Зарисовка №2

Лунный свет выхватывал тонкий силуэт: шаг, другой. Алая юбка взметалась все сильнее, с каждым разворотом новым всполохом поднимаясь выше. Беззвучные шаги, в такт ударам сердца, набирали темп. Она была похожа на огненный цветок, распускающийся под бледными лучами: подойди чуть ближе и сгоришь в этом пламени. Казалось, человек не способен на такое: движения сливаются в слепящем танце, смазанным алым пятном становится платье. Страсть в каждом взмахе кисти раз за разом пронзает сердце единственного зрителя. А танец всё ускоряется, лучше любого рассказчика увлекая в старую историю. Она танцует, зная, кто прячется в тени. Он не отводит взгляд, запутываясь в призрачных сетях всё сильнее, забывая, как дышать. Не смея пошевелиться, пряча безумную надежду в глубине гулко бьющегося сердца, старается слиться с мраком ночи, лишь бы иметь шанс и дальше наблюдать. Прошёл не один год с тех пор, как его ревность погубила Кармен. Но сейчас, трусливо прячась, он смотрел на тот же дикий танец. Девушка, что так похожа на ту, кого он любил когда-то, всё в том же платье, рассыпающемся лепестками гибискуса от каждого движения, была как дивный сон. Стоило её взгляду из-под ресниц встретиться с его, к Хосе вернулся разум, заставляя, развернувшись, бежать от чувства вины. Наконец, она замирает, закрыв лицо рукой, и исчезает вместе с последними лучами, стираемыми предгрозовыми тучами. С каждым новым закатом он приходил на пустынную площадь и до восхода ждал, что вот-вот из тени появится дивный цветок Испании. Погрязая в наваждении, терзая собственную душу, он ночами всматривался в каждую полосу света, надеясь ещё хоть раз увидеть танец под луной. Лишь год спустя она явилась вновь. Всё будто повторялось в точности, но белый свет на этот раз словно сочился сквозь ткань и смуглую кожу. На этот раз Хосе не остался в стороне, но стоило лишь приблизиться к девушке, та ускользала из-под пальцев, ловко заводя его в центр пустынной площади. Они двигались в унисон, не отрывая друг от друга взгляд. С порывом ветра тёмными клубами поднялась пыль, заставляя чёрные кудри на мгновение закрыть лицо. Секунда, и Хосе держал Кармен за талию. С нечеловеческой выносливостью она продолжала танцевать, увлекая его за собой. Он не замечал шумного дыхания, заходящегося сердца и ног, сбитых в кровь. Тело становилось легче, а улица словно перестала существовать: только блестящие бездонные глаза и красное платье, горячим вихрем объявшее теперь и его. С первыми лучами солнца площадь была пуста: лишь серый пепел с ярко-красными лепестками иногда поднимался потоками воздуха, напоминая два силуэта, слившиеся в бесконечном фламенко.