Ода розовому священнику

Мондштадт тонул в золотисто-розовых сумерках. Последние лучи солнца цеплялись за шпили кафедрального собора, окрашивая витражи в пурпурные и янтарные тона. Воздух был наполнен ароматом свежескошенной травы с Винокурни Рассвета и сладковатым запахом выпечки из "Доброй охотницы". Далия сидел за массивным дубовым столом в своём кабинете, его бледно-розовые волосы, обычно аккуратно уложенные, сейчас слегка растрепались от долгого рабочего дня. Перед ним громоздились стопки документов - отчёты о пожертвованиях, списки прихожан, записи о проведённых церемониях. Его разноцветные глаза левый - холодного серого оттенка, правый - тёплого сиреневого устало скользили по пергаменту, когда внезапно... Лёгкий стук в окно. Затем ещё один. Далия вздрогнул и поднял голову. За стеклом, балансируя на узком карнизе, стоял Венти, его бирюзовые глаза сверкали озорным огоньком. На губах играла привычная беззаботная улыбка, а в руках он держал две бутылки - одну с яблочным сидром, другую с фирменным джинн-тоником "Ангел" —Приветик, зануда!—прокричал он через стекло, явно наслаждаясь эффектом своего появления. —Открывай, а то упаду! Далия вздохнул, но в уголках его губ дрогнула почти незаметная улыбка. Он встал и открыл окно, впуская вместе с ветерком порцию яблочного аромата, который всегда окружал архонта. —Ты мог бы пользоваться дверью, как все нормальные люди—сухо заметил Далия, отходя назад, чтобы дать Венти пространство для... своеобразного "приземления". Венти ловко перепрыгнул через подоконник, его светло-зелёные шорты и белая рубашка развевались на ветру. —Но это же так скучно!— рассмеялся он, ставя бутылки на стол прямо поверх важных документов. —К тому же, я принёс гостинцы. Сидр из этого года урожая и немного... вдохновения.— Он игриво подмигнул, указывая на алкоголь. Далия скрестил руки на груди, но не смог скрыть лёгкого интереса. —У меня ещё куча работы, Венти. —О-о-о, нет-нет-нет!— Венти покачал головой, его косички раскачивались в такт. —Сегодня прекрасный вечер, праздник ветров в самом разгаре, а ты тут закопался в своих бумажках.— Он сделал пару лёгких шагов вперёд, сократив дистанцию. —Разве свобода не учит нас наслаждаться моментом? Далия хотел возразить, но в этот момент Венти протянул руку и нежно смахнул со его плеча невидимую пылинку. Этот простой жест заставил Далию замолчать - прикосновение было лёгким как дуновение ветра, но почему-то вызвало странное тепло в груди. —Всего один бокал,—прошептал Венти, наклоняясь так близко, что Далия почувствовал на своей коже его тёплое дыхание с оттенком яблок. —Обещаю, потом оставлю тебя в покое. Далия закатил глаза, но... сдался. —Один бокал. И ни минутой больше. Венти торжествующе улыбнулся, и его пальцы ловко начали открывать бутылку с сидром. В этот момент луч заходящего солнца упал на его лицо, подсветив изнутри его бирюзовые глаза, и Далия невольно задержал взгляд чуть дольше, чем следовало... Золотистый сидр переливался в бокалах, словно жидкое солнце, пойманное в хрустальную ловушку. Пузырьки поднимались в танце, лопаясь у поверхности с едва слышным звоном. Венти протянул бокал Далии, и в момент, когда их пальцы случайно соприкоснулись, между ними пробежала почти осязаемая искра. Далия почувствовал, как по его запястью разлилось тепло, совершенно несоразмерное мимолетному касанию. — За Мондштадт, — улыбнулся Венти, и в его бирюзовых глазах вспыхнули золотые блики от закатного солнца. — И за его самых упрямых служителей, которые работают допоздна, когда весь город празднует. Далия хмыкнул, но поднял бокал. Первый глоток обжег горло сладковатым огнем, оставив после себя терпкое послевкусие спелых яблок и едва уловимые нотки дубовых бочек. Он закрыл глаза, невольно наслаждаясь этим вкусом свободы, так непохожим на его обычные строгие вина. — Ну? — Венти облокотился на стол, подперев подбородок ладонью. Его рукав слегка сполз, обнажая тонкое запястье. — Как тебе новый урожай? Говорят, в этом году яблоки особенно сладкие. — Неплохо, — Далия осторожно поставил бокал подальше от бумаг, но Венти тут же подвинул его обратно, намеренно поставив прямо на разложенный пергамент. — Неплохо? — Венти притворно возмутился, его брови взлетели вверх. — Это лучший сидр за последние пятьдесят лет! Его выдерживали в подвалах Винокурни Рассвета, и только сегодня открыли первые бочки. — Он сделал театральную паузу. — И я принес тебе первый глоток. Далия почувствовал, как тепло разливается по его щекам — от ли сидра или от этих слов, он не был уверен. Венти тем временем сделал еще один глоток, но слишком поспешно — капля янтарной жидкости скатилась по его подбородку, задержалась в ямочке, затем упала на кружевной воротник. — Осторожнее, — Далия не удержался и протянул руку, большим пальцем стерев каплю с подбородка Венти. Кожа под его пальцами была удивительно теплой и мягкой, а когда Венти невольно рассмеялся, Далия почувствовал легкую дрожь смеха под своей ладонью. Они замерли. Венти прикрыл веки, его длинные ресницы отбрасывали тени на скулы. В этом свете он выглядел почти хрупким, несмотря на всю свою божественную сущность. — Ты всегда такой... заботливый, — прошептал Венти, и его голос звучал неожиданно серьезно. — Даже когда делаешь вид, что я тебе не нравлюсь. Дыхание Далии участилось. Он хотел отдернуть руку, но Венти вдруг поймал его запястье, мягко прижал ладонь к своей щеке. Его кожа пахла яблоками и чем-то неуловимо божественным. — Может, хватит притворяться, что мы просто друзья? — шепнул Венти, и его губы коснулись ладони Далии, сначала едва заметно, затем более уверенно, оставляя влажный след. Сердце Далии бешено застучало, когда Венти медленно повернул голову и втянул его указательный палец в рот, нежно прикусив подушечку. Губы архонта были обжигающе горячими, а язык — невероятно мягким. — Венти... — голос Далии звучал хрипло, почти неузнаваемо. — Тсс, — архонт улыбнулся, встал, заставив Далию откинуться на спинку стула. — Я знаю, что ты тоже этого хочешь. Давно знаю. Он легко уселся ему на колени, обвил руками шею, и Далия почувствовал, как все его тело дрожит в предвкушении. Когда их губы наконец встретились, поцелуй оказался сладким от сидра и бесконечно нежным, но в нем чувствовалась многовековая тоска. Венти вздохнул в его рот, а его пальцы запутались в розовых прядях Далии, притягивая его ближе, ближе, пока между ними не осталось ни малейшего просвета. Венти вздохнул в поцелуе, и этот звук - теплый, влажный, наполненный желанием - заставил Далию содрогнуться. Его пальцы, привыкшие к точным движениям при письме, теперь беспомощно запутались в бледно-розовых прядях собственных волос, когда Венти наклонился ближе. Архонт пах дождём - тем свежим, весенним, что смывает зимнюю спячку, смешанным с терпковатым ароматом спелых яблок из его родных садов. Их губы слились снова, и Далия почувствовал, как сладковатый привкус сидра на языке Венти смешивается с его собственным. Руки архонта, обычно такие ловкие при игре на лире, теперь дрожали, когда скользили по его плечам. —Ты дрожишь,—прошептал Венти, отрываясь всего на сантиметр. Его дыхание, горячее и влажное, обжигало губы Далии. —Замолчи,—буркнул Далия, но голос его предательски сорвался, превратившись в стон, когда Венти ловкими пальцами музыканта расстегнул верхнюю пуговицу его рубашки. Холодный вечерний воздух коснулся обнаженной кожи, но тут же был заменен жаром губ Венти, прильнувших к ключице. Венти рассмеялся, и этот звук напоминал Далии солнечные блики на поверхности озера в Винокурне Рассвета - теплые, игривые, живые. —Такой строгий в своем кружевном воротничке,—шептал Венти, намеренно растягивая слова, пока его губы скользили вниз по шее. —Такой чопорный в своих священных одеждах... Его язык обрисовал контур уха, заставив Далию содрогнуться. —А внутри... Ладонь Венти, шершавая от струн лиры, скользнула под рубашку, медленно, как бы давая время передумать. Когда пальцы коснулись плоского живота, Далия резко вдохнул, почувствовав, как мышцы пресса непроизвольно напряглись под этим прикосновением. —...огонь,—закончил Венти, и в его голосе звучало благоговение, словно он обнаружил нечто священное. Его пальцы растеклись по коже, исследуя каждый сантиметр, каждую реакцию, словно Венти составлял карту тела Далии, чтобы запомнить на века. С легким шелестом пергаменты рухнули на пол, когда Венти смахнул их со стола широким жестом. Далия лишь успел заметить, как чернильные строки его отчетов смешались в бессмысленные узоры, прежде чем его самого поставили на освободившуюся поверхность стола. —Ты слишком много думаешь,— прошептал Венти, прижимаясь всем телом. Далия почувствовал его возбуждение через тонкую ткань шорт, и этот контраст - жесткость Венти против его собственной податливости - заставил сердце бешено застучать. Пальцы архонта, обычно порхающие по струнам, теперь методично расстегивали пуговицы его рубашки. Каждая расстегнутая пуговица сопровождалась поцелуем - на грудь, на солнечное сплетение, на ребра. Холодный воздух заставил соски напрячься, и Венти тут же заметил это, усмехнувшись своей хитрой лисьей ухмылкой. —Красивый,—пробормотал он, прежде чем наклониться и охватить губами один из сосков. Его язык был горячим и влажным, когда он кружил вокруг чувствительного бугорка, то слегка покусывая, то засасывая. Далия вцепился в край стола, его суставы побелели от напряжения, когда волны удовольствия прокатились по телу. —Венти...— его голос звучал чужим, хриплым. —Да?—архонт оторвался, оставив сосок влажным и воспаленным на холодном воздухе. —Дверь... не заперта. Венти замер, затем рассмеялся - звонко, как колокольчики на шапке ветра. Легкий взмах рукой - и они услышали, как щелкнул замок, а засов задвинулся сам собой. —Лучше?—спросил Венти, уже возвращаясь к своим исследованиям. Его руки скользнули вниз, к поясу Далии, и в этот момент где-то за окном пролетела стая голубей, их тени мелькнули на стене, словно благословляя это святотатство. Венти грациозным движением откинул розовые пряди со лба Далии, его бирюзовые глаза сверкали озорными искорками, отражая последние лучи заката. —О, мой строгий священничек, позволь барду сыграть на новом инструменте~— пропел он, вращая между пальцами флакон с маслом, которое пахло спелыми яблоками с его родных садов и ванилью из далекой Ли Юэ. Его пальцы медленно скользнули по гладкой поверхности, затем внезапно сжались, впиваясь в дерево. Кончики пальцев побелели от напряжения, оставляя едва заметные вмятины на безупречной отделке стола, его белые перчатки теперь смяты и заброшены в угол. —Прекрати эти... дурацкие рифмы,—прошептал он, но его голос дрожал. —Но ведь рифма - душа поэзии!— Венти ловко поймал выскользнувший флакон, демонстрируя свою знаменитую ловкость. Его пальцы, привыкшие к нежным струнам лиры Вальс, теперь окунулись в золотистое масло. —Видишь ли, каждое существо заслуживает песни... даже твоя прелестная дырочка—он намеренно исказил слово, чтобы сохранить рифму. Когда первый масляный палец коснулся напряженного кольца мышц, Далия резко вдохнул, и Венти замер, наблюдая, как его спина выгнулась дугой. —Тсс, моя душа,не фальшивь~—прошептал он, начиная мелодичные круговые движения, точь-в-точь как при настройке любимой лиры. —Раз-два-три, принимай мои пальцы внутрь~—напевал Венти, осторожно вводя первую фалангу. Его свободная рука легла на дрожащее бедро Далии, пальцы рисовали невидимые ноты на коже. —Ох, какой же ты горячий! Прямо как тот лучший сидр после выдержки в дубовых бочках! Ногти Далии впились в полированную поверхность стола, оставляя тонкие царапины на старом дубе. Дерево скрипело под его хваткой, будто протестуя против такого обращения.. —Замолчи... наконец...—его голос звучал хрипло. —Но ведь я только начал прелюдию!— Венти игриво подмигнул, добавляя второй палец с болезненной медлительностью. Его движения стали ритмичными - вперёд-назад, ровно как смычок по струнам во время исполнения "Баллады о ветре". Внезапно его голос не теряя игривость, стал глубоким и мудрым, как у древнего Архонта: —Расслабься, сладенький. Ветер не ломает тростинку, а лишь ласкает её.— В этот момент по комнате разлетелись несколько анемо-перьев, мягко опускаясь вокруг них. Когда третий палец присоединился, Венти снова вернулся к своей озорной манере: —Ого-го! Кажется, наш хор готов для главного солиста!—Он осторожно развел пальцы, демонстрируя, как растянутое отверстие пульсирует. —Прекрасный тембр! Настоящий виртуоз~ Ты даже лучше, чем моя лира! Смазав свой твердый член тем же яблочным маслом, Венти внезапно стал серьезным. Его глаза, обычно полные веселья, теперь светились осторожностью и заботой. —Ты уверен?— спросил он тихо, отбрасывая все шутки. Далия кивнул, кусая свою нижнюю губу до красноты. —Просто... сделай это. —Как пожелаешь, мой святой грешник~— снова запел Венти, но теперь его голос дрожал. Он начал входить мучительно медленно, его руки дрожали от усилия сдерживаться. Когда он полностью погрузился, его голос сорвался: —Дьякон... ты великолепен... Их движения начались в медленном, почти церемониальном ритме, постепенно ускоряясь, как танец на фестивале ветров. Венти то терялся в озорных комментариях ("Ох, ты играешь на моем теле лучше, чем я на лире!"), то шептал древние слова мудрости на забытом языке ветров. Когда кульминация настигла их, комната наполнилась золотым светом анемо-энергии. Перья кружились в вихре, а снаружи внезапно поднялся легкий ветерок, наполняя комнату ароматом яблоневого сада. Венти, уже снова озорной, играл с анемо-пером на ладони Далии. —Что скажешь, святоша? Добавим этот дуэт в мой репертуар? Назовем его 'Ода розовому священнику'~ Далия лениво щелкнул по его носу, но в уголках его губ дрожала улыбка - редкая и потому драгоценная. —Только попробуй - и я переломаю все струны на твоей драгоценной лире. —Оу! Вот это уже жестоко~— Венти рассмеялся, но внезапно стал серьезным, взяв Далию за руку. —Но помни... если скажешь 'стоп'... я остановлюсь. Всегда.— В его глазах светилась искренность и серьезность. Далия потянулся к нему, и в окно влетел свежий ветерок, принося аромат яблок с далеких садов и далекий звук музыки с праздника ветров. Где-то внизу город продолжал жить, не подозревая, что их бог ветра только что сочинил новую, очень личную балладу.