Sweet home

Сибуя больше не дышала жизнью. Прежде — узел света, река неоновых огней, перекресток, где в унисон бились миллионы сердец. Теперь — лишь остывающий труп, растерзанный в кровавой мясорубке. По тротуарам расползались багровые пятна крови, запекаясь на плитке, пропитывая сколотые ступени. Где-то внизу продолжала работать линия метро — возможно в автономном режиме. Несколько раз в сутки под ногами проносился поезд-призрак, озаряя тоннель мертвенным светом пустых вагонов. Иногда в окнах этого поезда мелькают тени и льется кровь. На самом знаменитом перекрёстке Японии лежал человек с зияющей дырой в груди. Он давно отдал концы, но плоть его не тронули ни монстры, ни птицы. Мимо прошествовал монстр — не в яростном порыве, но с медлительной, жуткой грацией. Искалеченное тело волочилось по земле, руки бессильно болтались, голова моталась из стороны в сторону, словно он что-то выискивал в руинах. Он не нападал. Он просто шёл, оставляя за собой след, по которому более не ступала нога человека. Витрины магазинов изуродованы паутиной трещин, осколки стекла сверкают в лучах заходящего солнца. В одном из кафе двери забаррикадированы изнутри. Быть может, там еще теплится жизнь. Иногда доносились звуки — не крик, не зов, не команда. Нечто среднее между утробным рычанием и предсмертным плачем, не человеческое, но и не чуждое окончательно. Тон, что не поддается переводу. И оттого леденящий душу. Сибуя больше не принадлежала человечеству. Она стала безмолвным монументом, напоминающим, что цивилизация может обратиться в прах в мгновение ока. Арису сидел, прислонившись спиной к холодной бетонной стене. Он был неподвижен, словно впал в оцепенение. Лишь чувствовал, как внутри разливается тягучий, чуждый яд. Он знал, что Анн исчезла. Ещё на рассвете коридор наполнился приглушенными голосами. О ней говорили с той сдержанной тревогой, с какой японцы вспоминают об усопших: почтительно, тихо, но с нарастающим чувством безысходности. Её имя произносили шёпотом, словно боясь потревожить злых духов. Куина искала её, и её шаги, нервные и торопливые, эхом отдавались в глубине этажа. Но Арису не сдвинулся с места. Ему было противно видеть чужие лица. Всё вокруг казалось фальшивым. Воздух — густым и липким, пропитанным страхом. Тело — неподвижным и окаменевшим. Мысли — спутанными и бессвязными. Он ощущал, как внутри что-то растет, пускает корни. Нечто, что он уже не мог отделить от себя. Он закрыл глаза, и в этой кромешной тьме, за веками, промелькнул силуэт. Слишком эфемерный, стремительный. Арису вздрогнул. В углу комнаты что-то шевельнулось. Или то была всего лишь игра разума? Он моргнул, и видение растаяло, оставив после себя лишь тягостное предчувствие. — Арису? — голос прозвучал тихо, с хрипотцой, будто после долгого сна. В дверном проёме стоял Аки. Его тёмные глаза смотрели серьёзно, почти по-взрослому. Он держал руки в карманах, слегка сутулясь, будто заранее знал, что этот разговор не принесет облегчения. — Все тебя ищут. Я подумал… — он запнулся, подбирая слова. — Ты выглядишь странно. Арису не ответил. Он просто смотрел на мальчика, будто впервые видел его. Или, скорее, пытался вспомнить, кто он такой. Аки шагнул ближе. С осторожностью, словно приближался к дикому зверю в клетке. — Тебе плохо? Он не успел договорить. В следующее мгновение Арису, словно хищник, бросился на него и перехватил горло. Пальцы впились в кожу Аки. Мальчик не вскрикнул, лишь замер, глядя Арису прямо в глаза. В его взгляде не было ни страха, ни мольбы — только понимание. Детская, ясная констатация: «Ты больше не ты». Арису тяжело дышал. Рука дрожала, но хватка не ослабевала. Он что-то бормотал, улыбался, словно вел невидимый спор. Внезапно, будто очнувшись, он отпустил Аки. Мальчик отшатнулся, закашлялся, держась за горло, но не убежал. Он просто стоял и смотрел. Медленно, не говоря ни слова, он вышел из комнаты и тихо прикрыл за собой дверь. Арису рухнул на пол, словно его лишили опоры. Он закрыл лицо руками, с силой прижимая ладони к глазам. Сердце бешено колотилось в висках, кожа покрылась липким потом. Он чувствовал, что разрушение началось. Он больше не был уверен, что остался самим собой. *** В коридоре царила звенящая тишина. Лишь слабый сквозняк, проникающий сквозь уже треснувшее окно в конце коридора, колыхал пластиковую занавеску. В воздухе витал странный запах — не крови, не гнили, а скорее испуга. Такой запах остаётся после того, как страх, словно паразит, вытеснил все остальные чувства. Из боковой комнаты, будто выброшенный наружу невидимой силой, выскочил Аки. Он бежал, спотыкаясь, цепляясь плечом за косяк двери, дышал сбивчиво. Лицо было мертвенно-бледным. Глаза — как у затравленного зверя. Он едва не упал, но сумел удержаться на ногах. В этот момент в коридоре появился Чишия. Он шёл неторопливо, заложив руки в карманы, словно происходящее вокруг было лишь декорацией для его личной прогулки. Заметив Аки, он остановился в нескольких шагах, склонил голову набок, не столько удивлён, сколько заинтригован. — Аки-кун, — произнес он ровным, слегка ленивым тоном. — Кто-то преследует тебя? Или ты просто отрабатываешь навыки выживания на всякий случай? Аки резко остановился. Грудь тяжело вздымалась, но он промолчал. Только смотрел. Затем отвел взгляд, шагнул в сторону, собираясь пройти мимо. Чишия не стал его задерживать. Он лишь слегка наклонился в его сторону, когда мальчик почти поравнялся с ним. — Ведь ты не просто так бежишь, — тихо проговорил он, словно между делом. — Мне стоит тебя спасать? Аки замер, не оборачиваясь. — Я не знаю. — внезапно произнес он, и голос его все еще дрожал. — Интересный ответ, — усмехнулся Чишия. — Почти как «я ничего не видел», сказанное тем, кто видел слишком много. Аки шагнул вперед, не проронив больше ни слова, и скрылся за углом. Его шаги стихли, но в воздухе остался запах страха. Чишия постоял еще несколько секунд, затем вздохнул. Он не пошел за ним. Ему не было необходимости. Если ребенок убегает — значит, он что-то понял. А если молчит — значит, понял все правильно. Он посмотрел в сторону комнаты, из которой выбежал Аки. В глазах его мелькнул интерес. — Арису-кун? Дверь в комнату Арису была приоткрыта. Чишия остановился перед ней, помедлил несколько секунд — не из вежливости, а скорее для того, чтобы убедиться, что он действительно хочет войти. Он толкнул дверь и вошел, закрыв ее за собой. Арису лежал у стены, словно объятый забытьем. Сон его был неглубоким, больше похожим на беспамятство, чем на отдых. Чишия не спешил приближаться. Он прислонился к стене напротив, скрестил руки на груди и принялся наблюдать. — Даже во сне ты не кажешься спокойным. — тихо произнес он, почти шепотом. Он подошел ближе, присел на корточки рядом с ним. Арису дышал неровно. Губы его были приоткрыты, словно он пытался что-то сказать, даже во сне. — Сколько ты еще намерен бороться? — продолжил Чишия, не ожидая ответа. — С самим собой. С тем, что скрыто внутри. С тем, что, возможно, уже нельзя отделить от твоей истинной сущности. Он медленно, почти лениво, протянул руку. Пальцы коснулись челки Арису, откинули ее со лба. Жест этот был простым и лишенным заботы, скорее исследовательским, как у врача, наблюдающего за пульсом пациента. Он задержал руку чуть дольше необходимого. Провел пальцами по линии виска, затем отпустил. Поднялся, отряхнул пыль с колен и на мгновение замер. «Если бы ты сейчас проснулся… Что бы ты увидел во мне? Того, кто на твоей стороне? Или врага?» *** Арису шёл по коридору, которого не знал. Или, возможно, знал слишком давно — до вируса, до выстрелов, до сбоев в системе. Пол был чёрным и блестел, словно водная гладь. Но, опустив глаза, Арису понял: это не вода. Это кровь. Она была тёплой, вязкой, липла к подошвам, оставляя за ним мокрые следы. Слева и справа возвышались стены, сложенные из каких-то обрывков. Рваная кожа, куски оконных рам, шелест бумаги. Всё вокруг словно дышало, и живым было не здание, а сам воздух, отбирающий у Арису не кислород, а что-то гораздо более важное. Арису шёл, не зная куда, не чувствуя ног. Лишь звук падающих капель крови и ритм его собственного пульса. Он прошёл мимо тела, не сразу поняв, кому оно принадлежит. Оно лежало на боку, руки вытянуты вперёд, словно человек пытался выбраться из западни. И вдруг взгляд, лицо повернулось. Это был Карубэ. Его глаза были широко открыты, рот приоткрыт, но дыхания не было. Арису замер. Шаг назад — и новое тело на полу. Чота. Его очки разбиты, губы в крови. Лицо застыло в гримасе, которую можно было принять за смех, или за плач. — Что это… Но в ответ — лишь тишина. Только стук капель и пляшущие по стенам тени, движущиеся чуть быстрее, чем положено. Дальше был проход, обрамлённый зеркальными плитами. В их глубине всё колебалось и искажалось. Искажённый свет, давящий шум, словно в ушах пульсирует чужой голос, пробивающийся изнутри. Он подошёл ближе и увидел свое отражение. На лице — ни единой эмоции, абсолютная пустота. Но за спиной — двойник. Точная копия, но с кожей мертвенного оттенка и бездонными, как бездна, глазами. И рот, растянутый в неестественной, пугающей улыбке. Слишком широкой, словно лицо не чувствовало границ. Губы в крови, пятна на шее. Он стоял у него за спиной, как если бы всегда был там, невидимый, пока Арису не заглянул в зеркало. Арису попытался обернуться, и это было ошибкой. Двойник схватил его. Рука ледяная, костлявая, и в то же время — живая. Пальцы сомкнулись на горле, с силой, которую невозможно было преодолеть. Арису вжался спиной в стену. Он не мог дышать, только смотрел. — Смотри на меня, — прошептал двойник. Голос — точь-в-точь его собственный, но глухой, словно сдавленный. — Я — это ты. Тот ты, что перестал лгать и сдерживать себя. — Нет… — глаза Арису расширились от ужаса, в легких кончился воздух. — Это не я… — Неужели? — продолжал двойник. — А разве тебе не было приятно, когда ты держал Аки за горло? Вспомни. Сила. Власть. Ты мог просто сжать — и всё бы закончилось. И никто бы тебя не осудил, ведь люди недостойны жизни. — Я… не хотел… — Но мог. Знаешь, мне надоело бороться с тобой. Может, просто примешь меня? Двойник внезапно отпустил его. Арису рухнул на пол, задыхаясь, но, на удивление, дыхание быстро вернулось в норму. Двойник наклонился к нему. Арису чувствовал исходящий от него запах крови — сладкий, почти приторный, как гниющие вишни. — Скажи: ты не боишься прямо сейчас? Или боишься того, что однажды я полностью возьму под контроль твоё тело? Сердце бешено колотилось, лицо в зеркале покрылось трещинами. В отражении двойник улыбался еще шире и снова схватил Арису за горло, сдавливая сильнее. Арису с силой оттолкнул его и побежал. Он не знал, как долго пытался вырваться из этого кошмара. Рука на горле больше не сжимала, но в его голове всё еще пульсировал чужой голос, тянущийся из самой глубины сознания, как мокрая лента из колодца, где не видно дна. Арису бежал по кругу, вновь оказавшись в той же тёмной комнате. Но зеркало исчезло, оставив зияющую пустоту – серую и вязкую. Лишь он и тот, кто, казалось, лениво присел напротив на корточки. У чудовища была внешность – точная копия Арису, но чужим его делала не кожа, а взгляд. Чёрные, бездонные глаза, словно два омута. — Не хочешь поговорить? — голос был спокойным, обманчиво мягким. — До этого момента ты только убегал. Это, конечно, в твоём стиле, но утомительно. Арису молчал. Дышал тяжело, но уже ровнее, словно собираясь с силами. — Кто ты? — наконец выдавил он. — Глупый вопрос, — двойник усмехнулся, обнажив ряд идеально ровных зубов. — Я – это ты. Он ткнул пальцем в грудь и продолжил: — Только вот эта часть. Та, что чувствует всё, но которую ты боишься принять. Желание убивать, злость, сила. Желание выжить, даже если ради этого нужно перестать быть «хорошим». — Я не хочу быть чудовищем. — А ты думаешь, им не стал? Посмотри на свои руки… Ты всё ещё веришь, что не хотел причинить боль? Что это был лишь срыв? Арису отвёл взгляд, не в силах выдержать этот пронзительный взгляд. Двойник усмехнулся снова, но на этот раз без злобы, скорее с пониманием. — Я не твой враг. Больше нет. Я уже понял, что ты, чертов упрямый ублюдок, не позволишь мне взять под контроль тело. Ты боишься потерять человечность, но посмотри вокруг… Она уже ничего не значит. — Тогда зачем ты говоришь со мной? — спросил Арису. — Если всё равно стану таким, как ты… зачем спрашивать? — Потому что я устал пытаться, — он поднялся, приблизившись вплотную. — Я хочу договориться. Найдём компромисс? Арису поднял голову, в его глазах блеснула решимость. — Как? — Дай мне место. Не всё, а лишь часть. Ты не станешь монстром, я буду выходить только, когда это решишь ты. Вместе мы сможем выжить. — А если я скажу нет? — Тогда я буду пытаться взять под контроль твое тело до конца твоих жалких дней. Это утомительно. Долгая тишина повисла между ними. Арису вздохнул и медленно, с сомнением, кивнул. — Только если по моим правилам. — Тогда мы договорились. *** Арису открыл глаза. Грудь тяжело вздымалась, лоб был влажным от пота, но теперь он был в настоящем мире. Рядом, прислонившись к стене, сидел Чишия. Он читал что-то, не поднимая взгляда. — Ну, наконец-то, — произнес он, не отрываясь от книги. — Я уж думал, ты решил остаться там навсегда. Арису долго смотрел в потолок, словно пытаясь отыскать там ответы. — Я разговаривал с монстром внутри меня, — меланхолично произнёс он. — Наверное, теперь всё в порядке. Чишия закрыл книгу и, наконец, посмотрел на него. — Рад слышать. Теперь, полагаю, мы точно на одной стороне. В комнате было тепло, по крайней мере, теплее, чем обычно. Всё стояло на грани: свет, звук, время, словно затаив дыхание. Арису сидел, прижавшись спиной к стене, колени подтянуты к груди, взгляд направлен куда-то за край комнаты, на пятно влаги на бетонной поверхности. Он молчал, дышал ровно, но внутри ещё не до конца ясно, кто там теперь живёт вместе с ним. Рядом сидел Чишия. Привычно расслабленный, с прямой спиной, но с почти ленивым безразличием ко всему происходящему. — Ты когда-нибудь ел настоящую жареную камабоко прямо с улицы? — вдруг спросил он. Арису моргнул, словно просыпаясь. — Что? — Камабоко. Рыбный пирожок на деревянной палочке. Пекут их на углях, соль и перец сверху, — Чишия посмотрел в потолок, словно вспоминая вкус. Было неясно, зачем он это рассказывал, но Арису начал привыкать к его внезапностям. — Где-то в районе Ниси-Синдзюку был один ларёк. Там ещё старик ругался, если не ешь тут же. Говорил: "Тёплое — еда для тёплого человека". Странно, но я скучаю по этому месту. Арису не ответил сразу, обдумывая его слова. — Ты часто вспоминаешь такие мелочи? — спросил он. — Только когда рядом кто-то слишком долго не разговаривает, — Чишия бросил короткий взгляд в его сторону и продолжил: — А ты молчишь так, как будто каждое слово будет стоить тебе жизни. Арису чуть усмехнулся. — Может, и стоит. Чишия снова откинулся к стене. Несколько секунд просто слушал, как тихо тикает труба за стеной. Потом негромко сказал: — Скажи, Арису-кун… Ты считаешь, что мы на одной стороне? Арису не ответил, даже не шевельнулся. Он лишь опустил взгляд. Слишком долго, чтобы это можно было счесть случайной паузой. Чишия не ждал ответа. Он знал, что молчание – это тоже позиция. — Знаешь, — продолжил он. — У меня нет желания воевать с тобой. Но я и не стану держать тебя за руку, если ты сорвёшься с края, поэтому тебе действительно нужно выбрать сторону. Арису всё ещё молчал. Он хотел бы ответить, но не знал как. Он не хотел быть врагом Чишии, но не мог назвать его и союзником. Чишия был чем-то другим. Чем-то между. И вдруг послышался резкий, оглушительный звук. Сначала один выстрел, потом ещё два, потом крик. Тишина, висевшая между ними, лопнула, как тонкая плёнка. Гул выстрелов затих, но здание будто содрогалось. Тишина, наступившая после, была ещё страшнее. Арису уже сорвался с места, шагнул к двери, и в этот момент почувствовал, как чья-то рука легла ему на плечо. — Погоди. — раздался голос за спиной. Чишия стоял всё так же спокойно. Он не держал Арису сильно, скорее касался, как будто просто напоминал, что рядом кто-то есть. — Ты уверен? Арису обернулся, его глаза горели решимостью. — В чём? — Что готов бежать туда, где очевидная опасность, — он сделал паузу, словно подбирая слова. — Что, если ты не успеешь? Или тебя убьют? Арису задержал дыхание. На мгновение в нём сжалась старая тревога, та, что держала его в плену, когда всё только начиналось, но теперь её затмила внезапно вспыхнувшая решимость. — Если я смогу остановить это, хоть на секунду… — внезапно сказал он, встречаясь с холодным, проницательным взглядом Чишии. — Тогда стоит попробовать. Даже если убьют. Чишия посмотрел на него, потом отвёл взгляд, будто прочитал уже всё, что хотел. — Ты говоришь, как герой, — заметил он с еле заметной усмешкой. — Или как идиот. Иногда я думаю, что это синонимы. Но теперь у тебя есть преимущество, если ты понимаешь, о чём я. Арису не ответил, но в его взгляде читалось понимание: он знал это, он принял это. Если понадобится, он использует всё, что в нём есть. Даже то, что пугает его самого. — Не идёшь? — спросил он у Чишии, уже стоя на пороге. Чишия пожал плечами, его глаза блеснули нечитаемым огнём. — Я лучше подожду. Мне нравится хаос, но я жду кое-что интереснее. Он присел обратно у стены. Улыбнулся в своей фирменной манере, словно играя в опасную игру: — Но, если что, кричи. Обещаю прийти, если станет интересно. Арису кивнул, зная, что расспрашивать Чишию бесполезно. И ушёл, растворяясь в гулком коридоре. А Чишия остался, несколько секунд, не моргая, смотрел на дверь, в которую тот исчез. Коридор, ведущий в холл, был темным и зловещим. Арису двигался медленно, словно крался по краю пропасти. Сердце билось ровно, но в висках пульсировало от ненавистного предчувствия, будто внутри него кто-то уже знал, что случится дальше. Он остановился за углом, прислонился спиной к холодной стене. Отсюда открывался частичный обзор: бетонный проём, свет от переносных ламп, выхватывающий из тьмы движущиеся силуэты. Люди в масках. Их было пятеро. Костюмы защитные, серые, с символикой, которую он не узнал. Голоса были громкими, но не спешными. Те, кто говорил, наслаждались собственной властью, словно играли со своими жертвами. — Привыкают быстро, — сказал один, высокий, в шлеме, глумливо осматривая пленников. — Только стоило пригрозить, и уже молчат, как шелковые. Он прошёлся по кругу из выживших, сидящих на коленях. Среди них — женщина, дрожащая от страха, с рваной блузкой. Её пытались раздеть, не до конца, но достаточно, чтобы унизить. — Эй, — подал голос другой, массивный, с дубинкой на поясе. — Может, она заражена? А что? Вдруг теперь вирус через кожу передаётся. Стоит проверить. Он разразился грубым хохотом. Один из других молча швырнул в женщину что-то – кусок пакета с медицинской меткой. Она взвизгнула, но не двинулась с места. Рядом кто-то закрыл глаза, не в силах вынести это зрелище. — Хватит, — сказал третий, чей голос звучал сдавленно за фильтром респиратора. — Сначала найдём того, кто нам нужен. Потом развлекайтесь, если останется время. — И кто это? — хрипло спросил один из выживших, мужчина лет сорока. — Мы не знаем, о чём вы. — Вы прекрасно знаете, — медленно ответил старший из группы, словно смакуя каждое слово. — Полузаражённый. Он где-то здесь, черт возьми, не заставляйте нас ждать. Мы отвезем его на опыты, чтобы сделать вакцину. Эй, понимаете, о чем я говорю? Всё ради доброго дела. Он шагнул вперёд, в его глазах не было ни капли сожаления. — Его нужно изолировать и доставить живым. Он сделал паузу, словно специально, чтобы усилить эффект. — Или почти живым. — Мы… мы не знаем, кто это! — выкрикнула Куина, голос её дрожал от отчаяния. — Здесь никто… — Значит, сейчас узнаем, — отрезал тот же, не давая ей договорить. — А до тех пор мы будем убивать вас по очереди, пока не найдём этого ублюдка. Арису затаил дыхание. Он всё слышал и видел. "Это за мной. Они пришли за мной. И если я выйду — я спасу их, но смогу ли я это сделать?" Он сжал кулаки до побелевших костяшек. Внутри него что-то зашевелилось, словно зверь, которого долго держали в клетке. Тот, с кем он заключил договор. Тот, после которого не останется сомнений, кто здесь опасен. *** Коридор был пуст, словно вымер. Пыль в воздухе не двигалась, словно само здание затаило дыхание. Шаги Чишии звучали не громко, но гулко: он не крался и не спешил. Шёл, как всегда, будто знал, что его никто не остановит. Он миновал складские помещения, проход с железной решёткой, за которой давно никто не проверял. В стене — почти незаметная дверца, когда-то служебная, теперь — искусно замаскированный спуск. Он открыл её без колебаний, словно знал, что там его ждет. Темнота внутри была плотной, обволакивающей, но не пугающей. Спустившись по узкой, скрипучей лестнице, он прошёл в знакомое помещение. Голые стены, холодный бетон, металлический стол и запах. Не смерти, не крови, а стерильности, от которой хотелось чихнуть. У дальней стены стоял мужчина. Высокий, одет не как остальные – без защитного костюма, только чёрные перчатки и серая одежда, в которой было что-то церемониальное, словно он готовился к особому ритуалу. Лицо частично в тени, но черты были чёткими, холодными. Он не был удивлён его приходу, едва заметно улыбался, словно давно ждал этой встречи. — Чишия, — произнес он, как будто продолжая прерванный разговор. — Какая встреча. В прошлый раз ты оставил… незабываемое впечатление. Особенно когда убил всех. Чишия подошёл чуть ближе, его взгляд был спокоен и непроницаем. — Я думал, ты оценишь. В конце концов, ты же любишь, когда монстр внутри твоих подопытных выходит наружу. Мужчина медленно подошёл ближе, засунув руки в карманы классического костюма. Он двигался неторопливо, но с уверенностью. — Ты не изменился. Всё так же говоришь, как будто умнее всех. — Какая дерзость, ты явился ко мне собственной персоной! Уже не боитесь меня? — Чишия встретился с чужим взглядом. — Не думал, что ты к этому причастен. Я уж решил, ты давно в могиле, но судьба, как всегда, подбрасывает сюрпризы. И не всегда приятные. Они стояли друг против друга. Ни оружия, ни угроз. Лишь тишина, хранящая слишком много тайн. — Анн совала свой нос не в своё дело, — сказал мужчина. — Задавала лишние вопросы. Не думали, что ты сам так быстро с ней разберешься. — Я не работаю на вас, — ровно ответил Чишия. — Скорее, наоборот. — Ты же понимаешь, — продолжил тот. — Я не стал тебя искать, когда ты сбежал, и не собираюсь быть твоим врагом. Но этот парень… Арису, кажется? Он нам нужен. Чишия бросил взгляд в сторону двери. — Не волнуйся, — сказал он. — Я не буду мешать тебе, если ты не помешаешь мне. Мужчина кивнул, словно это его устраивало. — Тебе ведь плевать, кого предать, если игра становится интересной, верно? Чишия в ответ на это промолчал. *** Арису не сразу осознал, что сжал кулаки до побелевших костяшек. Боль пронзила ладони. За поворотом кричали, кто-то всхлипывал. Голоса людей в масках звучали громко, властно. Тишина выживших была не от страха, а от бессилия. Именно такая тишина пугала Арису больше всего. Как этим ублюдкам удалось пробраться сюда? Как они смогли сделать это так тихо? Ведь у выживших тоже было оружие. Может, они использовали газ или нервно-паралитическое вещество? Или общая сила сопротивления здесь иссякла, а эти люди – настоящие профессионалы, хоть и выглядят как обычные уличные бандиты? Он прижался лбом к холодной стене. — Я не герой, — прошептал он, словно уговаривая себя. — Я просто человек. Нет. Уже не совсем человек. Он знал, зачем они пришли. «Если бы им действительно нужна была вакцина, если бы они хотели использовать меня как подопытного кролика, разве стали бы они охотиться, как звери? Но если… если во мне ключ? Если я могу помочь создать вакцину?» Он стиснул зубы, отгоняя эти мысли. Он не станет им помогать. Не тем, кто смеется над чужой болью и издевается ради забавы. Он вышел из тени. Тишина в холле лопнула не от его шагов, а от перемены давления, как будто само пространство почувствовало его решение прежде, чем он появился. Первым его заметил один из тех, в маске. Он вскинул голову, направил оружие, но не выстрелил. Арису вышел медленно, открыто. Как тот, кому больше нечего терять. Голоса замерли. Куина, стоявшая на коленях рядом с женщиной, с которой пытались сорвать одежду, повернулась и впервые за долгое время потеряла дар речи. — Имя, — произнёс тот, кто стоял в центре. Голос глухой, искажённый маской. — Назови своё имя. Арису не ответил сразу. Он сделал несколько шагов вперёд, остановившись в полосе света, льющегося от переносной лампы. — Рёхэй Арису. Кто-то из выживших выдохнул. Послышался шепот. Куина смотрела, не веря, что он действительно сдался. — Ты знал, что мы придём за тобой? — спросил один из людей. — Догадывался. — И всё равно вышел? — Я бы хотел верить, что могу помочь, — сказал он. — Вы хотите забрать меня, чтобы создать вакцину, верно? Я бы мог помочь добровольно. Он посмотрел в глаза ближайшему, сквозь прорезь маски, и добавил: — Но не вам. Тот, кто стоял в центре, хмыкнул. — Мы оценим твоё сотрудничество. Даже если оно не совсем добровольное. Они шагнули вперёд. Куина вскрикнула: — Нет! Не трогайте его! Это какая-то ошибка, разве вы не видите?! Он не монстр! Арису бросил на неё взгляд. — Всё в порядке. Затем он посмотрел на нападавших и почувствовал, как внутри что-то шевелится. Тишина нависла в холле, как натянутая струна. Глаза выживших, сбившихся в кучу, были сухими, лица – серыми. Усталость в них поселилась раньше, чем паника. Но всё изменилось, когда Арису шагнул вперёд. Человек в маске, державший оружие, не колебался. Он вскинул винтовку и выстрелил без предупреждения. Пуля ударила в бедро, глухой, резкий хлопок. Арису качнулся, но устоял на ногах. Кровь хлынула, но его тело не отреагировало, как должно. Он не закричал, не согнулся от боли. Человек с винтовкой отшатнулся. — Эй, эй… Он что, не чувствует?! — Это… не по сценарию. — встревоженно сказал другой, оглядываясь на товарищей. — Чёрт… — прошептал третий. — Нам же говорили, что он ещё не на той стадии! Он повернулся к старшему. — Откуда у него чёртова регенерация?! Кто-то из выживших вскрикнул. Не от страха, а от осознания, что мир окончательно сошёл с ума. Девочка лет восьми зарыдала в руках Куины, та крепко прижала её к себе, уткнувшись лицом в волосы ребёнка. Мужчина рядом дрожал, не телом – взглядом, в котором застыла одна мольба: пусть это всё окажется кошмаром, от которого можно проснуться. Арису стоял прямо. Из раны всё ещё сочилась кровь, но ткань уже стягивалась, кожа сжималась, регенерировала. Он не был удивлен. Такое случалось и раньше, хотя и от менее серьезных ранений. — Сколько нам за него обещали? — бросил один из нападавших, пытаясь отступить, прикрываясь дубинкой. Старший молча взглянул на него. — Да кому нужны деньги в апокалипсисе? — прошипел другой. — Нам пообещали веселье. — Сказали: вытащите его, и будет самое весёлое шоу. Он же должен быть ещё слаб! Но тот, кто стоял перед ними, больше не выглядел слабым. В глазах Арису не было злобы, лишь ясный, холодный, почти пугающий взгляд. — Уходите. — произнёс он. Голос был негромким, но прозвучал как приказ. — Или что? — пробормотал один из людей в масках. — Ты нас убьёшь? Арису шагнул вперёд. Кровь больше не капала, рана затянулась окончательно. — Не знаю, — сказал он. — Но могу попробовать, если вы не уйдёте. Мгновение — и хаос вспыхнул, как искра на бензине. Когда первый из них бросился вперёд, Арису не раздумывал. Руки двигались быстрее, чем взгляд успевал за ними. Не было намерения, только волна – как будто что-то внутри проснулось, не чтобы разрушить, а чтобы защитить. Тот, кто попытался применить шокер, не успел его активировать. Арису резко шагнул вбок, затем вперёд, удар ладонью пришёлся в чужую грудь. Сила была нечеловеческой: тело отлетело назад, ударилось о стену с хрустом костей, и мужчина сполз вниз без сознания. Возможно, насмерть. Арису не знал. Он не хотел знать. Второй закричал и открыл огонь. Пули пробили воздух: одна задела плечо, вторая пролетела мимо, но тело Арису уже двигалось с нечеловеческой скоростью, с точно выверенной траекторией. В итоге второй не просто упал. Он исчез, словно удар растворил его в моменте, сломав позвоночник и отбросив в пустоту. Арису вдохнул. Не было паники, он не понимал где он – в своем теле или где-то далеко. Ощущение было такое, будто кожа дышит, а мышцы знают, что делать. С боков еще двое пытались среагировать подняли оружие, но ударная волна, вырвавшаяся от Арису, словно воздух сгустился вокруг его тела, швырнула их к стенам. Они упали без сознания. Где-то за спинами раздавались рыдания. Женщины, дети – все ещё были в кругу. Но теперь Куина, воспользовавшись замешательством, перерезала пластиковые стяжки ножом, который сумела спрятать в рукаве. — Вставайте быстрее, — шептала она одной женщине, потом другой. — Мы должны уйти… Она не договорила. Просто помогла подняться, повела за собой. Люди начали убегать по коридорам. Куда именно, Арису не знал. Он видел только, как один за другим срываются с места и исчезают в тени. Он не оглядывался, не мог. Там, в груди, что-то гудело. Он не стал монстром, но он уже не был просто человеком. — Хватит… — наконец сказал он, глядя на последних нападавших, пятящихся к выходу. — Уходите, или больше никто не встанет. И тут послышались ровные шаги. В дверном проеме появились две фигуры. Первый – высокий, в сером костюме, руки спокойно спрятаны в карманах, ледяное лицо, на вид лет сорока. Рядом с ним стоял Чишия. Чуть позади. Лицо привычно спокойное, губы тронула лёгкая, непонятная усмешка. Он смотрел на Арису, как смотрят на вулкан, который наконец начал извергаться.