О чувствах

      Он был ярким словно солнце и шумным словно салют. Его блондинистые волосы напоминали лепестки подсолнухов, а россыпь веснушек на теле была похожа на пятна леопарда. Глаза его были цвета неба, а голос напоминал звон колокольчиков. Он был похож на картину, которой я готова была любоваться вечно. Он был теплым, даже горячим. И каждый раз когда я говорила ему об этом, он смеялся своим колокольчиковым голосом, тем самым вгоняя меня в краску. Я мотала головой и смущенно лепетала: -Что ты, что ты, я совсем не это имела в виду! Просто когда ты обнимаешь меня мне становится жарко и я… Он останавливал меня на середине монолога, ласково брал мои ладони в свои и нежно сжимал их. На губах у него блуждала улыбка, а яркие очи были хитро прищурены. Он мягко целовал мои пальцы, щекоча дыханием нежную кожу, и тихо шептал: -Все хорошо, я все понимаю, моя прелестная, я все понимаю.       Он нежно прижимал меня к своей груди, посреди лестничной площадки, пока я в очередной раз рыдала, тревожно закусывая губу и думая, что он не любит меня. Я рыдала ему в плечо, цепляясь за пальто на спине, и шепча о том, что не заслужила его. Боялась отпускать его, вдруг исчезнет.       Я худощавая шатенка с бледной, словно мел, кожей, и серыми, как небо над Петербургом, глазами. Я не целована солнцем, зато тысячу раз целована луной, о чем свидетельствуют мои синяки по всему телу(хотя на самом деле я просто неуклюжая). Я совсем не подхожу ему, но он не соглашается. Каждый раз берёт мое лицо в свои ладони и нежно целует, тем самым обозначая свою любовь ко мне.       Мы стоим на балконе. Он шепчет, что я его луна, а я в ответ зову его своим солнцем. Мы целуем друг друга и я чувствую себя счастливой.                               ***       Она была изящна, словно статуя, и тиха словно шепот. Её волосы напоминали горький шоколад, а синяки были похожи на россыпь васильков на теле(я был готов расцеловать каждый синяк). Глаза её были цвета утреннего тумана, а голос напоминал шепот морских волн. Она была похожа на драгоценную фарфоровую статуэтку, к которой я боялся прикасаться. Она была холодной и я часто обнимал её, пытаясь согреть. Она смущалась и тогда её щеки наливались вишневым соком(имеется в виду приобретали вишневый оттенок), а сама она шептала: -Что ты, солнце, мне совсем не холодно. Я не верил. Обнимал крепче, целовал в вишневые щеки и улыбался, шепча в горящие от смущения ушки: -Не верю, моя прелестная, не в этот раз.       Она крепко прижималась ко мне, посреди небольшой кухни, сотрясаясь от дрожи и рыданий, из-за того, что какой-то придурок не оценил её картину. В тот момент я боялся отпускать её. Прижимал крепче, боясь, что она растворится, как утренний туман.       Я широкоплечий блондин, со смуглой, словно мёд, кожей, и яркими словно небо, глазами. Я целован солнцем, о чем говорят мои веснушки на теле. Я совсем не подхожу своей бледной, аристократичной красавице. Она не соглашается. Каждый раз недовольно дуется и топает ногой, как маленькая, а потом подходит и целует. Её очки мешают и я снимаю их, ласково расцеловывая её лицо.       Моя дурочка думает, что не подходит мне. Я дурак думаю, что не подхожу ей. Оба мы дураки, зато любим друг друга.       Мы стоим на балконе. Она шепчет, что я её солнце, я шепчу, что она моя луна. Мы целуемся, и я чувствую себя счастливым.