чему никогда не следовало рождаться. — Зачем ты мне это говоришь? — спросил он. Чишия наконец поднялся, отряхнул ладони. — Потому что ты теперь мой союзник. И мне не хочется, чтобы ты сдох. Ты… пригоден. — произнес он без тени иронии, словно оценивая инструмент или редкую батарейку. — А еще, — добавил он почти шепотом, — легче выживать вдвоем, если один из вас не теряет головы. Поэтому наше сотрудничество взаимовыгодное. И он вновь направился к противоположному краю крыши, не оборачиваясь. Арису последовал за ним. Под ногами хрустело стекло. С высоты город казался сломанным механизмом, застрявшим между двумя тиками времени. А небо над ними – странно-розовое, словно выцветшая старая фотография. Арису посмотрел на него. — Тогда… что теперь? Чишия пожал плечами. — Теперь? Ищем остальных. Или просто доживаем до следующей ночи. Он говорил спокойно, даже легко – как человек, у которого есть план, но нет страха. Ветер внезапно стих. Чишия первым заметил движение – словно часть тени на соседнем здании отделилась от стены и поползла по фасаду, как капля по стеклу. Он сделал едва заметный жест рукой – «назад». Арису, не задавая лишних вопросов, замер. Монстр появился неожиданно. Он двигался рывками, как старый кукольный механизм – каждый шаг отдавался хрустом. Когда он выбрался на крышу, стало ясно: он их услышал. Тело, покрытое волдырями, словно изнутри его растягивала чужая форма. Грудная клетка неестественно расширена, шея перекошена, челюсть выдвинута вперед. Он не кричал – лишь тяжело дышал, как сломанный пылесос. Запах – как из старого аквариума, где давно умерли все рыбы. Чишия произнес с ледяным спокойствием и странным, едва заметным интересом: — О, я узнал его. Мужчина с пятнами на шее. Видел утром. Тогда еще ходил… почти прямо. Монстр ступил на крышу, и Арису сразу заметил: глаза – мертвенно-белые, зрачки – мутные. Он слеп. Но слух… Монстр приподнял голову, и в этот момент зашуршал полиэтилен рекламного баннера на перилах. Существо вздрогнуло. Его тело, будто собранное из канатов, среагировало мгновенно – оно не видело, оно слышало все. — Он идет на звук, — прошептал Арису. — Надо быть тише. Чишия стоял спокойно, чуть прищурившись. — Значит, шум для него – как приглашение. — Если мы издадим достаточно сильный шум – он побежит туда. А с крыши… — Арису сделал паузу, словно боясь, что его услышат. — Он не поймет, что там обрыв. И сорвется. Чишия кивнул. — Я не люблю, когда за меня решают, какой будет план, но я не против, если это не глупо. Улыбка у него была, как всегда, легкая, почти ленивая. Но пистолет в руке – уже наготове. — Только не стреляй, — прошептал Арису. — Что если он не умрет от обычного пистолета? И тогда он точно услышит нас. План был прост и ужасен в своей хрупкости. Арису двинулся вдоль крыши, задевая железную трубу, роняя мусор. Монстр дернулся в сторону, словно вслушиваясь телом, а не ушами. Чишия, оставшись ближе к входу, выдернул гвоздодер из ящика – один точный бросок, и кусок железа со звоном ударился о водосточную трубу прямо у края. Монстр развернулся, застыл. Он точно слышал. Он был уверен, что кто-то там. Существо рвануло вперед – и тут Арису, сжав в руке проволоку, метнулся к соседнему кондиционеру, включил аварийную сирену на щитке. Звук – высокий, жуткий – ударил по крыше. Монстр повернул и побежал – прямо к краю. Тяжелые ноги врезались в парапет. Тело не поняло, что под ним – пустота. Воздух свистнул. Монстр пролетел дугой и исчез вниз. Послышался глухой удар и треск, а затем тишина. Долго ни один из них не шевелился. Они справились слишком быстро, и Арису не сразу мог в это поверить. — Ну всё? — спросил Чишия. — Всё. — выдохнул Арису. Голос дрожал. Он опустился на корточки, сжимая ладони. — Страшно? — Да. — Правильно. Страшно – значит, живой. Они сидели на крыше. Внизу – монстр, выживший после падения, ковылял куда-то вдаль. Над головой – небо, странно-теплое, словно день давно закончился, но закат все не наступал. Арису вытер лоб тыльной стороной руки. — Мы… даже не знаем, сколько их. Сколько таких. Что будет дальше. Чишия посмотрел в сторону горизонта, где над районом клубился дым, как след умирающего мира. — Не опускай руки, если хочешь выжить, Арису-кун. Мы узнаем. Наступила короткая пауза. Чишия взглянул на Арису, на секунду задержав взгляд, и только потом продолжил: — Но сначала найдем тех, кто еще не перестал быть людьми. Он встал. Арису поднялся чуть позже. Ноги дрожали, но внутри словно что-то застыло. Они спустились с крыши медленно, почти в такт гудению ламп, словно слишком быстрый шаг мог спугнуть хрупкое равновесие между спокойствием и паникой. Внутри здания пахло сырой электрикой и чем-то скисшим. Железный поручень был липким. Где-то наверху стучала старая рекламная вывеска. Далеко внизу, где-то в чужой квартире, сквозь тонкие стены прозвучал чей-то крик, но никто из них уже не обратил внимания – за это время они слышали уже немало подобного. Арису шел первым. И вдруг остановился. Голова закружилась резко, без предупреждения. Пространство раздвинулось, словно шторка в театре – и мир потерял фокус. Воздух стал густым, как затхлый пар в бане. Сердце ухнуло – не вниз, а вовнутрь. Как удар молотком где-то в груди. Он схватился за стену. Тени перед глазами начали плыть. Изнутри – гул. Тонкий, высокий, как свист чайника, стоящего на огне. А потом – голоса. Четкие, явно не чужие. — Ты там живой, Арису? Или опять ушел в себя? — говорил Карубэ. Глухой смех, запах табака, куртка с меховым воротником. Он стоял перед ним, как в тот день на крыше школы. — Эгоист, о друзьях совсем забыл? — Если ты умрешь, я тебе в раю глаз набью, понял? — Чота. Криво улыбается, а сам прячет руки в рукава – всегда мерз. И Усаги. Вечер, автомат с кофе, ее дыхание в холодном воздухе. Ее голос был другим. — Ты ведь не бросишь, да? Я не хочу быть одна здесь… Но теперь её лицо изменилось. Черные, расколотые зрачки. Щека, как фарфор, треснула, обнажив что-то под кожей. Она тянется к нему, рука в крови. Звон в ушах становится тише, но плотнее. Он хотел отступить, но ноги будто залиты свинцом. Кто-то стучит в череп изнутри. — Эй. Послышался голос. Ленивый, но с ноткой стали. — Что с тобой? Арису открыл глаза, но не ответил. Всё плыло, но силуэт был резким. Светлая кофта, ленивая осанка, пальцы сжаты на рукоятке пистолета. Чишия смотрел на него, как на предмет. Не с тревогой, не с сочувствием. С холодным вниманием. Глаза полуприкрыты, но пальцы уже сняли предохранитель. Плавно, не спеша. Он не целился пока, но дистанцию уже держал. — Ты слышишь меня? Арису хотел сказать «да», но вышло только: — Я просто вспоминаю… Он вдруг резко присел, уткнулся лбом в колени. Он не плакал. Просто нужно было спрятаться хотя бы в себя. — Усаги… Карубэ… Чота… — прошептал он. — Список умерших друзей? — спокойно уточнил Чишия. Арису поднял на него взгляд. — Если начну меняться, убей меня. Чишия помолчал. Потом щелкнул пистолетом – не угрожающе, скорее задумчиво. — Я не люблю, когда за меня решают, — он сделал короткую паузу. — Но я обязательно исполню твою просьбу. Только предупреждай заранее. Я обязательно убью тебя, если ты начнешь становиться монстром. Он отвернулся первым. Арису остался сидеть, прислонившись к стене. Всё внутри гудело, затылок ныл, ноги дрожали. Но он был здесь. Пока что – здесь. Он посмотрел на ладони. Кожа чистая, никаких язв, никаких черных вен, но внутри было что-то не то. — Может быть, я уже превращаюсь? — сказал он вслух. — Я чувствую себя так странно. Чишия не обернулся. Он уже шел по коридору ровным шагом, чуть ленивым, как будто не слышал и это не имело значения. Лестничные пролеты уходили вниз, тишина на каждом этаже отличалась, будто дом дышал разными частями тела. Где-то в глубине еще играло радио. Арису шел чуть позади, дыша ровно. Лоб все еще слегка влажный, но в глазах ясность. Он собрался. Не потому что страх прошел, а потому что страх теперь был внутри, как компас, не дающий сбиться. — Если мы продолжим спускаться, — пробормотал он, размышляя вслух. — То окажемся перед выбором: либо найдем живых, либо еду. — Либо не найдем ни души, ни крошки, — отозвался Чишия. Эхо его слов гулко отражалось от бетонных стен. — Зато с большей вероятностью нарвемся на лишние неприятности. И весьма вероятно – на смерть. Арису замер перед обшарпанной табличкой. «Этаж 5. Подсобка / Служебный вход / Магазин 24ч — закрыт». Он провел пальцем по выцветшим буквам, словно пытаясь удостовериться в их реальности. — Там может быть еда. — произнес он. Чишия склонил голову набок. — Или кто-то, кто тоже решил, что там может быть еда. И оказался быстрее нас. — Всё лучше, чем умирать от голода. Они свернули в узкий коридор, пропитанный запахом гниющих овощей и сырого картона. Где-то монотонно капала вода, каждый звук падения слышался слишком хорошо. Чишия извлек из внутреннего кармана куртки небольшой фонарик. Он двигался впереди, неспешно, с тем же безучастным выражением лица, с каким, вероятно, потягивал бы кофе в университетской библиотеке. — Всё думаю, — пробормотал Арису. — Почему ты не ушел один? — Скучно, — ответил Чишия, не оборачиваясь. — И потом, мне нужны союзники. В одиночку здесь долго не протянешь. Они остановились у двери с выцветшим логотипом круглосуточного магазина. Дверь была закрыта, но не заперта. Чишия потянул ручку с осторожной небрежностью, без намека на страх. Внутри царила промозглая тьма. Полки зияли полупустотой, на кассе валялась брошенная куртка, расстегнутая и смятая. Лапша быстрого приготовления, несколько бутылок воды, три помятые банки консервов, полураздавленный пакет рисовых крекеров. — Кто-то уже побывал здесь, — заметил Арису. — И ушел в спешке. — Или не ушел. — уточнил Чишия, направляя луч фонаря вглубь помещения. Оба почувствовали слабый запах крови. Они вошли. Их шаги по вытертому линолеуму звучали вызывающе громко. Арису присел на корточки, принялся складывать найденные продукты в потрепанную сумку. Руки его слегка дрожали, не столько от страха, сколько от голода. — Когда ты в последний раз ел? — спросил Чишия, прислонившись плечом к стеллажу. — Кажется, вчера утром. — Вчера утром? У тебя что, нет денег на еду? Тишина. Арису замер, внезапно ощутив слабый запах. Рис. Прелый, теплый, почти сладкий аромат. В памяти всплыла комната. Маленькая, пропахшая мисо и пылью. Мать склонилась над плитой, отец что-то говорит, не глядя на него. А он молчит, сидит в углу, отвернувшись. «Ты всегда где-то не здесь» — часто говорила мать. — Чишия. Тот вопросительно вскинул брови. — Что? — Ты когда-нибудь… боялся стать другим? Не просто измениться, а… что внутри тебя поселится кто-то чужой? Боишься превратиться в одного из этих монстров? Или тебя действительно ничего не страшит? Чишия несколько секунд пристально смотрел на него, потом пожал плечами. — У меня нет особой тяги к жизни. Мне всё равно, кем я стану. Он отвернулся, словно этот вопрос больше не имел к нему никакого отношения. Снаружи что-то скрипнуло. Кто-то или что-то провело когтями по наружной стене магазина. Тихо, но отчетливо слышно. Арису насторожился. — Нужно уходить отсюда. Запомним, что здесь есть припасы. Но ночевать здесь – плохая идея. — Верно, — кивнул Чишия. — Мне нравится. Ты снова стал полезным и перестал паниковать. Они вышли, и дверь медленно закрылась за ними, словно не желая их отпускать. Третий этаж встретил их тишиной, но не пустой, а настороженной, затаившейся. Они шли как можно тише, опасаясь новой встречи с монстрами. Арису знал, что третий этаж практически пуст – так говорила Усаги. Однако Чишия заверил его, что здесь всё же остались немногочисленные обитатели, застрявшие в процессе переселения. Свет, пробивающийся сквозь разбитое окно, падал узкими полосами на грязный пол, где еще виднелись чьи-то следы. — Кто-то живой, — сказал Арису, обращая внимание на следы. — Ребенок, возможно. Нужно проверить. — Чем нам поможет ребенок? — Чишия усмехнулся. — Не стоит задерживаться здесь, Арису-кун. Здесь жутко воняет смертью. Он оглядывался лениво, будто находился не в заброшенном жилом комплексе, а в пыльном музее. — Всё равно осмотримся, — ответил Арису. — Странно, что мы до сих пор не встретили никого из выживших. Они прошли мимо нескольких дверей. Одна была приоткрыта. Изнутри не доносилось ни звука, ни света, лишь отчетливое ощущение присутствия. Словно кто-то наблюдает за ними, затаив дыхание. Арису первым шагнул внутрь. Квартира была до странного аккуратной, всё на своих местах, словно хозяева только что вышли. Лишь резкий запах спирта неприятно ударил в нос, а затем в глаза бросилась недопитая бутылка пива, стоявшая на столе рядом с игрушечным вертолетом. В углу валялась бледно-желтая куртка. И под столом, свернувшись калачиком, сидел мальчик лет семи. В тонком свитере с динозавром. Глаза были полны слез, лицо бледное. — Эй… — мягко позвал Арису. — Всё в порядке? Мальчик не пошевелился. — Как тебя зовут? — Аки, — ответил он почти шепотом. — А вы… монстры? — Нет, — тихо усмехнулся Арису. — Хотя… насчет него я не уверен. Он кивнул на Чишию. Тот стоял в дверном проеме, прислонившись к косяку, руки в карманах. Лицо оставалось спокойным, взгляд – лениво-настороженным. — Я бы сказал, что я нахожусь на стадии мутации, — заметил Чишия. — Между человеком и чем-то, кому всё осточертело. — Он странный. — серьезно сказал Аки. — Ты прав. — согласился Арису. Он присел на корточки, медленно приблизился к мальчику, не касаясь его. — Ты один? — Мамы нет. Она пошла вниз. Сказала, что там все собрались, и она вернется, когда узнает что-нибудь… Я ждал. Потом стало страшно. Слышал монстров за дверью. — Ты не открывал? — Нет… — он судорожно покачал головой. — Я видел… руку… Она была… не как у людей. Арису почувствовал, как внутри что-то сжалось от боли и страха. Он молча кивнул. — Арису-кун, — сказал Чишия. — Внизу люди. Нам нужно торопиться. Аки поднял на него взгляд. — А вы… вы его убьёте, если он придёт? — Убежим. — моментально ответил Чишия. Было очевидно, что ему порядком надоело торчать здесь. — Не шути так. — резко оборвал его Арису. Он даже не заметил, как повысил голос. Чишия лишь слегка приподнял бровь. — Я не шучу. Просто констатирую факт. Чишия подошел ближе, посмотрел на ребенка, затем продолжил: — Слушай, Аки. Мы тебе не родители. Мы не обязаны быть хорошими. Но если ты будешь молчать, слушаться, когда мы говорим, и не плакать – может, выживешь. Сходим вниз, может, даже найдем твою маму. — Это правда? — спросил ребенок. — Я ничего не обещаю, — пожал плечами Чишия. — А ты, Арису-кун, хочешь взять его с собой? Арису посмотрел на Аки. Тот не плакал, сидел тихо, как камешек на дне пруда. — Да, — сказал он. — Я не могу его здесь оставить. — Он тебя замедлит, — спокойно ответил Чишия, подойдя ближе, чтобы ребенок не услышал. — Он не оружие, а обуза. — Я знаю. — И ты всё равно хочешь? — Да. Чишия на мгновение замер. Потом коротко усмехнулся. — Ладно. Делай, что хочешь. Но, если хочешь знать мое мнение, твой поступок – глупость. Он развернулся, чтобы уйти. — И, если он начнет превращаться, не проси меня быть добрым. — Не попрошу, — сказал Арису. — Я сам сделаю, если придется. Они вышли из квартиры. Аки шел, держась за рукав Арису. Он почти не издавал звуков, шаги его были короткими, аккуратными, словно он боялся наступить куда-то не туда. Лицо всё такое же бледное, глаза слишком взрослые для ребенка. Они спустились еще на один этаж. — Мама говорила, что внизу все собрались, — вдруг тихо сказал Аки. — На первом. Арису резко остановился. — На первом?.. — он повернулся к Чишии. Тот уже ждал этого взгляда. — Лестница на первом этаже обрушена, — напомнил Чишия без особых эмоций. — Можешь сам спуститься и посмотреть, если хочешь сверить с реальностью. — Но она ушла туда, — настаивал мальчик. — Сказала: «Я посмотрю, что там, и вернусь за тобой». Сказала, что там добрые люди. — Добрые люди, — повторил Чишия без усмешки, лишь слегка склонив голову, а затем повернулся к Арису. — Значит, она оставила ребенка одного и ушла? — Она просто не хотела, чтобы он боялся, не хотела выходить с ним, рискуя его жизнью, — предположил Арису. — Может, она действительно решила сначала осмотреться, а потом вернуться за ним. Чишия пожал плечами. — Когда люди лгут, они часто делают это для себя. Особенно когда говорят, что всё будет хорошо. Она просто бросила его. К тому же, она, очевидно, пьет. Ей плевать на ребенка, и она не собиралась возвращаться, чтобы его спасти, даже если осталась жива. — Ты говоришь так, будто и сам часто врешь. — бросил Арису. Чишия на секунду задержал взгляд — не с укором, не с обидой. А как будто проверяя: а правда ли ты так думаешь? Он проигнорировал этот вопрос, продолжая прошлый разговор. — Или просто не хотела умирать рядом с сыном. Может, уже была заражена. Это проще — умереть наедине с собой. Арису нахмурился. — Иногда ты говоришь, будто у тебя нет сердца. — Можешь думать так. Аки молча слушал их, до сих пор не плакал. Он только крепче вцепился в ладонь Арису. Коридор второго этажа был тихим. Все двери закрыты, но свет в одной из квартир пробивался сквозь щель. Арису замер. — Возможно, там кто-то остался. Или… — он не договорил. — Или там может быть опасно, — подхватил Чишия. — Но ты всё равно хочешь постучать, да? Арису кивнул. — Если бы там был я — я бы тоже хотел, чтобы кто-то постучал. — Любишь рисковать. Ответа не последовало. Арису всё равно шагнул вперёд. Тихо, тыльной стороной пальцев, постучал в дверь. Молчание. Потом шорох, как будто кто-то дышит прямо за деревом. Аки вжался в его бок. Чишия вздохнул, вытянул пистолет — лениво, без напряжения, как кто-то, кто уже знает исход. Арису потянул ручку. Дверь подалась, открыв щель ровно настолько, чтобы увидеть глаза. Белесые, затянутые пеленой, но еще хранящие остатки человечности. Чуть мутные, болезненно расширенные. Там действительно был человек. Съежившись, он сидел на полу, привалившись спиной к стене. Слипшиеся пряди волос обрамляли осунувшееся лицо с потрескавшимися губами. На коже проступали зловещие пятна, похожие на следы ожогов, а ладони были перепачканы кровью – похоже, его собственной. Он хрипло дышал, и этот звук, словно скрежет ржавого вентилятора, заполнял собой затхлое пространство комнаты. Аки тихонько вздрогнул, словно от прикосновения ледяного ветра. — …Мэзэру-сан? – голос его прозвучал тонко и неуверенно, подобно шелесту бумаги. Арису резко обернулся, вопросительно взглянув на мальчика. — Ты его знаешь? — Он… жил напротив. Он приносил нам моти на Новый год… Он добрый. — Тогда он был добрый, – отрезал Чишия, обращаясь к Арису. – Сейчас он – неопределенность. А это гораздо хуже. Арису медленно вошел в комнату, стараясь не приближаться к неподвижной фигуре. — Мэзэру-сан? – позвал он осторожно. – Вы слышите меня? Человек медленно поднял голову. Глаза его были расплывчатыми, словно намокшая акварель. Он издал глухой стон, но не как раненый зверь, а скорее как тот, кто забыл, как говорить. — Отступи, – предостерег Чишия с порога. – Это стадия перед трансформацией. То, что ты пока держишься, не значит, что и у него получится. — Но он еще в сознании, – возразил Арису. – И он не атакует. Дыхание относительно в норме, никаких очевидных признаков трансформации, кроме странного поведения. Чишия склонил голову набок, разглядывая несчастного. — Ах, ты хочешь поиграть в доктора? Что ж, успей записать диагноз, прежде чем он тебя сожрет. Арису присел на корточки чуть в стороне, в тени, всматриваясь в детали. — Посмотри на его руки. Он не пытается нападать, он сдерживает себя. Ногти в мясо. Он борется. Мэзэру дрожал всем телом, его дыхание стало судорожным. Он отчаянно пытался что-то сказать, губы беззвучно шевелились, но язык словно окаменел. И вдруг изо рта и носа потекла кровь. Медленно, тягуче, как вишневый сок из прорванного пакета. Аки тихо всхлипнул, прикрыв рот ладошкой. — Он… он был хорошим… правда… — Больше не имеет значения, каким он был, – бесстрастно констатировал Чишия. – Арису-кун, вряд ли он сможет долго продержаться. Что если мы не успеем? Я уже видел это дважды. И оба раза все заканчивалось одинаково. Арису встал, глядя на Мэзэру. В его глазах не было страха – только глубокая, обжигающая вина. Он повернулся к Аки, затем еще раз взглянул на лицо Мэзэру. Оно уже утратило человеческие черты, но что-то – крохотный, упрямый остаток – все еще оставалось. Как едва заметный отпечаток на стекле, который не смывается даже самым сильным дождем. Он снова обернулся к Аки. — Послушай меня внимательно. Сейчас ты пойдешь за угол и будешь ждать там, хорошо? — Но… – голос мальчика дрогнул, готовый сорваться в плач. – Он же… — Аки, – Арису осторожно присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с ним. – Просто сделай то, что я говорю. Потом мы обязательно найдем твою маму. Мальчик колебался, не в силах оторвать взгляд от происходящего, но в конце концов кивнул. Его маленькая ладошка медленно выскользнула из руки Арису, и он вышел в коридор легкой, крадущейся походкой, словно боялся своим шагом нарушить зловещую тишину. Когда дверь за ним мягко закрылась, Арису выпрямился, словно сбросив с плеч непосильную ношу. — Я не хочу, чтобы он это видел. — А ты хочешь это видеть? – отозвался Чишия, оставаясь невозмутимым. Он по-прежнему стоял у стены, не вынимая пистолет. Глаза его холодно скользнули по дергающемуся телу зараженного. — Мир изменился, – повторил Арису слова, некогда сказанные ему самим Чишией. – Я уже видел смерть. Теперь мне не страшно видеть это снова. И я не хочу оставлять тебя одного, на случай, если тебе понадобится помощь. Чишия пожал плечами, как будто речь шла о пустяке. — Как скажешь. Он подошел ближе. Мэзэру уже почти не дышал, лицо его исказилось в предсмертной гримасе. Кровь сочилась из носа и глаз. Арису отвернулся, не в силах больше смотреть на это зрелище. Последовало четыре выстрела. Точные, быстрые, почти бесшумные. Чишия не произнес ни слова. Просто подошел к столу, взял с него старую зажигалку и вернулся к двери. — Он продержался меньше, чем я думал, – сказал он, не глядя на бездыханное тело. – Если бы был чуть крепче, ситуация могла бы обернуться намного хуже. Арису молча прикрыл дверь. Теперь они стояли в узком коридоре. Аки держался в стороне, был рядом, но словно отстраненный, принадлежащий другому миру. — Ты не сразу выстрелил. – заметил Арису, нарушая гнетущую тишину. — Я смотрел, как быстро ты отвернешься, – Чишия слегка усмехнулся. – Дольше, чем я ожидал. После короткой паузы он добавил с едва уловимой насмешкой: — В тебе слишком много чувств. Это одновременно и красиво, и смертельно опасно. — А ты вообще что-нибудь чувствуешь? – спросил Арису. Чишия холодно посмотрел на него, оценивая. — Наверное, иногда. И пошел вперед, не оглядываясь, как всегда. Арису задержался на секунду, вглядываясь в тонкую, неуловимую тень, которую тот оставил после себя. А потом пошел следом. Не потому что доверял, а потому что понимал – идти одному будет гораздо хуже. — Второй этаж, – сказал Арису, стараясь сохранять спокойствие. – Если кто-то выжил, они могли остаться там. Аки молча кивнул, прижавшись к нему. Даже в его молчании чувствовалась робкая надежда. Чишия бросил быстрый взгляд на двери, ведущие в другие комнаты. — Логично. На втором этаже находится комната собраний – достаточно просторное помещение, всего один вход, идеально подходит в качестве убежища. Но если все внутри уже не люди, то у нас сегодня будет очень длинный вечер. В этот момент сверху донесся резкий, металлический звук. Будто огромный шкаф, сброшенный с лестничной площадки. Затем снова тишина. И какой-то влажный хрип, быстро затихший. Все трое замерли, прислушиваясь. Арису вдруг почувствовал, как внутри него что-то болезненно шевельнулось. Не физически. Как мысль, не имевшая права родиться в его голове. Горло мгновенно пересохло, в висках застучала кровь. Из носа потекла теплая, липкая влага. Он провел рукой по лицу. Кровь. — Черт, – прошептал он, испуганно глядя на Чишию. – Чишия… Но тот уже смотрел на него, с нескрываемым любопытством, но не предпринимая никаких действий. Аки заметил кровь на лице Арису и встревоженно спросил: — Ты болен? Арису внезапно улыбнулся, но это была не его обычная, добрая улыбка. Эта улыбка была чужой, пугающей. Он наклонился ближе к мальчику и прошептал что-то на ухо, отчего Аки в ужасе отпрянул, словно его коснулось раскаленное железо. — Арису-кун, – резко произнес Чишия, его голос прозвучал как удар хлыста. – Приди в себя. — Я… – Арису снова улыбнулся, глаза его неестественно заблестели. Он медленно повернулся к Чишии. – А знаешь, я вдруг понял… Люди такие вкусные… Особенно ты… Я уверен. Он шагнул вперед – не угрожающе, но неестественно плавно. Чишия молча ударил его. Не сильно, но точно и расчетливо, прямо в лицо. Арису дернулся и отшатнулся, словно сброшенный с обрыва. Потерял равновесие, чуть не упал, а затем наступила тишина. Кровь все еще капала на пол, образуя маленькую зловещую лужицу. Чишия стоял рядом, невозмутимо вытирая костяшки пальцев о свою одежду. — Ты вернулся? Арису дышал тяжело и прерывисто. Потом вытер кровь с лица, медленно поднялся. Его глаза снова стали прежними, в них вернулось осознание. — Да… Я… Прости. — Не извиняйся, – сухо бросил Чишия. – Просто скажи мне заранее, если снова захочешь кого-нибудь съесть. Желательно заранее. У меня патроны не бесконечны. Арису посмотрел на него и слегка усмехнулся. — Спасибо, что не выстрелил. Чишия пожал плечами, давая понять, что это не стоит благодарности. — Ты пока еще представляешь для меня интерес. Странно, что ты до сих пор не превратился окончательно. Посмотрим, как долго ты протянешь. *** На втором этаже разливалась зловещая тишина, не мертвая, но томительная, словно дом, затаив дыхание, ждал неминуемой беды. Мерцающие лампы под потолком едва освещали пространство. Электричество текло по проводам с неохотой, и свет вспыхивал с запозданием. Телефоны упрямо показывали отсутствие сигнала, а старенькое радио, одиноко стоявшее на подоконнике в холле, издавало лишь бесконечное, раздражающее шипение. Усаги застыла у перил. За ее спиной в коридоре начали собираться жильцы. Они выползали из разных комнат, осторожно, как мыши после затяжного ливня. — Я слышала скрежет, — прошептала женщина с глубокими тенями под глазами. — Он доносился из ванной, но трубы были сухими… словно кости терлись друг о друга. — А у нас треснула раковина, — вторил ей мужчина в заношенном спортивном костюме. — От звука… словно кто-то босыми ногами прошелся по кафелю. — Кто-то плакал в лифта, — проскрипела старушка, закутавшись в шаль. — А потом… начал смеяться. Я не могла ждать и спустилась сюда. Голоса звучали приглушенно, словно боялись спугнуть зыбкую тишину, окутавшую дом липким саваном. В этой подавленной панике сквозило общее, гнетущее чувство – словно все вдруг вспомнили, что мир давно рухнул, но продолжали цепляться за хрупкую иллюзию нормальности. — Где Кобаяси-сан? — спросила Усаги, вглядываясь в пустой дверной проем комнаты охраны. — Его нет, — ответил старик с тростью, потупив взгляд. — Чайник еще теплый, радио включено. Но ни его, ни ключей. Просто исчез. И вдруг – резкий, как удар кнута, голос раздался сверху: — Отойдите! — эхо прокатилось по этажам. — Эй, я сказал, отойди, не загораживай проход! В коридоре появился Нираги. Двигался он медленно, с хищной ленью в каждом движении, не нуждаясь в спешке. На плече небрежно повисло ружье. За ним, как тени, маячили двое, молчаливые, с безумным блеском в глазах. — И что это у нас тут? Тайное сборище? — спросил Нираги, прищурившись. — Празднуете что-то? Или кто-нибудь все-таки начнет шевелиться и решать проблему? Нравится сидеть и ничего не делать? Он опустил дуло ружья, направив его в толпу – не собираясь стрелять, а словно проверяя глубину их страха. — Мы пытались выбить главный вход и пройти на первый этаж… — он усмехнулся, кривя губы. — Но выход завален. Кажется, этот дом не хочет нас отпускать. А даже если отпустит, знаете, снаружи ведь ещё страшнее. Чувствуете, да? Хотите здесь сдохнуть? В ответ – лишь тягучее молчание. — Опусти оружие. — спокойно произнесла Усаги, в ее голосе не было и намека на страх. — А ты подойди и заставь, — парировал он, прищурившись и медленно водя стволом ружья мимо лиц. — Ну же. Кто рискнет? Один из жильцов – мужчина лет сорока – нерешительно шагнул вперед, его губы дрожали. — Перестаньте… пожалуйста… это не смешно… — Мне и не весело, — в голосе Нираги прозвучала ледяная пустота. — Просто у вас все на лицах написано. Страх, надежда, жалость. Все, что я ненавижу. И он вдруг выстрелил – в потолок. Грохот выстрела эхом разнесся по всем этажам, отозвался в каждом сердце, словно что-то внутри здания проснулось. И оно ответило. Сверху послышался шорох. Сквозь вентиляционную шахту пронеслось нечто, напоминающее тележку, катящуюся по ржавым рельсам, но с привкусом скольжения кожи. Что-то ползло – быстро, уверенно, неотвратимо. — О нет… — прошептала женщина, отступая к стене. Из потолочной решетки начала капать темная влага. Она стекала медленно, густо, как соевый соус, но пахла железом, солью и чем-то нечеловеческим, отвратительным. И тогда раздался смех – тихий, детский. Он совершенно не вязался с царящей тишиной, отчего казался еще более жутким, противоестественным. Из вентиляционной решетки потекла густая черная жидкость. Кто-то выстрелил прямо в вентиляцию, металл прогнулся, задрожал. Шум — как будто кто-то резко выпустил когти. Где-то за стеной раздался топот. Быстрый, уходящий. Люди дрогнули. Кто-то не выдержал – отступил чуть дальше от вентиляции. Толпа последовала за ним, как стадо испуганных овец. Не к спасению – просто подальше от источника ужаса. Усаги задержалась, ее взгляд стал настороженным, изучающим. Внезапная мысль пронзила ее – как там Арису? Доведется ли им встретиться вновь? В ее глазах вспыхнула решимость – она должна найти его, даже если он на самых верхних этажах этого проклятого дома.