***
Лампы назойливо жужжали в помещении. Их эхо проникало повсюду неприятным дребезжанием отдаваясь в самой душе. Это раздражало. Этот дребезг буквально выедал уши. Холод и трупный запах тоже не красили день. Но присутствующим было плевать. Винсенту — так как он к этому привык. За годы работы гробовщиком этот запах, казалось, стал частью самого Харта. Линчу сейчас уж точно было не до этого. Его разум был забит целым
штормом. Нет. Этот хаос нельзя было даже сравнить с каким либо существующим бедствием. Сердце что-то очень болезненно сдавило. В горле застряло свинцовое ядро. Джону было всё равно и подавно. Потомучто он был мёртв. Не метафорично мёртв, мол его человечность временно умерла уступив место вампиризму. Багровые глаза, теперь остекленели и эта наглая жажда чужой крови в них тоже угасла. Они прожигали потолок, невидяще. А Линч прожигал глазами пол. Он бормотал что-то под нос. Что-то, что сам не мог разобрать. Такого кошмара у него не было даже в психушке. Он надеялся, что всё это окажется лишь глупой галлюцинацией, но картина момента, что случился буквально пару минут назад, мозолила глаза и была слишком реальной.
***
—Я хочу есть мать твою...- захрипел нечеловеческим голосом Джон.
Линч застыл. Глаза. Серо-голубые глаза друга налились ярко-красным цветом, прежде чем они оба оказались на полу. Журналист решительно упирался руками в лицо приятеля.
—Джон, Джон! Чёрт возьми... Прийди в себя, мать твою!- Егор знал, что это бесполезно. Где-то в подсознании крутилась эта мысль, как что-то фундаментальное и очевидное. И осознав это, он вмазал писателю кулаком, раздался хруст, а после еле как смог сбросить того с себя, пихаясь ногами.
—Что за шум? Пап, это ты?...- послышался голос маленькой девочки, что сонно потирала глаза.
Джон, которого отбросило назад к стойке, обернулся на тонкий голосок. София замерла в ужасе, своими большими глазами смотря на вампира и попятилась назад. Линч, оклемавшись, поднялся.
—София, беги!
Егор захватил Джона со спины, зажав его шею и голову дрожащими от напряжения руками, чтобы тот не смог вонзить в него клыки. Но тот взревел как раненый зверь и бросил его через себя вперёд, словно ему это ничего не стоило, разгромив деревянный прилавок телом друга. Линч почувствовал как спина тут же запротестовала острой горячей волной боли, что быстро, как вспышка растеклась по пояснице. Передышку ему не дали. Джон тут же загородил ему вид на потолок, нависнув над ним, вцепившись в его плечи ногтями и пригвоздив к полу. Некогда серые глаза приятеля теперь пылали алым цветом, животной жаждой крови. Втянув голову в плечи, Линч услышал как опасно близко к его шее щёлкнули клыки. Джон рычал и орал как хищник, как голодная собака которую дразнили костью перед лицом. В животе свернулся ледяной ком. Он упёрся руками в плечи Джона.
Двойной щелчок перезарядки.
—София, держись за мной. - рявкнул строго грубый голос.
И в тот момент всё зависло. Линч повернул голову в сторону коридора. Винсент. Хмурый, твёрдо сжимающий дробовик. Егор зажмурился от выстрела и почувствовал, что давление на его плечи ослабло, а в левой руке всё взорвалось жгучей болью. Тварь взревела. Линч слышал болезненное и мерзкое шипение плоти. Простреленное дробью плечо Джона дымилось. Линч понял. Серебро.
—Винсент, сто-!..
Второй выстрел был точнее. И прозвучал оглушительно. Как оборванная жизнь. Джон отшатнулся, с широко открытыми мерцающими глазами. На мгновение в них будто сверкнул остаток человека. Нет, даже скорее то что было бы присуще человеку. Страх. И в этом страхе Егор узнал Джона. Того Джона которого знал все эти годы.
И наконец третий. Финальный аккорд.
Джон откинулся на косяк витражной двери. Глаза потухли. Из груди послышался хриплый булькающий выдох, смешанный с кровью. Линч с помощью Винсента, протянувшего руку, поднялся на ноги и подбежал к приятелю, несмотря на снова прострелившую в спине боль, из-за пары резвых шагов, что выбивала воздух из лёгких. Из раны в груди писателя перестали идти прозрачные струйки дыма. И по остановившемуся дыханию Линч понял, что не будет здесь ни драматичных прощаний, ни каких-либо обещаний спасения или извинений. Всё это было за долго до кровавой бойни. Прямо перед тем как Джон обратился. В поэтичной, отчаянной форме. Так как Джон бы это и сделал перед смертью.
Егор не слышал ничего вокруг себя. Ни плача Софии, ни того как Харт успокаивал её, ни даже собственного тяжёлого дыхания. Он смотрел на труп своего лучшего друга и неосознанно бормотал, часто и бессмысленно, "Нет", "Не может быть". Рука и поясница ныла, по кончикам пальцев стекала кровь, тихо капая на пол. Линч чувствовал как внутри всё онимело. Перед глазами всё мыльное. Кажется ещё немного и он свалиться с ног.
—Егор, ты как?- Винсент сидел на корточках, аккуратно прижимая Софию к себе и отложив дробовик. Линч молча смотрел на него не находя слов.
***
Егор всегда боялся увидеть кого-то из своих близких на кушетке морга. Он лихорадочко вспоминал слова Джона.
"Вот оно, Линч... Вот о чём говорил Болтон!"
"Меня нет в будущем... Болтон так сказал."
Он ведь обещал ему. Обещал ему, что тот не умрёт. И теперь писатель лежит Будущее ведь можно изменить, правда? Тогда почему он не смог предотвратить его смерть? Он ведь делал это уже множество раз и Джон делал для него тоже самое в ответ.
"...Он не должен был возвращаться из междумирья..."
"Будут стрелять в него, могут задеть и вас"
Лука. В голове всплыли слова фамильяра. Егор посмотрел на свою туго перевязанную ладонь. И он тоже был прав. А Линч по своей слепой идеализированной упёртости не верил никому. Полагался на себя. На слепую веру, что сможет всё изменить. Но сможет ли он сделать это теперь? Когда он совсем один. Когда вина сжигает ему внутренности и всё на что он тратит силы это на то чтобы сейчас не разрыдаться. Не сейчас. Не здесь. И не перед почти незнакомым человеком. Он ведь мужчина.
Теперь его приоритетом должна была стать поимка главного вампира. Но Егор сейчас даже думать об этом не мог. Голова снова кружилась. Как тогда. В псих. лечебнице. В нос снова ударил мерзкий запах жжёной плоти и в памяти проснулось лицо бедолаги бьющегося в конвульсиях.
"Я снова сошёл с ума"- горько улыбнулся он себе.
Винсент что-то сказал.
Подняв свой мёртвый взгляд, он тут же ужаснулся. Реальность вокруг показалась кошмарным сном. Он моргал, но ничего не менялось.
—Нет. - голос Егора звучал как чужой. Хриплый, смятый и скомканный.
Линч весь сжался и телом тоже. Хотел провалиться под землю. Генри Лэмбтон. Перед ним стоял Генри Лэмбтон. С холодной фальшивой улыбкой. Пронзительными разноцветными бездушными глазами. Да, он точно продал душу дьяволу. Или кому похлеще. Паника клокочущим роем оплела и сердце, и разум. Линч сжал края стула до скрипа. Этого не может быть. Перед ним же был Винсент. Всего минуту назад. Линч дрожащими руками достал камеру и направил её на "гробовщика". Или по идее туда, где он должен был находиться. И тут черты Генри медленно сползли с недовольного лица Харта. Кажется больное сознание всё же не было идеальным и не могло скрыть правду полностью.
—Что ты в меня своей камерой тычешь? Это не обсуждается. - Вода из ушей начинала уходить. Туман рассеивался. - Иди приляжь говорю, видно, головой ты знатно долбанулся.
Проморгавшись, Линч встал и послушно побрёл на диван.
