King’s Siren

Королевство Гоа славилось на весь мир своими землями, где могут цвести самые разнообразные цветы и плодоносные деревья, а сезон цветения славится своим самым долгим сроком. Королевская чета, которая правила такими прекрасными угодьями в то время включала в себя: Короля, его вторую жену-королеву Дидит и два принца. Сабо и Стелли. Стелли был любимцем аристократии, своих родителей, воистину представлял собой именно тем благородным, которого приветствовали в кругах аристократов словами о высокой стати. Высокомерном и возвышенный среди остальных за счет прав, которые дарованы ему были кровью и титулом, он жил в свое удовольствие и всякую жизнь, у которой не было высокого статуса по рождению, воспринимал как незначительную и достойной, чтобы пожертвовать ею, если это принесет ему удовлетворение или приведет к выполнению его приказа. Принц Стелли воистину был сыном своего отца. Сабо же был…. Полной противоположностью. Жестоким, раненным, непоколебимым и от его рук умирали благородные подобно мухам в сильно палящий солнце день. Он его решений умирало еще больше. Но он был любим своим народом. Сабо был надеждой, и самый рисковой и надежной ставкой для своего народа. Лелеемый на руках людей с не древней, отраженной в летописей рода, кровью. Восхваляемый в речах простого народа. Тогда еще принц, Сабо был умен, жесток, яростен, силен и невероятно компетентен. Им восхищались и его друзья, и враги. Среди шепотков аристократов, шли речи о нем, как о реинкарнации родоначальника Рода, который остался без имени в истории, но та прижизненная характерная только ему стать и сталь сохранилась до сих пор в хрониках и портретах. Во всех чертах Сабо была видна скрытая в остальных членах его семьи черты благородного воина. Над Сабо в глазах и врагов и друзей был венец власти человека, за которым люди будут идти. Но помимо всегда, к ироничному несчастью и иронии Сабо был… одиноким. Он был одиноким среди товарищей. Он был закован в оковы в виде земель своего королевства, которым он правил и которое развивает. Место, над которым он денно и нощно трудился на благо народа: жестокими решениями, категоричными суждениями, кровавыми путями пролагал себе и народу путь к процветанию — был его самой неприступной темницей. Сабо был одиноким человеком, он был несчастливым человеком, который собственноручно вырвал из своей груди сердце и спрятал его глубоко-глубоко, под стальным замком, скрытый от лучей солнца и привязанности людей. Ни жалость, ни мягкость, ни мимолетную слабость Сабо Аутлук не позволял себе испытывать, тем самым позволяя подобным чувствам стать преградой и необоснованным риском, который может разрушить тщательно построенные планы и весь пройденный потом, кровью и жизнями его людей путь. Слишком юный для той тяжести на его плечах, слишком раненный для начертанного его собственными опалёнными, истерзанными в шрамах, руками пути, полного тошнотворного одиночества для истощенной тяготами уже прожитой жизни души. Жизнь принца Сабо была печальна, если спросить тех немногих близких к нему людей. Но он продолжал жить, если не для себя, то для других. Но… Но. Появилось одно исключение. И это исключение, появилось подобно шторму в ясный погодный день, в первый день лета. Сумасбродный, избалованный, эффектный в своем появлении паршивец. Засмеялся, ухмыльнулся, громко заявил о себе, притягивая внимание каждого и всякого проходящего зеваки. Он оставлял за собой неизгладимый след, и тем более было удивительно, что впоследствии именно он стал упоительной спасительной прохладой и божественным благословением одновременно. Известный на просторах моря, принц морских разбойников, сын Короля Пиратов, Портгас Д. Эйс стал гостем в королевстве Гоа в честь празднование Солнцестояния, и к неожиданности всех вовлеченных стал близким спутником для самого принца Сабо. Некоторые даже осмеливались говорить, что он стал первым другом для принца. Те немногие наиболее приближенные к непризнанному фактическому в ту пору правителю не могли не благоволить разбойнику, рядом с которым Сабо впервые начал улыбаться и даже… смеяться. Неожиданная возникшая пара друзей проводила возмутительно много времени время всё то время, пока пираты оставались в замке. А сам принц своим отношением выделял этого сына Гол Д. Роджера… как равного себе, что оставляло за собой возмущенные беседы за бокалом вина о имидже, которое проецирует наследный принц. Но в один день, день, который знаменовал падение и нисхождение большей части королевской четы и дворян, и восхождение Сабо как Короля, в день, когда Солнцестояние настало, Пиратский Принц… исчез. Никто не знал истинной причины. Никто не понимал, куда пропал обожаемый его ближними известный пират. Лишь среди пиратов Белоуса был объявлен недельный траур по почившему пирату-корабельному коку Татчу; среди пиратских экипажей шепотом слухом шел о казненном капитаном Эдвардом предателя Маршала Д.Тича. Отец же исчезнувшего пирата, казалось с цепи сорвался и снова пронесся штурмом по морским просторам, напомнив зазевавшимся сухопутным крысам, а также неудачливым королевским корсарам о силе и мощи Короля Пиратов и его флагмана. Море окропилось кровью. Моряки снова отчаливали только в пределах видимости берегов, опасаясь идти дальше и столкнутся с разбойной силы разбушевавшегося за своего сына короля морских разбойников. Морские пути торговли застопорились, а товары перешли под контроль и защиту пиратов-контрабандистов, которые могли похвастаться более высоким процентом успеха погрузки товаров. И все еще, никто не знал о судьбе сына Гол Д., никто не ведал о Эйсе, принце пиратов. Никто не ведал о единственной произошедшей встречи Короля Пиратов и недавно коронованного правителя королевства Гоа.

***

Пока весь мир содрогался под сносящими привычный уклад новостями и раздорами. А смерть неожиданно поджидала то тут, то там…. В покоях, в личных покоях, которые выходили в сад, где цветы росли и цвели круглый год за неделю работы наконец отдыхал Сабо в объятьях своей сирены. Сирены, у которой веснушки стали видно более явственная и казалось украсили еще больше участком кожи под прямыми лучами солнца и без постоянного влияния морских ветров. Чей взгляд и взор на суверена был полон тепла и любви, в чьих глазах не было места для страха и всякому подозрению или осуждению. Чьи уста сложились в нежную улыбку и в момент наибольшее вдохновения с них могла тихим мычанием нарваться незатейливая мелодия пиратских шанти. Сабо лежит на коленях своей сирены, своего возлюбленного, нежась от касаний руки, что перебирает ему волосы и нежно тем самым массирует утомленную от дел голову, а другая нежно оглаживает скулы, нос, подбородок, шею… губы. Сабо перехватывает нежащую его ладонь и целует ее, ту руку, которая в отличие от многих принесла ему умиротворение и покой, которое он не знал, но искал. Он был потерян, но найден, найден и спасен чудом с морских просторов. Увлеченный и доверчивый его речам, завороженный и плененный его красотой, подаренный его свободой и протянутой рукой, где лежал выбор… Шанс той самый желанной свободой, которую предложил ему Он…. Сабо открывает глаза от сладкой неги, и ловит взгляд своей сирены. В волосах пропавшего для многих людей пиратского принца был вплетен гибискус, в его глазах Сабо не мог не насытиться любовью и нежностью, которую проявляет Эйс к нему, не может не ответить. Он переплетает их пальцы и целует каждую костяшку, не сводя взгляда с лица возлюбленного. Он пал, он пленен, и он не хочет выбираться от этой ловушки… но ловушка ли это? В этом саду, корона была откинута у порога, мантия суверена стала простой подстилкой для принесенной корзины фруктов и бутылок рома. В этом саду Сабо как-никогда мог почувствовать себя свободным от тягот и вечных нужд, которые он обязан удовлетворить либо росчерком пера, либо точным приказом вслух стражу гвардии. здесь не было места для Короля Гоа, хотя быть им от этого он им не перестал, здесь было место для Сабо, мужчины, влюбленного в сына морей и принца самых свободных людей морского простора, мужчины, который отказался от свободы слишком рано, но отыскал ее в сизых глазах самовлюбленного лелеемого каждым, с кем он проводил время, пирата. В этом саду Сабо брал больше сил для борьбы, шаг за шагом приближаясь к тому моменту, когда садом, где смогут они быть вместе, влюбленные и свободные, станет весь мир, а венец правления спадет с лучезарной головы.