Идеальная форма

— Я хочу от тебя ребёнка.       Самая долгожданная фраза для каждого мужчины, кто любим и любит. Большое счастье, от которого замирает сердце, а после бьётся ещё сильнее.       Зеро был безмерно счастлив, когда услышал эти слова от любимой жены. Он никогда ни на что не намекал Аюни. Никогда первым на заводил об этом разговоры, хотя поддерживал обсуждения в компании или какие-то тезисы любимой. На любые глупые, по его мнению, вопросы на подобии: «Ну а ты сколько детей хочешь?» — непоколебимо отвечал, что это не от него зависит.       Пара никак не подозревала, что именно после этой фразы разверзнется портал в Ад. — Слушай, ты на зомби похож, — поджимая в сомнениях губы, констатировал Такамия, сидя напротив друга в их излюбленном баре. Их двоих давно запомнили, потому что они были единственными посетителями, которые не заказывали алкоголь. — Я не спал трое суток. — Аюни-то как? Кай? — С Каем всё в порядке. Спит, орёт, ест. — растирая лицо ладонями, отвечал Кирию.       Такамия всё гадал, по поводу чего его вызвали в этот раз. Он был прекрасно осведомлён о тяжелых временах в семье Кирию. Начиная от затруднённых планирований беременности Аюни, и заканчивая тяжёлыми последствиями вот уже спустя продолжительное время после самих родов. Радовал только малыш Кай, который появился на свет здоровеньким и крепким. Окружённый со всех сторон добросовестными и любящими родственниками — он определённо не нуждался в беспокойствах.       А вот его родители никак не выплывали из кошмаров. — Я беру перерыв. Я больше так не могу, — выдал Кирию, после отпив воды, игнорируя вопрос о жене. — Всё, на пенсию? — Я не про работу. Перерыв в смысле полный отпуск на одну неделю. Уеду на семь дней в лес. — А что случилось-то? — Да в этом и всё дело, что ничего не случилось. Ничего не случается уже год. Кай уже ходить начинает. У меня просто едет крыша.       Старший напарник не на шутку начал переживать за друга. Во-первых, в каком бы дерьме они не оказывались, Зеро никогда не выходил из себя. А во-вторых, даже если выходил из себя, то едва ли это демонстрировал. Не так явно. Не так однозначно.       Кайто внимательно слушал друга и с каждым его словом, всё же, успокаивался. Проблема была только в застое. Хотя бы не усугублялись прежние проблемы, это уже радовало. — Слушай, извини, если совсем прямо спрошу, но сколько вы уже не… Ну… — Год. — А ты не… — Ты меня за кого принимаешь? — Да кто тебя знает! Физиологические потребности никто же не отменял. — фыркнул Такамия, а после продолжил, — Ну а ты-то чего тормозишь? Езжайте вместе в лес. Она твоя жена, вы столько лет вместе. У вас есть все условия, малыш прекрасно проведёт время без вас. Пока он на бабушках дедушках, вы с Аюни отдохнёте.       Но Зеро точно знал, что с его женой этот номер не прокатит. Последний раз, когда он пытался устроить уютный вечер только для них двоих, закончился нервным срывом и капельницами. И к нему это не относилось.       Сначала никак не наступавшая, но такая желанная беременность. Изрядно потрепав нервы, всё-таки, прошли этот этап, плод был стабильным и все месяцы пара была счастлива, все процессы проходили без сучка и задоринки. Но сами роды от и до пошли не по плану. У Аюни внезапно подлетело давление и врачи приняли решение колоть эпидуральную анестезию. Ровно то, чего не хотела будущая мама. Женщина хотела от и до быть в родах, как оно положено. Схватки наступают не сразу с полной силой, а по нарастающей. Команда врачей не меньше роженицы желали, чтобы она естественно прожила свои роды, тем более, что ранее не было никаких противопоказаний. Но давление нарушило все планы. Дальнейший процесс происходил очень затянуто и после анестезии крайне болезненно. Вдобавок ко всему голова малыша запуталась в пуповине. Если бы не реакция врача, который кинулся вручную её убирать, ребенок бы задохнулся. Казалось, все самые страшные последствия удалось предотвратить, будущая мама смогла вытолкнуть малыша. Но вместе с ним и хлынула настоящая лужа крови. Зеро вывели из операционной. Перед глазами новоиспеченного отца застыло только два воспоминания с того дня: первое, это хрупкое тельце сына, которое оказалось у него в руках, а второе это разорванные родовые пути жены.       Настолько контрастные и ни на что не похожее сочетание эмоций, от которых сходишь с ума. Периодами Кирию доходил до полного абсурда и начинал винить себя во всём, что случилось. От шага в бездну удерживал лишь здоровый милый сын, который, как выяснилось, не отличался крикливостью. Складывалось ощущение, что мать отдала всё своё здоровье ему, не оставив себе ни капли. Пришлось задержаться в роддоме ещё на несколько дней до восстановления Аюни. — Как ты и просил, я всё перепроверил. Врачи поступили абсолютно профессионально и более ничего бы они не смогли сделать. Там без вариантов. Плод большой, хоть и не больше четырех килограммов, но такое случается, к сожалению. Плюс, сильно скакнуло давление. Такое предугадать очень тяжело. Учитывая, как изначально была настроена Аюни, это был совсем неприятный сюрприз. Но она вообще молодец, всё-таки справилась, родила, — Канаме сидел за своим рабочим столом, перепроверяя результаты анализов и отчёты по ходу операции, которые принёс с собой Зеро. — Единственное, что хочу сказать… Может, тебе это не понравится, но как есть, ей нужен психиатр. Даже не психотерапевт или психоаналитик. — Боже, ну ты чего такое говоришь? — хотела было возмутиться Саюри, не так давно, она видела подругу. Да, после родов прошло ещё мало времени, у неё только заживают швы и она большую часть времени лежит, но это ведь временно. — Её сначала отключили от начальных схваток, поставив эпидуралку, а после подключили к самой жести. Да, это вынужденная мера, единственно возможная на сегодняшний день, но тем не менее. Давление, резкие скачки боли, нарушение кровоснабжения плюс крупный плод. Всё, разрыв и это на живую. У неё шок, у неё гормональные перестройки и тяжёлое восстановление, ещё и лактация. Не хочешь сейчас вести, максимум две недели, понаблюдай за ней. Если хотя бы намёк на какую-то странность будет, не знаю, много плачет, или наоборот вообще не плачет, даже вот такого уровня вещи — сразу к врачу. — Канаме наблюдал за мрачным другом, под глазами которого залегли глубокие тени и тяжело вздохнул, — Тебе тоже, кстати, консультация не помешает. Ты вообще, что ли, дурак? Ты был рядом, сделал всё, что от тебя зависело. Никто не виноват. — Канаме, честно? Я тебя иногда боюсь, ты прям ведьма какая-то. — сглотнула Саюри, сильно переживая и за подругу и за Зеро. Её муж ни на день не останавливал свою врачебную практику и действительно мог похвастаться большой насмотренностью и опытом. Даже в её беременность он с легкой руки резюмировал, что родит она на раз два. Так оно и произошло. А Аюни предупреждал, чтобы та не волновалась. И вот с чем сейчас приходится разбираться чете Кирию. — Просто я врач.       Первые две недели дома, когда Кирию прибыли домой после выписки и полностью расположились в квартире, тянулись со скоростью улитки, которая ползёт задом наперёд. Зеро полностью взял на себя быт и ребёнка. Аюни занималась только сцеживанием молока и, как полагал Зеро, собой. Но уже спустя пару дней он стал замечать, что его жена стала слишком тихой. Даже когда приезжали погостить Саюри или Мария с Ичиру. Госпожа Куран успела обсудить этот момент с Кирию, потому подозрения мужчины только усиливались.       С момента родов, женщина ни разу не взяла на руки собственного сына. Со стороны казалось, что она просто тяжело восстанавливается после операции. Потихонечку ходит, старается приноровиться к новому образу жизни. Вдобавок лактация. Молока было даже слишком много, от чего сильно распирало грудь. Что тут необычного?       Но в какой-то момент Зеро услышал сдавленный голос любимой: — Я не красивая. — Что?       Мужчина застыл как в копанный посреди их молчаливой спальни. Её слова прозвучали как гром среди ясного неба. Он в один шаг приблизился к любимой и сел перед ней на колени, чтобы увидеть её лицо, которая она спрятала за чёлкой. — Аюни, что случилось? — Я… просто…       Вдруг раздался плач Кая. Зеро мельком взглянул в сторону его комнаты, куда была открыта дверь, а потом вернулся взглядом к жене. Мужчина решительно и быстро покрыл ладони жены поцелуями, а после оставил один на её лбу: — Я сейчас вернусь.       Он отошёл на несколько минут. А для Аюни это показалось будто вечностью. Она подобрала не совсем те слова, чтобы полностью выразить свои мысли. Дело было не во внешней красоте и даже не совсем в красоте как таковой. До родов она была уверена, что станет супер-мамой. Ей не раз об этом говорили. У неё за плечами воспитание и поддержка целых трёх племянников. Она была отличной хозяйкой. А сейчас она чувствовала полную беспомощность и потерянность. Будто её и нет здесь. Будто и не должно быть. Она ещё ни разу не разглядывала своего ребёнка. А прошло уже несколько дней. И самое страшное, на чём зациклилась женщина: почему я ничего не чувствую?       Ей и не хотелось видеть сына. И мужа тоже. Всё прекрасно работало и без неё. Но она зачем-то продолжала сцеживать молоко, разливать его по специальным пакетикам с подписями дат и времени запаковки и убирала это всё в специальный холодильник для длительного хранения. Она вставала и в первую очередь направлялась в ванну. Меняла свои подгузники и пока ещё не переоделась, рассматривала себя в зеркале. С каждым днём в её голове закреплялась не понятно, откуда взявшаяся мысль — некрасивая. Во всех отношениях.       Так хотела ребенка, и ничего не чувствуешь теперь к нему?       Хотела осчастливить мужа, а теперь отказываешься от него?       Произошло такое радостное событие, а ты не радуешься? «Депрессия»       Так написал психиатр. К подобному Зеро был готов. Это очевидно, после всех травм, которые перенесла его жена. Он честно следил за тем, чтобы она пила те лекарства, которые ей прописали. Аюни принимала специальные витамины для повышения гемоглобина и железа в крови. Половина депрессии была обусловлена недостатком рядов веществ. Это тоже ожидаемо.       Но когда после полноценных двух месяцев лечения, у жены начались сильные истерики с криками и ручьями слёз, Кирию переставал понимать, что происходит. Каждый раз, когда она видела Кая или Зеро пытался к ней приблизиться — она заливалась слезами. У Зеро складывалось впечатление, что у него двое детей, первой необходимостью которых был комфорт. И если в случае Кая было ясно, что для него значит комфорт — это тепло, вовремя покормить его, немного поносить его по квартире личиком вперед, уложить спать, поменять пелёнки и прочее. То в случае с Аюни мужчина совершенно не понимал, что от него требуется. От того, что он находился рядом, ей было будто бы хуже. А когда он отходил от неё, то хуже становилось ему самому. Каждый день он слушал её всхлипы и стоны. Она наотрез отказалась останавливать лактацию, а пока шёл этот процесс не представлялось возможным подобрать для неё подходящие успокоительные. От прежних лекарств, кроме витаминов, она также отказалась, потому что где-то прочитала, что это вредно для молока. При этом он продолжала вполне нормально питаться.       Зеро становилось страшно. Не за себя и не за ребёнка, с этой стороной вопроса было всё более, чем в порядке. Где его жена?       Мужчина боялся спровоцировать её на очередной припадок. В голове вертелась единственная фраза, которая была зацепкой: «Я не красивая». «Что это, чёрт возьми, значит?!»       В очередное утро Зеро встал с дивана в гостиной, на который переселился с момента начала истерик жены и после умывания пошёл к сыну. Тот уже не спал, но и никого не звал. Просто наблюдал за окружающей обстановкой. — Уже проснулся? — мужчина аккуратно подхватил малыша и притянул к себе, придерживая за головку, — Как спалось? — смотря в светлые глазки спрашивал мужчина. Цвет был точь в точь, как у Аюни. Впрочем, как и волосы. Такие же тёмные. Несмотря на то, что Каю было всего пару месяцев, в нём уже оформились очень чёткие черты матери, — Что-то ты совсем на меня не похож. Мальчик, ты чей? — пошутил Зеро, аккуратно укладывая сына на пеленальный столик, нужно было поменять одежду после сна и помыться, — Ты мамин сын? Такой же красивый и улыбчивый? — малыш начал что-то кряхтеть и активнее пинаться ручками и ножками, — Видимо, ты согласен. — с грустью усмехнулся Зеро, заворачивая ребенка в тонкую пеленочку для купания.       Аюни застала эту умилительную картину. Умилительную для многих, но не для неё. Сначала в ней взыграло любопытство. Что же там? Но понаблюдав и послушав, нутро её будто всё почернело. Зависть. Ей стало тяжелее дышать. Почему? Почему она испытывает это всё? Почему она не в состоянии даже просто подойти к собственному ребенку, которого родила? Почему её всю трясёт каждый раз при виде сына с мужем?! Какая ещё к чёрту депрессия?!       Её всхлип услышал Зеро. — Подожди меня в спальне. Я сейчас. — попросил мужчина.       Госпожа Кирию подорвалась с места и толи от испуга, толи от предвкушения чего-то метнулась обратно в спальню. Как и обещал, Зеро вскоре появился в спальне. Во всей квартире отчётливо слышалась тишина. — Как ты это делаешь? — А? — искренне не понял Кирию. — Он с тобой совершенно не плачет. — Плачет. — Очень редко. А со мной постоянно. — Стоп, ты… — Зеро озарило. Так она всё-таки подходила уже к ребенку?! — Я его даже толком на руки ещё не взяла, а он уже плачет. Я… — глаза женщины стали мокрыми, — Я боюсь его брать на руки… Я… Я как будто ничего не могу и не умею, — плач усиливался и Кирию в очередной раз сел перед женой на колени. Но в этот раз появился какой-то луч надежды. Она стала разговаривать откровеннее, — Почему у других получается, а у меня нет?! Мне постоянно больно! Я… Я не чувствую радости, я не чувствую любви… Я… Может, я не умею этого? Почему у других такого не было?! — Кто эти «другие»? — Мария, Саюри…       После дальнейших слов у Зеро наконец-то сложился паззл. Аюни накрыла очередная истерика, но сейчас мужчина хотя бы понял, откуда она проистекает. Хуже всего было наблюдать за любимым человеком и не понимать, как ему помочь. Успокоительные нельзя. Капельницы нельзя. Подойти успокоить нельзя, пока сама не разрешит. Иначе истерика бы усугубилась. Но сейчас появился шанс сблизиться.       Взгляд Зеро зацепился за намокшую ткань в районе груди жены. Молоко. — Попробуй покормить, — предложил мужчина, всматриваясь в заплаканные глаза жены, — Я тебе помогу. — А тебе откуда обо всём этом знать? — жалостливо всхлипывала Аюни, которую накрывала очередная волна вины и ненависти к себе. Даже мужчина что-то знает лучше неё, а она никак не может собраться.       Зеро игнорировал все её слова и просто аккуратно вёл к ребенку. В комнате было специальное место для кормления. Аюни сама продумывала устройство детской и наличие всех необходимых прибамбасов для ребенка, но и об этом забыла. Как ей казалось, несмотря на все её грандиозные планы, по иронии судьбы, у неё не оказалось самого важного.       Мужчина аккуратно поднёс малыша к жене. Передал ей в руки. Немного поправил её, чтобы Каю было удобнее. — Не бойся никак ему навредить, главное придерживать голову и всё.       Объяснения Зеро успокаивали, а его ненавязчивые движения расслабляли. Аюни пробовала сама взять на руки сына, но ещё ни разу не пробовала кормить его сама. Это было ещё страшнее. Всё получилось не с первого раза. У Аюни уже была красивая картинка кормления и сейчас она совершенно не складывалась. Сначала больно, потом что-то щиплет, потом снова больно и опять ничего не получается. Мальчик отлично питался и из бутылочки. Когда ребенок уже начинал капризничать от того, что не может получить желаемую еду, Аюни была готова всё бросить и больше никогда не пробовать. Но после ощутила тёплую ладонь мужа на затылке. Он терпеливо ждал и гладил жену по голове, чтобы успокоить. — Всё нормально.       И как по какому-то волшебству процесс наладился. Кай больше не плакал, а спокойно ел, моргая глазками. У Аюни расширились глаза и она едва заметно напряглась. У неё что-то получилось и это было не мерзко и не отвратительно для неё.       Зеро не мог оторвать глаз. В нос ударил запах волос жены и молока. По позвоночнику пробежался едва ощутимый дразнящий разряд тока. Мужчина почувствовал себя каким-то сумасшедшим фетишистом, когда осознал, что натурально пялиться на набухшую грудь своей жены и желает повторить с ней всё то же самое, что и их сын. В паху стало тесно и мужчина с силой сжал зубы, пытаясь подавить своё желание, которое только усиливалось. Стоило Аюни чуть поёрзать на месте, чтобы поудобнее приложить сына ко второму соску, Зеро подскочил на месте и вышел вон из детской.       Женщина вздрогнула от внезапности, на что отреагировал и Кай. Малыш закапризничал и напугал Аюни. Но в этот раз она почувствовала в себе силы и решила хоть как-то успокоить своего ребёнка. Когда она смогла переключить своё внимание на Кая, куда-то подальше отошли и её страхи. Ей совершенно не нравится, как она выглядит. Она совершенно не понимает, что может с этим сделать прямо сейчас. Но даже так, ей совершенно всё равно, что муж отшатнулся от неё, стоило ей только показать часть своего нового тела. Это, ведь, не так важно? Аюни пыталась себя убедить в этом, но из глаз продолжали литься горькие слезы, а в мыслях разносилась нещадная критика и ненависть к себе.       Зеро заперся в ванной. Единственное место, где было прохладно. Осев на голую плитку, мужчина судорожно прикрывал половину лица, будто бы прямо сейчас кто-то видит его развратные желания. В голову наперебой с непотребствами с участием жены лезли воспоминания из операционной, когда лилась кровь, раздавались страшные крики его любимой. Больно закусив кулак, Кирию еле сдерживал свои порывы. На душе было паршиво от того, как ему становится хорошо при виде такой жены. Новой. Мягкой. Доступной и в то же время запретной. Просто протянуть к ней руку. Но нет. Так нельзя. Нельзя нельзя нельзя! Слишком мало времени прошло.       Время шло. Аюни, казалось, приходила в себя. По крайней мере, частично. От Кая она стала меньше шарахаться, хотя периодически какие-то его телодвижения пугали новенькую маму. Но она хотя бы была способна подумать и поразмыслить над его действиями. Мама близнецов Кирию недавно заглядывала к ним и решила подарить невестке книги из хорошего издания. Как раз все секреты про материнство. Старшей госпоже Кирию и самой они пригодились в своё время. У неё тоже не было рядом матери, которая бы всему научила или подсказала, как и что делать. Аюни решила погрузиться в эти книги с головой и проверить все лайфхаки, которые предлагали там. Она стала чаще приглашать гостей. Никто не был против помочь с ребенком, чтобы освободить хотя бы двадцать-тридцать минут времени у женщины, которые она пробовала тратить на себя.       И это хорошо заглушало пустоту, которая возникала в женщине каждый раз, как она видела мужа. В голове так и застыла его спина, которая стремительно отдалялась от неё. Ей хотелось с кем-то поделиться, но было стыдно. У всех своих проблем полно. Никто не будет участвовать в её семейных драмах. Подумаешь, желания угасли. На первом месте теперь ребенок.       Зеро медленно ехал крышей. Он полностью это осознавал. А ещё он осознавал, что создавал ложные впечатления. Его бесила собственная импульсивность, с которой он тогда выбежал из детской, но другого пути он правда не нашёл. Он боялся напугать жену. Она, буквально, выгнала его из спальни. Она не смотрелась в зеркало. Она выходила гулять только с Каем в коляске и зачем-то одевалась в мешки. Не было видно её новых форм. Изящных и более мягких линий тела, на которые украдкой заглядывался Зеро. Эти чёртовы домашние шёлковые халаты, которые каждый раз соскальзывали с её покатых плеч и приоткрывали грудь с набухшими сосками. То, как она натягивала на округлившиеся бедра компрессионные чулки. Эти скованные и неловкие движения, плохо скрываемый стыд в глазах. Зеро хотелось схватить её и сжать изо всех сил в объятиях. Зацеловать от макушки до пят. Закусать в чувствительных местах, а после вылизать их. Это было бы дико, но честно. — Давай поговорим? — вдруг спросила она. — Давай. — У тебя… У тебя есть любовница?       У Зеро отпала челюсть. Такого удара поддых он не ждал. Только не от неё. — Кто тебе это сказал? — Зеро не верил, что его жена сама способна придумать такой бред. Она всё ещё находилась в хрупком состоянии, даже несмотря на то, что прошёл год. Одна проблема решилась. Кай больше не вызывал страх у своей матери и она ловко с ним управлялась, даже если Зеро целый день отсутствовал дома. Теперь остался мамочкин комплекс. И его женщину шатало от этого комплекса как бы не больше, чем от прежней ненависти к себе из-за того, что она «плохая мать». — В смысле кто? Так у тебя она есть? — обречённо пискнула Аюни, разворачиваясь к мужу лицом.       Вдруг муж предстал перед ней во весь рост и навис над ней как коршун. Аюни вся встрепенулась и удивилась его скорости. Что он намеревался делать? Он разозлился? Что за странный взгляд? — За кого ты меня принимаешь? Думаешь, я способен на измену, когда моя женщина в таком состоянии? — Я… Я просто… — Просто что?       Обе ладони Зеро уже легли на её всё ещё хрупкую талию. В каком месте она считала себя потолстевшей так и не было понятно. Еле сдерживаясь, мужчина только немного сжал пальцы, чтобы почувствовать мягкую кожу любимой. Женщина невольно ахнула в сильных руках.       Горячее дыхание мужчины обдало ухо. — Ты понятия не имеешь, какие у меня сейчас мысли в голове. Мне аж самому противно, но… Я бы соврал, если бы сказал, что не хочу этого. Мне больно. Но тебе ещё больнее. И поэтому я держу такую дистанцию. Но это очень тяжело, хочу я тебе сказать. Я себя чувствую грёбанным насильником. Каждый раз, когда я хочу приблизиться, у тебя застывает ужас в глазах. — Нет! — Что «нет»? — М-мне вовсе не страшно… Просто… — Не прячься от меня, — мужчина решительно, но аккуратно удержал лицо жены за подбородок, специально чтобы она не сводила глаз с его дикого взгляда. Если бы она только дала ему зелёный свет, он взял бы её прямо здесь. Времени прошло более, чем достаточно. Он слишком долго терпел. — М-мне стыдно… — За что? — За то, что я такая. — Ты родила год назад. — Это не оправдание. — Ты прекрасно выглядишь.       Аюни замерла от его слов. Севший голос мужа просачивался в её мозг как через толщу воды. Перед глазами начинало все плыть, женщина едва стояла на ногах, не выдерживая давления Зеро. Хотя он просто стоял напротив неё и держал за талию. Кирию лишь легонько коснулся губами шеи любимой и она резко вырвалась из его объятий. Скомканное «извини», которые протиснулось сквозь сжатые зубы женщины, больно резануло по ушам и сердцу.       От усталости и напряжения Зеро с размаху ударил кулаком по мраморной столешнице. Хорошо, что кухня была идеально убрана и ничего больше не попалось под руку. Иначе бы обязательно что-то полетело на пол. По ладони начал разливаться ушиб. — Ну ты, конечно, псих, — резюмировал Ичиру, когда заглянул на огонёк к родственникам. Младший близнец с сомнением в глазах рассматривал травмированную ладонь брата, — Может, тебе на бокс походить, пар спустишь?       Мария ушла помогать Аюни, притащив в помощь старшую дочь, которой всегда очень нравилось возиться с младшим братиком. Из детской доносилась оживлённая беседа. Сегодня у Кая, практически, аншлаг. — Я стреляю. Хотя на работе и груша висит. — И что, лупасишь её? — Угу.       Ичиру не узнавал своего брата. Младший мужчина изумлялся, как он сам так упустил из виду, что у родственников вообще ничего не в порядке внутри дома. Ещё больше удивлял комплекс Аюни. — Как ты с этим справлялся? — вдруг спросил Зеро. Последняя инстанция. Кто, как не отец почти троих детей (Мария была беременна третьим ребенком) мог подсказать правильные действия? — С чем? — С женой. — Честно, вообще не помню, был ли у нас бэби-блюз. Я просто всегда был рядом, у Марии каждый день было минимум три часа на себя. Ты часто приезжал, помогал. Ну знаешь это всё. — У Аюни всегда есть время на себя. Я на работе бываю день через день. Она может хоть целый день провести наедине с собой. Но она просто всегда рядом с Каем. С момента, как успокоилась по поводу материнства, не отходит от него. А я как будто лишний. — Может, это что-то, чего ты о ней не знал до беременности? — В смысле? — Может, это давний комплекс, просто его не было видно. Она же очень активная была. Постоянно где-то не дома, куча хобби и занятий. Работа опять же. А сейчас ей, кроме как за ребёнка, не за кого спрятаться. — А зачем прятаться-то? — Ну мало ли какие мотивы и страхи. Выцепи её куда-нибудь. Смените обстановку. — Она не хочет выходить из дома, если это не прогулка с Каем. — Ну ничего страшного, заставь, — увидев округлённые глаза брата, под которыми не переставали лежать чёрные круги, Ичиру усмехнулся, — А ты как хотел? Я просто подозреваю, что она даже сама толком не понимает, что происходит. Ты сказал, что она отказывается идти к психологу. Окей, не беда. Пусть гуляет. Одна. Ну или хотя бы с тобой. Не хочет? Убеди, убалтай её согласиться, манипулируй сыном. Как хочешь. Ну, в пределах разумного, конечно. А ты как хотел? Ты муж. Работай. Если человек не соглашается на что-то, значит нужно просто создать условия, при которых он согласится. — Ты хоть представляешь, насколько хреново это звучит? — Я ж не говорю тебе её за руки за ноги тащить. Пригласи в какое-нибудь место, в котором она не была. Она давно за рулём не сидела, пусть хотя бы просто покатается. Уже будет что-то. Ей просто нужно понять, что ничего не поменялось, кроме того, что у вас появился ребёнок. Я могу его к себе забрать. А вы тут занимайтесь своими делами. — А на сколько можешь забрать? — А на сколько надо?       На удивление, убедить Аюни куда-нибудь выбраться оказалось легче, чем думал Зеро. Из-за того, что она давно не сидела за рулём, немного потерялись навыки, поэтому несколько раз она покаталась по городу с Кайто. И вскоре уже смело газовала, как в старые добрые времена. Казалось, что женщина наконец-то оживилась, но по-прежнему, стоило ей оказаться на улице, весь её силуэт сковывался. Она будто чувствовала отовсюду опасность и пыталась свернуться в комочек для защиты.       На одной из прогулок, Зеро безо всякой учтивости взял жену за талию и прижал плотнее к себе. — Зеро! Люди же вокруг! — шикнула она. — И что?       Аюни не нашла ответа на вопрос и продолжила идти рядом с мужем, ощущая от него тепло. После возвращения домой, она поспешила переодеться в свою привычную одежду. Зеро тихо вздохнул. — Может, уже пора забрать Кая?       Опять эти разговоры. Ни о погоде, ни о новостях, ни о каких-то мыслях и идеях. Да даже не про машину и гонки. Только ребёнок. — Прошло только три дня. — Но ведь молоко… — Давай прервём грудное вскармливание?       У Аюни чуть глаза из орбит не вылетели. — Ему уже год и четыре. Достаточно. — сохраняя спокойствие, аргументировал Зеро. — Врачи рекомендуют кормить до двух лет. — буркнула Аюни, вновь зажимаясь. Зеро прекрасно изучил этот её силуэт. Каждый раз, когда поднималась неудобная тема, она пыталась свернуться в какую-то креветку в надежде, что от неё просто отстанут. — Врачи рекомендуют делать так, как комфортно. — Мне комфортно. — Я не уверен.       Зеро поманил жену на диван в гостиной. Как можно мягче обхватил её маленькую ладонь, придержал за талию и смог усадить её себе на колени как маленького ребёнка, который был чем-то расстроен. Если раньше ему было больно наблюдать за расстроенной женой, то теперь на смену пришло неумолимое чувство умиления. Да, переживания и тревоги никуда не делись, но мужчина открыл для себя ещё одну сторону жены. Да, она набрала в весе, округлилась, её движения до сих пор были неловкими, будто бы она не привыкла к своей форме. Но и что с того? Он же рядом. Он никуда не уходит от неё. Да даже больше, он прямо ей сообщает, что её новая форма абсолютно его устраивает! — Расскажи, о чём ты думаешь, — попросил он, обхватив её пухлые щёчки ладонями, — Пожалуйста. Почему ты не хочешь со мной разговаривать? Ты всегда прячешься за Каем. — Я не прячусь. — Врёшь. — Просто…       И снова слёзы. Как по команде. Зайди чуть дальше линии и начиналась истерика. Учитывая, какой прошёл отрезок времени, это начинало действовать на нервы. Чего ещё не пробовал Зеро? Какие ещё методы нужны, чтобы эта женщина наконец-то раскрылась перед ним? Что сделать, чтобы она перестала зажиматься и плакать, сама не зная от чего? — Я ужасная и я себе не нравлюсь, — всхлипывала она на груди Зеро, не в силах вырваться из мертвой хватки мужчины, — Я же ходила к психологу, но мне не стало легче. — Ты сходила только на три сеанса. Давай я попробую сходить с тобой.       После его слов слёзы только усилились. Опять всё по новой. Несмотря на все усилия Зеро, даже в таком положении, Аюни будто пыталась от него сбежать. — Что мне сделать, чтобы тебе стало легче? Скажи мне. — Я не знаю! — Мне совершенно плевать, в каком ты весе. Ты ни в чём не изменилась. — Я устала!       Каждый раз, стоило Зеро начать заваливать жену комплиментами, целовать её, говорить о том, какая она красивая, её накрывала истерика. Она никак не могла примириться с тем, что её форма уже год с лишним не возвращалась. Более того, прежняя тонкая, почти угловатая форма не вернётся. И дело не в лактации и перестройке гормонов. Это просто то, в каком виде должно быть её тело, так распределились гормоны. Но она была здорова. Швы давным-давно затянулись, тело пришло в норму, наладился месячный цикл. Именно это и бесило её. Как она может быть здорова и не сбросить вес?       У Аюни и правда оказались нешуточные комплексы по поводу фигуры. Раньше этого не было заметно потому что она постоянно находилась в движении и метаболизм работал не просто, как часы, а как какой-то термоядерный вечный двигатель. Она чувствовала себя и своё движение, а теперь ей казалось, что она мешок с жиром. Из себя выводила и висящая грудь. Сама-то грудь была отличной, Зеро очень нравилось. Просто Аюни не хотела этого замечать. — И что эти слова значат? — Сам разбери!       Зеро и разобрал. Ещё как разобрал. Не дав толком прийти в себя жене, мужчина опрокинул её на диван и навис сверху. Его кофта в мгновение ока улетела куда-то в коридор. От неожиданности Аюни взвизгнула, а её негодование заглушилось глубоким и мокрым поцелуем. На какое-то время женщина просто застыла, не понимая, что чувствует. Тело пропитывалось жаром, которое исходило от обнажённой кожи Зеро. Дыхание участилось и воздуха не хватало. В висках со всей дури колотил пульс, но Зеро даже и не думал останавливаться или прерываться хоть на какие-то формальности. Единственное, чего он так и не попробовал, боялся пробовать — это просто взять свою жену. — Я тебя не отпущу, — выдохнул он почти с угрозой. — Ты не одна, кто следит за циклом. Даже не пытайся этим отмазываться. — Но мне надо в душ… — жалостливо шептала женщина, отводя взгляд от Кирию. — Плевать. — Зеро, подожди…       Зеро её больше не слушал. Он предпринимал множество попыток и каждый раз отступал при виде её слёз. Хватит. Больше он на это не поведётся. Он уже давно перешёл черту и всё же Аюни больше не вырывалась, лишь шмыгала носом от волнения и не знала, куда себя деть. Значит, пришло время показать ей, где же она должна быть. — Да, ты стала матерью и тебе это далось нелегко. Но это же не значит, что ты перестала быть женщиной, — с жаром говорил Зеро, покрывая шею жены мокрыми и терпкими поцелуями, оставляя засосы. — Зеро, аккуратнее! — Да плевать кто и что увидит! Ты можешь меня услышать? Ты — моя жена! Ты спишь со своим мужем, который тебя любит! Любит любой! Какой придурок тебе сказал, что ты должна быть только худой, как трость?!       Аюни замерла, вглядываясь в распахнутые глаза Зеро. Она никогда не видела мужа в таком состоянии. Он был уже не на пределе. Он давным-давно вышел из себя. И почему-то такое его состояние одновременно пугало, но и притягивало. Дикий, необузданный, неподдающийся ей.       Её губы дрожали от волнения и внутренних споров, которые раздирали грудь, но стоило Зеро наглым образом сорвать с неё одежду, как голову захлестнуло цунами. Она пыталась закрыться руками, но муж развёл их в сторону и расположил по обе стороны от хорошенькой головы жены. — Я без понятия, какие у тебя мысли по поводу идеальной формы. Но мне в любом случае плевать на этот бред. Я люблю тебя такой, какая ты есть. Не прячься от меня.              Аюни не успевала реагировать на каждое прикосновение мужа. Всё тело дрожало от страстных и немного грубых поцелуев, на шее и плечах остались вспышки засосов. Но не на видных местах. Зеро решил сжалиться и оставлял засосы аккуратно. Это размягчило женщину и она старалась глубже дышать. Нерешительно, но она обхватила шею мужа руками и притянула его обратно для поцелуя. Это не происходило между ними уже слишком давно. Она почти растворилась с ребёнке и его потребностях, забыв о себе. Вернее, она считала, что теперь она не так важна. Откуда-то снаружи навалилось давление и она не смогла с ним справится. Но и о помощи попросить не хватало ни сил, ни смелости.       Языки страстно тёрлись друг об друга, чуть ли не завязываясь в узел. А между ног всё пылало в нетерпении. Зеро настолько плотно прижимался к промежности жены пахом, что одежда уже особо и не ощущалась. Он сжимал и оглаживал её тело, будто они делают это впервые. Хотелось дотянуться до каждого места, ощутить каждый сантиметр кожи. Сделать так, чтобы всё раскраснелось от его любви. Когда горячий язык жадно прошёлся по пухлой груди, Аюни неожиданно вскрикнула. — Больно? — распахнул глаза Зеро, но не спешил отстраняться, удерживая жену за бёдра. — Н-нет, просто неожиданно… — Смотри на меня. — Чего?       Мужчина схватил любимую за подбородок и повернул так, чтобы она хорошо его видела. — Не прячься и не отводи взгляд. Я хочу, чтобы ты точно видела, что с тобой происходит. Будь хорошей девочкой, хорошо?       У Аюни почти повалил пар из ушей и ноздрей. Это было похоже на пытку. На очень сладкую, очень необычную и непривычную, лишь слегка болезненную. Настолько немного, что это был крючок, за который ты сам хочешь зацепиться. Ощущения были равносильны тем, когда поедаешь острую пищу, у тебя будто сожжён весь желудок и рот, у тебя валят из глаз слёзы, но ты всё равно продолжаешь её есть. Так же и сейчас. Аюни было всё ещё стыдно и неловко, но она отдавалась рукам Зеро, пытаясь распробовать новые ощущения. Они не были полноценно близки целый год. Даже уже больше. Аюни забыла, каким может быть её муж. Сейчас он отстранился от неё, чтобы достать презерватив и она уставилась на его тело. Практически, не изменился с момента их первой ночи. Такой же сильный, подтянутый, спортивный. Руки сами потянулись к его мускулистому прессу и стали нерешительно оглаживать линии мужского тела. Поджимая губы, Аюни с ужасом осознавала, что её муж был будто камень. Вроде бы и человечный, мягкий и тёплый, но настолько напряжённый, что уши начинали гореть от осознания того, сколько он терпел. — Не так быстро, — хмыкнул мужчина и легонько толкнул жену назад на диван. — Мы испачкаем диван… — Тебя только это сейчас волнует?       Кирию схватил подушку за головой жены и подложил ей под поясницу. Мужчина подумал, что подушки были идеальны для ситуации, не зря взяли такой диван. Вторую подушку положил под голову Аюни. — Расслабь живот, — немного жёстко скомандовал Кирию, заметив, что жена пытается его втянуть, — Я же просил смотреть на меня. Или тебя что-то отвлекает? — Почему ты такой? — Какой? — доставая из пачки один презерватив поддерживал разговор Зеро. После взял баночку со смазкой и выдавил немного на пальцы. — Т-ты… Ах! — Продолжай свою мысль, не останавливайся, — в голосе мужчины чувствовалось самодовольство. Одной ладонью он мягко нажимал на очаровательный животик любимой, а второй смазал её вход и погрузил в неё сначала один палец, — Больно? — по глазам жены он понял, что всё в порядке. И дальнейшие действия происходили в тишине. Женщина только тихонько скулила от неловкости. Она будто впервые пришла на приём к гинекологу-мужчине. Внутри неё двигалось уже два пальца, от ощущений и звуков движений Зеро краснели щёки, — Ну так что там по тому, какой я? — Тебе обязательно разговаривать? — Ты первая начала, — мужчина добавил третий палец и чуть углубил проникновение, — Боже, если бы не твои стоны, я бы подумал, что тебе больно. Иди-ка ко мне.       Зеро легко подхватил тельце жены и прижал его к себе, расположившись на диване на коленях. Пальцев из вагины жены он не вынимал, стараясь насадить её получше. Они двигались достаточно свободно и внутри было горячо и влажно. Но ещё сильнее разыгрывали аппетит слова любимой. — Скажи, какой я, — целуя её уши и чувствительные места на шее, просил Зеро. Свободной рукой он как можно плотнее прижимал к себе тело жены. Настолько мягкое и податливое, что кружило голову. Он хотел вечно обтираться об неё, по-звериному, с неприкрытой похотью, впитывая её запах и пропитывая её своим. — Т-ты дикий, но не кусаешься… — Аюни было неловко от своих слов. Будто она пятилетка, которой надо поговорить со взрослым на серьёзную тему. Может, она что-то и понимает, но умных слов подобрать не может. — Могу начать кусаться, — усмехнулся Зеро. В подтверждение своих слов он ощутимо прикусил плечико жены, отчего от она вздрогнула, — Тебе приятно? — он заглянул в её глаза. У сына и правда были ровно такие же глаза, которые он сейчас видит.       Аюни кивнула, ёрзая на пальцах мужа, пытаясь найти более удобное положение. Руки легли ему на плечи, а когда она почувствовала, что свободной рукой он начал очерчивать её бочка, то попыталась как-то увернуться от его рук. — Хватит от меня прятаться. У меня стопроцентное зрение, я всё увидел ещё на родах и до них. Что ты пытаешься спрятать? — Там складки… — На вульве тоже складки, но мне же они нравятся. — Да Зеро!       Зеро успел перехватить ручку жены, когда та попыталась ударить его по щеке. — Что? Я весьма высокого мнения обо всех твоих складках. Можешь это запомнить.       Мужчина ловко вернул женщину на спину и сделал несколько стремительных движений пальцами, выбив из возлюбленной несколько отрывистых стонов. А после мягко развёл её колени шире, чтобы было место для него. — Не напрягайся. Смотри только на меня.       Зеро прислонился к взмокшему лбу жены своим, не отрывая от неё глаз. По позвоночнику прошёлся разряд тока, когда её глаза вдруг расширились от чувства проникновения, а потом она зажмурилась. Как будто их первый раз. Самый самый первый. Вдохнув поглубже, Зеро медленно продвигался вперед, не спешил, давая время жене привыкнуть. Она была травмирована больше Зеро. Хотя все швы уже давно зажили и тело полностью восстановилось, в сознании всё ещё были воспоминания. От них никуда не деться. Мужчина подложил руку под жену, взял её под спину и обнял, целя в висок. Как бы хорошо он её ни растянул, все равно пальцы и возбуждённый член — разные вещи. Когда он полностью вошёл, Аюни охнула и замерла, прислушиваясь к ощущениям. Пару минут Зеро ждал, разглядывая возлюбленную. Волосы разметались по подушкам, некоторые волосинки прилипли к щекам и лбу. Её влажные ресницы и глаза так и манили, хотелось подобрать губами каждую слезинку. Его умница. Его хорошая девочка. — Я так скучал по тебе.       Воспользовавшись удивлением жены, он сделал резкий толчок. Потом ещё один и ещё. Раз за разом получая желанные стоны, он не намеревался останавливаться, даже если его попросят. Его имя, которое она стонала, звенело в голове. Наблюдая за выражением лица жены, Зеро будто зверел желал большего. Хотелось, чтобы она плакала под ним от удовольствия и сжимала ещё сильнее, чем сейчас было. Глаз зацепился за дрожащую грудь, которая колыхалась при каждом движение. Из сосков просочилось молоко. Зеро хищно облизнулся и еле сдержался, чтобы не облизать всю грудь жены. Каким-то образом он ещё держался за мысль, что это ещё слишком чувствительная зона и налегать на неё не нужно. Но другая часть сознания разрывалась от того, как сильно ему хотелось впиться в любимое тело и высушить её досуха.       К концу второго по счёту оргазма, Аюни всерьёз сомневалась, где пол, а где потолок. Она беспокоилась за диван и за то, что они с Зеро грязные после улицы, поэтому мужчина постарался избавить её и от этих мыслей. — Ты надо мной издеваешься, — вяло бормотала женщина, мирно расположившись между ног мужа.       Он налил тёплую ванну и развёл эмульсию для баланса кожи. Аюни очень любила такие ванны, но давно их не принимала. Набирая ладонями тёплую воду, мужчина обливал уставшие плечи любимой. Отличная процедура для уставших мышц. — Я налил твою любимую ванну, специально для тебя подготовил твой набор этого желе или как там его для ног. Убрал за нами диван. И при этом издеваюсь над тобой? — До всего этого издевался, — хмыкнула женщина, опираясь на его плечо. Посидев так немного, она подняла глаза и натолкнулась на знакомые серёжки, — Ты так их и носишь? — Только заметила? — Я, кажется, вообще ничерта вокруг себя не замечала. — Есть такое.       Они замолчали. Аюни слушала плески воды и ровное сердцебиение мужа. Такой спокойный и уверенный. Такой сильный. И такой нежный. Хотя полчаса назад ей так не казалось. — Прости меня пожалуйста, — вдруг всхлипнула женщина. — За что? — спокойно спросил Зеро, не обращая внимания на её слёзы. Если это слёзы не в постели, то они не стояли никакого внимания. Хотелось вытрахать эту назойливую плаксивость раз и навсегда. — Просто за то, что вела себя так. Я… Я тебя оставила…       Пока женщина не разошлась в рыданиях, Зеро поспешил накрыть её губы своими, отвлекая её тягучим и глубоким поцелуем. Одно ладонью он оглаживал нежную грудь, намеренно едва задевая вставшие соски, чтобы подразнить, а вторая ладонь опустилась на промежность жены. Пальцы скользнули чуть вверх и остановились на самом чувствительном месте. Аюни вздрогнула от его прикосновений. В один момент вспомнилась ночь, когда она пришла к нему в гости. Их первый раз начался в ванне. Воспоминания вскружили голову и оттеняли хлёсткие ощущения сейчас.       Размеренные касания Зеро заставляли прикусывать губы и томиться в нетерпении. Вновь хотелось получить большего. — Тебе не за что извиняться. Но в одном ты права. Ты меня оставила, — шепотом говорил Зеро прямо в ухо любимой, не прекращая своих действий. Самому становилось тяжелее дышать, а в паху снова всё завязывалось в тугой узел, — Я помню, как ты требовала с меня официального заявления, чтобы я больше не отправлялся в дальние командировки и не участвовал в боях. Я выполнил твоё требование. И мы оба обещали друг другу, что всегда будем вместе. Поэтому, — Зеро как будто не нарочно задел чувствительную точку пальцами, Аюни возбуждённо выдохнула, обдав жаров губы мужа, — Больше никогда не уходи от меня.       Ответом ему был глубокий поцелуй.