В недоброй вере

Время давно перевалило за полночь, но он ни в одном глазу не чувствовал сонливости. Он сидел на больничной койке, спина прямая, как обычно. Однако в этой строгой позе чувствовалось напряжение. Оно заставляло мышцы быть готовыми к внезапной атаке, словно он находился не в больничном крыле, а на ринге, окружённый хищниками. Во всяком случае, так ему казалось. Раздался хруст костей; тяжёлая, густая субстанция капала на деревянный пол. Кёджуро не отводил взгляд. Его взор был суров и немигающ, словно тот, кто сидел у противоположной стены, мог внезапно наброситься и сожрать его, не удостоив и взглядом, стоило лишь отвести глаза. Нет. Кёджуро не боялся смерти. Он был готов принять её даже сейчас — сидя на больничной койке — с распростёртыми объятиями. Будь то от слабости тела или от незваного гостя. Его руки и нижняя часть лица были в крови. Кёджуро также заметил небольшие пятна на одежде. Мерзко. Каким тошнотворным был этот металлический запах. Он забивал ноздри, оседал на языке. Кёджуро казалось, будто это он ест сырое мясо, а не демон, сидящий на полу. Аказа. Кёджуро пришлось запомнить это дьявольское имя против своей воли. Причина была проста — Аказа часто появлялся здесь, где восстанавливался бывший Столп Пламени. Его поместили в обычную больницу. Ближайшую, куда смогли доставить после оказания первой помощи. Единственное, чему Кёджуро был рад, так это тому, что людей здесь было очень, очень мало. Он был уверен, что если бы в этой комнате было больше народу, они бы погибли прежде, чем Кёджуро успел бы что-либо предпринять. Потому что Аказа ненавидел слабых. Он бы и бровью не повёл, убивая других больных, если бы счёл их «препятствием». Препятствием между ним и Кёджуро. Ненужной деталью, из-за которой бывший Столп Пламени «отвлекался» бы, вместо того чтобы сосредоточить все свои мысли на демоне. От этого осознания кровь Кёджуро закипала. У него не было выбора, кроме как дать демону то, чего тот так жаждал. Своё внимание. Аказа пожирал руку. Он не торопился, смакуя вкус крови и позволяя ей стекать с уголков губ. Демон даже не пытался проявить уважение к некогда живому человеку. Аказа одним сжатием раздавил пальцы, превратив их в крошево. Чтобы легче было глотать. Он не проронил ни слова с тех пор, как появился. Вёл себя так, будто думал, что он один в комнате. Кёджуро знал, что это далеко не так. Это было очевидно по тому, как демон время от времени, но встречался с ним взглядом. И в отличие от пламенных глаз, полных сдерживаемого гнева, взгляд Аказы был холоден и расчётлив. Чего он пытался добиться? Заставить Кёджуро встать и сражаться? Нет. Демон сам давно заметил плачевное состояние тела бывшего Столпа. «Сражаться с тобой сейчас было бы пустой тратой времени,» — однажды заявил демон во время своего первого визита. «Почему?» — Кёджуро не сразу понял, что это он нарушил тишину. Его голос был не таким громким, каким он привык себя слышать, но твёрдый, решительный тон всё ещё легко узнавался. Аказа на мгновение замер, его сузившийся взгляд был пристальным. «Я был голоден,» — он потянулся за следующим куском. «И ты решил явиться сюда, чтобы устроить представление?» — спросил Кёджуро, его голос смешался со звуком рвущейся плоти. Ещё больше крови с глухим всплеском растеклось по деревянному полу. Аказа не ответил сразу, поэтому Кёджуро решил продолжить: «Какой реакции ты добиваешься?» Низкий гул, намёк на смешок в горле Аказы. Он проглотил кусок плоти, снова обратив взгляд на Кёджуро. Усмешка играла на его губах. «Твои реакции слишком очевидны, чтобы меня заинтересовать.» «Тогда что интересует? Разве ты не должен искать кого-нибудь сильного для боя?» «Думаешь, это всё, чем я занимаюсь?» «Кроме твоей кровожадности, я не заметил ничего, что имело бы для тебя ценность», — ответил Кёджуро. Его слова были вызывающими, опасно балансирующими на острие ножа. Несмотря на его грубость, выражение лица Аказы не изменилось. Он явно ожидал больше слов, но Кёджуро отказался ему подыгрывать. Демон быстро понял, что большего от бывшего Столпа ему не добиться. Аказа поднялся со своего места у стены. Недоеденная конечность выпала из его руки на пол. Аказа сделал пару шагов к Кёджуро, выходя из тени и позволяя мужчине увидеть его в лунном свете. Он остановился перед кроватью, не сводя взгляда с лица мужчины. «Ни один Столп не выживал после встречи со мной,» — начал Аказа, уперев кулак в бедро. Он поднял свободную руку на уровень лица, показывая, что кровь доходит до самого локтевого сустава. Она окрасила половину конечности в тёмно-красный цвет. «Мне стало любопытно — с каких это пор человек может выжить с дырой в туловище?» Он явно ожидал ответа, но Кёджуро молчал. «Я решил проверить это на других охотниках,» — Кёджуро стиснул зубы, чувствуя, как вздулась вена на скуле. «Их тела обмякали в тот же миг, как мой кулак проходил сквозь их внутренности.» Скольких же убил этот демон? Его взгляд обещал, что число превышает однозначные цифры. Ни тени раскаяния. Казалось, будто демон наказывал Кёджуро за то, что тот выжил. Ах. Вот оно что. «Ты был зол, что я выжил,» — заявил Кёджуро, даже не пытаясь построить фразу как вопрос. Это предположение вызвало немедленную реакцию демона. Он ухмыльнулся, опустив руку по швам. «Сначала,» — согласился Аказа. «Но чем больше я проверял, тем больше… заинтересовывался. Я не ошибся. Ты особенный.» Аказа сделал паузу, словно давая бывшему Столпу Пламени переварить его слова. Кёджуро молчал, одно слово крутилось у него в голове: одержим. Этот демон был одержим. Кёджуро понял это сразу, когда Аказа не только оставил его в живых при первом визите, но и заверил, что скоро навестит снова. С тех пор это слово продолжало вихриться в его мыслях каждый раз, когда его взгляд падал на Аказу. «Тяжелобольные люди обладают очень слабым боевым духом. В полную силу он проявляется лишь в последние мгновения их жизни. После этого он исчезает полностью,» — начал объяснять Аказа. Его взгляд сузился, словно заглядывая в самую душу бывшего Столпа Пламени. «Когда я впервые нашёл тебя, я думал, что пришёл на твои похороны.» Следующие слова были очевидны, Кёджуро знал, что последует за ними. «Стань демоном, Кёджуро.» «Нет.» «Твоё человеческое тело достигло своего пика. Твой боевой дух явно предназначен для лучшего,» — продолжил Аказа, игнорируя короткий ответ. Кёджуро гадал, как ему добраться до демона со своего места. «Лучше умереть», — без промедления ответил Кёджуро. «Твои ответы не меняются,» — нейтрально заметил Аказа. «Ты не сказал ничего, что заслуживало бы более красноречивого ответа,» — парировал Кёджуро. Дело было не в том, что он пытался как-то зацепить демона своим ответом. Его слова были скорее результатом напряжения нервной системы по той простой причине, что он не понимал ход мыслей Аказы. В отличие от него, демон выглядел совершенно расслабленным. Кровавое месиво на полу, брошенная им рука – казалось, ничто из этого его не беспокоило. Он слегка пошевелился, движение было плавным и неторопливым, удобнее прислоняясь к стене. Его уверенность была осязаема в маленькой комнате, резко контрастируя с напряжённой скованностью Кёджуро. Казалось, будто Аказа шёл по хорошо проторенной тропе в своём уме, каждый возможный ответ Кёджуро уже был предвиден и отброшен. Лунный свет пересекал Аказу, оставляя половину его лица в тени, но Кёджуро видел блеск в его глазах, устремлённых на него. «Когда мы впервые встретились, — начал Аказа, его голос был ровным, почти разговорным, если бы не скрытая насмешка, — я почувствовал демона среди людей с тобой. Никто из этих слабаков даже не попытался обезглавить его.» Он неопределённо махнул окровавленной рукой. Под «слабаками» он явно подразумевал Танджиро и остальных. Челюсть Кёджуро сжалась. Он уже спорил об этом с Аказой насчёт младших истребителей. Это было бессмысленно. Аказа не изменит своего мнения. Он пытался направить разговор в определённое русло. Образ Незуко Камадо вспыхнул в сознании Кёджуро. Он вспомнил её маленькую, тёплую руку на своей, когда она, Танджиро и их друзья навещали его. Тогда она выглядела на удивление человечной, умиротворённой, если бы его чувства не кричали «демон». «Она заслужила своё место,» — заявил Кёджуро, его голос был твёрд, несмотря на боль в груди. «Отряд Истребителей Демонов признал её.» Аказа тихо хмыкнул, сухой звук, лишённый юмора. «Охотники привечают демонов? Как прогрессивно.» Он склонил голову. «И что же такого сделала эта конкретная демоница, чтобы заслужить такую честь? Ваш сострадательный Отряд просто решил, что одна жизнь, пусть и запятнанная, стоит риска?» «Она не причинила вреда ни одному человеку,» — сказал Кёджуро, тщательно подбирая слова. «На самом деле, она активно их защищает, даже с большим риском для себя.» Короткое молчание повисло в воздухе, тяжёлое от металлического запаха крови. Взгляд Аказы заострился, в его глубине мелькнуло что-то нечитаемое. «Защищает их?» — повторил он, словно это понятие было ему совершенно чуждо. «Демон, существующий за счёт чего? Силы воли? Как долго, по-твоему, это продлится, Кёджуро? Природа требует своего.» Его глаза сузились ещё больше. «Новорождённые демоны, даже если они борются с жаждой несколько мгновений, несколько дней… голод — жестокая штука. Она сломается. Или она нашла какой-то другой источник пропитания?» «Если она причинит вред человеку, с ней поступят согласно нашим законам,» — ответил Кёджуро ровным тоном. Он знал, что Аказе это известно. Демон подначивал, искал слабость. «А до тех пор доказательства подтверждают её нынешнее положение.» «А, ваши законы,» — протянул Аказа, отталкиваясь от стены. Брошенная конечность издала тихий, влажный звук, когда его движение потревожило её. Он сделал шаг, потом ещё один, его босые ступни бесшумно ступали по деревянному полу, приближая его к кровати. Лунный свет теперь полностью освещал его лицо, отбрасывая резкие тени под скулами. Его глаза, с их пугающе пронумерованными зрачками, казалось, буравили Кёджуро. «И с каких это пор охотники начали делать исключения из этих законов на основании потенциально хорошего поведения? Это кажется… непоследовательным.» Аказа замолчал, стоя в нескольких шагах от кровати. Воздух стал холоднее. «Скажи мне, Кёджуро. Ты бы лично позволил жить любому демону, если бы тот поклялся никогда не вредить людям?» Вопрос повис в воздухе. Первый, укоренившийся инстинкт Кёджуро подсказывал «нет». Демон есть демон. «Верить слову демона — глупо,» — сказал Кёджуро охрипшим голосом. «Даже если бы его действия последовательно доказывали правдивость его слов, день за днём?» — надавил Аказа, лёгкая улыбка играла на его губах. Это была не добрая улыбка; это была улыбка хищника, препарирующего защиту своей жертвы. «Неужели в вашем мире нет исключений, когда доказательства противоречат твоим предрассудкам? Или ярлыка достаточно, независимо от поступков?» Кёджуро нахмурился. Аказа не отстаивал права демонов; он пытался разобрать по косточкам убеждения Ренгоку. «Ты говоришь о невероятно редком случае. Подавляющее большинство демонов пожирают людей без малейших колебаний. Такова их природа.» «Значит, решение о жизни этой конкретной демоницы… оно остаётся за твоим Мастером, так? Он делает эти исключения из ваших священных правил?» Взгляд Аказы метнулся к забинтованному торсу Кёджуро, затем снова к его лицу. «Он несёт ответственность, если это доверие окажется неуместным?» «Это не твоя забота,» — сказал Кёджуро, его терпение истощалось. Постоянная словесная дуэль утомляла. «Если у тебя есть мысль, излагай.» Улыбка Аказы чуть расширилась, обнажив намёк на клыки. «Хорошо, давай говорить прямо.» Он сделал ещё шаг, теперь оказавшись прямо у кровати. Запах его демонической силы, смешанный со свежей кровью, был почти удушающим. «Ты бы использовал свою силу, чтобы спасти человека-преступника от другого демона? Известного вора, например?» Кёджуро моргнул. «Преступники подлежат человеческому закону. Такими делами занимается полиция.» «А убийца?» — голос Аказы понизился, стал напряжённее. Он склонил голову, его взгляд был непоколебим. «Тот, кто отнял невинные жизни, разрушил семьи? Насильник? Они всё ещё заслуживают твоей защиты, Столп, просто потому, что они люди?» «Закон предписывает наказание за такие преступления, вплоть до смертной казни,» — заявил Кёджуро, его руки сжимали тонкое больничное одеяло. Он чувствовал, как внутри него поднимается знакомый жар, желание сражаться, защищаться, пусть даже только словами. «Но моя клятва — защищать людей от демонов. Всех людей. Их грехи должны судить и наказывать люди. Не мне, и не тебе, решать, кто достоин жизни, когда нападает демон.» «И ты так веришь в человеческий закон?» — в тоне Аказы слышалось что-то похожее на искреннее разочарование, или, возможно, презрение. «Если ваши человеческие системы так эффективны в правосудии, зачем вообще нужен ваш Отряд?» Кёджуро почувствовал, как у него запульсировала вена на виске. Слова Аказы были как зазубренные крючья, выискивающие сложности и неудобные истины в упорядоченном мире, который Кёджуро стремился защитить. Тишина в комнате давила, тяжёлая и выжидательная, нарушаемая лишь тихим дыханием Аказы и капаньем крови. «Человеческий закон несовершенен, как и сами люди,» — признал Кёджуро, его голос был напряжённым, но твёрдым. «Он стремится к идеалу, даже если часто не достигает его. Но демоны не предлагают ни закона, ни справедливости, лишь поглощение и конец потенциалу. Мы существуем, потому что вы не предлагаете никакой альтернативы, кроме смерти.» «Каждая человеческая жизнь имеет ценность,» — продолжил Кёджуро, встречая взгляд Аказы; слова эти, столкнувшись с цинизмом демона, на вкус были как пепел. «Правда?» — пробормотал Аказа, наклоняясь ближе. Его голос был низким шипением. «Многие люди, похоже, не согласны. Они постоянно охотятся друг на друга.» Он наклонился вперёд, уперевшись пропитанными кровью руками в белые простыни по обе стороны от ног Кёджуро. Ткань мгновенно окрасилась тёмным, расползающимся багрянцем. Кёджуро чувствовал, как матрас слегка прогнулся под весом Аказы. Их лица разделяли считанные сантиметры. Золотые глаза демона, с их странными, приковывающими взгляд узорами, держали в плену взор Кёджуро. Металлический привкус крови теперь был всепоглощающим. «Если я правильно помню ваши правила, — сказал Аказа, его голос был тихим, каждое слово — обдуманным, — охотник должен уничтожить любого демона, которого встретит. И… тот, кто решит ослушаться, должен быть наказан так же сурово, не так ли, Кёджуро?» Подразумеваемое было ясно — прямой удар по Танджиро, по Незуко… но также и по Ренгоку. Это была ловушка, призванная вырвать признание в предательстве товарищей. Он не хотел думать об этом так. Не хотел думать о том, насколько он был соучастником в этой ситуации. Скорее… о желании получить какое-то информационное преимущество. Если он не мог оказать физической поддержки, то… «Что не так? Язык проглотил, Столп?-» Прежде чем его разум успел полностью обработать оскорбление в словах Аказы, тело Кёджуро отреагировало. Его правая рука метнулась вперёд, целясь в полосатую шею, в источник яда, капавшего ему в уши. Но он схватил лишь воздух. Аказа исчез из виду. Голова Кёджуро резко повернулась к открытому окну. Демон на мгновение замер на подоконнике, тёмный силуэт на фоне бледного лунного света. «До скорого, Кёджуро,» — донёсся голос Аказы, спокойный и невозмутимый, когда он с лёгкой, безмолвной грацией шагнул в ночь. Его присутствие исчезло так же быстро, как и появилось, оставив лишь холод в воздухе и тяжёлый запах крови. Голова Кёджуро оставалась повёрнутой к окну, дыхание вырывалось резкими, прерывистыми вздохами. Острая, рвущая боль пронзила его живот. Он посмотрел вниз. Тёмная кровь расцветала на его белых бинтах — резкое движение разорвало швы. Кровавые отпечатки ладоней Аказы на простынях были яркими и обличающими.