Вот-вот

Среди вечных скитаний с ободранными в кровь ногами он ступал аккуратно, утешительно смотрел на павших жертв, пока маленькое сердце быстро билось. "Ведь если кто-то отдыхает, то его не стоит беспокоить, да?" Аккуратно переставляя ножки меж мёртвых тел огненный птенчик пробирался через ветки и деревья, осколки и разруху. Ещё не потускневший детский взгляд цеплялся за любую фигуру в пустоте безжизненного леса. Всё что он знал – нужно лишь бежать ночью и укрываться от чужих глаз днём, так наказывала маменька, бежать и крыться, бежать и крыться, бежать и... – Маменька?... – юная фигура еле разглядела, так похожий на родной, женский силуэт в кромешной тьме леска, – Маменька! Её ноги нависли над землёй, а тело болталось из стороны в сторону на ветру. Маленькая ручка дёрнула подол белоснежного, от чего тело лишь сильнее раскачивалось, обнажая всю пока ещё податливую натуру, что присуща лишь свежим трупам. – Маменька, почему вы молчите? – его маленькие руки немного тряслись от слабости вызванной ежедневной голодовкой, всё ещё с упорством пытаясь ухватиться за ткань, – Маменька, что с вами? Вам плохо?... – были тихо произнесены слова, словно таявшая свеча. Губы по детски поджались от обиды, а брови нахмурились из-за попыток прислушаться к тишине, внять словам маменьки. А вдруг вот-вот... Вот-вот и она возьмёт его за руку, нежно потреплет по голове, вот-вот и скажет, чтобы "её солнце" не волновалось и радовало своей яркой улыбкой свет. Вот-вот...