Только ты и я

«Ну, что ты думаешь о фильме?» — спросил Кайя, как только на экране пошли титры. «Всё было хорошо», — ответила Суна на английском. Кайя, всё ещё говоря по-турецки, удивлённо спросил: «Тебе не понравилось? Не может быть! "Бегущий по лезвию" — настоящий шедевр. Даже автор признал, что фильм гораздо лучше его романа!» Она улыбнулась его волнению: «Возможно, но не стоило показывать его с турецкими субтитрами. Я прекрасно понимаю английский», — в голосе прозвучала лёгкая раздражённость. «В этом не сомневаюсь. Тогда почему ты молчала все два часа?» Суна поднялась со своего места и, повернувшись спиной к Кайе, ответила: «Нет, я просто была погружена в фильм». Повернувшись обратно, она добавила: «К тому же мой отец давал нам с Сейран много уроков по фортепиано, французскому и английскому — это было обязательным», — сказала она так, будто это было самое очевидное на свете. Кайя тоже встал: «Суна, ничего личного. Я смотрю фильмы с субтитрами, чтобы не забывать турецкий, ведь мама категорически против, чтобы я пренебрегал своими корнями». Он показал жестом воздушные кавычки и добавил: «Это пригодится в будущем». «Ага! В этом есть смысл. Прости, что я так подумала, Кайя», — улыбнулась она и сжала его руку. «Всё в порядке, я же сказал, что ты можешь со мной спорить». «Значит, тебе это нравится? Приятно слышать». «Нет-нет, удовольствия я не получаю». Суна покачала головой и усмехнулась: «Слишком поздно, теперь ты не сможешь отступить». Кайя искренне рассмеялся. Шутка была не слишком смешной, но он всё равно не удержался. Возможно, он просто не привык, что Суна может шутить и дурачиться. Он думал, что у неё редко была такая возможность – ни в особняке, ни рядом с отцом. Кайя первым направился к двери и открыл её перед ней. «Вот мы и пришли, мадам», — произнёс он по-английски. Она ответила с лёгким акцентом: «Благодарю вас, сэр», — и сделала небольшую любезность. У неё милый акцент. Суна шла впереди, и Кайя не мог удержаться, чтобы не рассмотреть её. Платье выглядело потрясающе и прекрасно облегало её фигуру, особенно сзади. В животе Суны заурчало. Она попыталась скрыть это кашлем, но Кайя всё равно заметил. «Я тоже немного проголодался, может, быстро приготовлю что-нибудь на кухне?» «Не нужно, Кайя, я не очень голодна», — попыталась успокоить она, но желудок издал ещё один звук. «Как насчёт пиццы? Знаю быстрый рецепт», — бесстрастно предложил он. «Тамам, но на этот раз я помогаю». Кайя возразил: «Не нужно себя утомлять, просто сядь и расслабься». «Нет, почему я не могу помочь своему мужу?» «Мой муж, мой муж...» — подумал он, — Как можно ей отказать, когда она так называет? Таким сладким тоном? «Хорошо, Суна», — он взял её руку и сжал. Она прочистила горло: «Так где кухня? Вон туда», — указала она направо. «Да, кажется, туда». Найти кухню было несложно, и они вошли в неё, держась за руки. Внутри уже горел свет. Кухня была украшена гладкими столешницами, первоклассной техникой и просторным пространством. Дизайн был одновременно экстравагантным и уютным. «Ух ты, как здесь всё шикарно», — сказала она, оглядываясь. «Рад, что тебе нравится», — поддразнил он, и Суна закатила глаза. Кайя направился к кладовке, а Суна последовала за ним, всё ещё держа его за руку. Он поднял руку: «Боюсь, мне нужна моя рука, Суна». «Ах да, прости!» — смущённо отпустила она. Кайя усмехнулся, закатал рукава, достал необходимые ингредиенты и быстро открыл холодильник. «Не ожидал, что в холодильнике столько еды». «Расточительно, если подумать. Чем я могу помочь?» «Ты можешь нарезать овощи и сыр, а я займусь тестом. Хорошо?» «Хорошо». Она начала мыть овощи и доставать нож с доской, а Кайя тем временем смешивал ингредиенты для теста. Суна украдкой поглядывала на его предплечья, на то, как напрягаются и расслабляются мышцы, как от этого сильнее выступают вены, как... «Суна? Ты в порядке?» Она вздрогнула и покачала головой: «О, да, все хорошо. Ты что-то сказал?» Он прищурился, внимательно глядя на нее: «Можешь передать мне моцареллу?» «Конечно». Суна уже достала и нарезала сыр, словно предвидела его потребность. Она протянула ему тарелку, и их пальцы на мгновение соприкоснулись. Ей стало интересно, почувствовал ли он тот же электрический разряд, или просто занервничал. Он снова улыбнулся, и она ответила улыбкой. Теперь это, казалось, вошло в привычку. Всякий раз, когда их взгляды встречались, они обменивались улыбками. Они двигались словно в унисон, как муж и жена. Однако это не помогало унять нарастающее напряжение.

***

Кайя настоял на том, чтобы помыть посуду, а Суна незаметно ускользнула, чтобы почистить зубы – в конце концов, ее муж использовал чеснок и итальянские приправы. Она улыбнулась, вспомнив, как он объяснял ей, что без них тесто получится безвкусным. Сколько раз он готовил пиццу, чтобы убедиться в этом? Вскоре к ней присоединился Кайя и сразу же направился в ванную. Он слышал приглушенный разговор Суны по телефону, но не мог разобрать почти ничего из-за жужжания электрической зубной щетки. Он спросил, вытирая руки: «Все в порядке?» «Сейран звонила, ничего серьезного, не волнуйся», – ответила она, опустив взгляд на свои руки. «Ты уверена? Выглядишь обеспокоенной». «Она просто хотела узнать, как у меня дела и как папа. Все в порядке». Кайя опустился на одно колено и положил руку ей на колено: «Ты понимаешь, что у тебя постоянно трясется нога?» Она ссутулилась и закрыла лицо руками: «Прости, Кайя, прости, что чуть не испортила сегодняшний день, когда все шло так хорошо. Я это умею лучше всего». Кайя издал тихий звук сочувствия и взял ее лицо в свои ладони: «Не говори глупостей, ты делаешь и всегда делаешь все замечательно». Суна инстинктивно обняла его: «Я знаю, что уже говорила это, но iyi ki varsin». Кайя улыбнулся и стряхнул ее слезы, надеясь, что ничто не сможет разрушить их идеальный образ. Они оставались в объятиях друг друга еще минуту, пока Кайя не отстранился. «Суна», – он убрал прядь волос и заправил ее за ухо. «Хочешь, я помогу тебе успокоиться?» «Что ты имеешь в виду?» Он наклонился и нежно поцеловал ее. «Я могу отвлечь тебя от этих мыслей, если... доставлю тебе удовольствие, – сказал он, проводя рукой по ее животу. Если хочешь, я могу подарить тебе немыслимое удовольствие».

***

Недоумение Суны развеялось довольно быстро. Может, она и была девственницей до их свадьбы, но знала о супружеской близости достаточно, чтобы понять, что он имеет в виду. Он имеет в виду "это", он хочет войти в меня! Она отмахнулась от его руки: «Не говори глупостей, – добавила она, избегая смотреть ему в глаза – тебе не кажется, что это слишком быстро?» «Что ты имеешь в виду?» – спросил он. Она судорожно соображала, как сказать "нет", не показавшись при этом ханжой или неопытной. Ее мысли спутались, и она молчала. Тишину нарушил Кайя. «Ты просто нервничаешь? Вот почему?» Если бы все внимание Кайи не было сосредоточено на Суне, он бы не заметил ее едва заметный кивок. «Я человек слова, и никогда не стану заставлять тебя делать то, что тебе не нравится. В этом ты можешь мне доверять». «Дело не в этом, Кайя. Я доверяю тебе, – она сглотнула, – я просто не знаю, как себя вести в такой ситуации». Она надеялась, что не выдала слишком много информации. «Это совершенно нормально, Суна. В конце концов, это твой первый раз. Кроме того, я хочу, чтобы тебе было хорошо». К ужасу Суны, он замолчал, ожидая ее реакции. Она внимала каждому его слову и кивнула, призывая его продолжать. «Потому что ты мне очень дорога», – сказал он, не отводя взгляда. Ему нужно было показать свою искренность, чтобы она полностью поверила ему. «Я знаю, – сказала она, приподнимаясь, чтобы поцеловать его, – я готова, помоги мне отвлечься от всего, Кайя». Он ухмыльнулся и тихо пробормотал: «Не беспокойся, просто расслабься», прежде чем нежно коснуться ее губ. Вместо напористого поцелуя Кайя начал мягко, словно пробуя ее вкус. Он углубил поцелуй, чувствуя, как Суна отвечает ему. Его руки скользили по ее телу, исследуя кончиками пальцев каждый изгиб. Разум Суны словно помутнел, все ее внимание сосредоточилось на ощущениях: на том, где сейчас его руки. Холод металла его колец на ее коже создавал контраст с жаром ее тела. Он легко дразнил ее соски, нежно пощипывая их. Другая рука скользила по ее спине, оставляя след мурашек по позвоночнику. И все это время его губы не отрывались от ее губ. Не желая оставаться пассивной, она сжала мышцы его руки, а затем опустила свою ладонь ниже, чтобы почувствовать упругие мышцы его предплечья. Это простое прикосновение пробудило в ней новую волну желания. Рука Кайи медленно скользнула под платье, и Суна едва сдержала стон, когда его прохладные пальцы коснулись внутренней поверхности ее бедра. Тонкая ткань трусиков почти не была преградой. Он начал нежно поглаживать, постепенно наращивая темп, пока она не почувствовала, как ее тело отзывается на его ласки влагой. Суна с головой погрузилась в наслаждение, пока он внезапно не остановился. «Кайя? Почему ты…?» «Я хочу, чтобы твой первый раз был особенным, – прошептал он, подмигнув, – Давай сначала перейдем на кровать». «Хорошо», – пробормотала она, пытаясь снять платье дрожащими руками. Он перехватил ее запястья: «Позволь мне». Она послушно кивнула. Он раздевал ее медленно, намеренно растягивая удовольствие, любуясь каждым дюймом ее обнаженного тела. «Боже, мне нужно чаще говорить тебе, какая ты невероятная», – прошептал он, укладывая ее на кровать, оставив лишь тонкую полоску кружевного белья. Она чувствовала себя полностью в его власти. «Подожди, может, выключим свет?» Она чувствовала себя слишком открытой и уязвимой. «Но я хочу видеть тебя, Суна. Ты слишком прекрасна, чтобы прятать тебя в темноте». Он не собирается прекращать комплименты в ближайшее время, не так ли? «Кайя! Что с тобой сегодня?» Он пожал плечами: «Что ты имеешь в виду? Я просто честен с тобой. Разве ты не моя жена? Просто скажи спасибо», – усмехнулся он, слегка прикусив губу. Она рассмеялась, чувствуя, как лицо горит: «Спасибо, мой муж». Она снова произнесла эти слова так просто, не подозревая, какое влияние они оказывают на него. Он резко повернулся, снял с нее трусики и начал осыпать поцелуями ее ноги, поднимаясь все выше, пока не достиг заветной цели. Прежде чем начать, он прошептал, касаясь своим дыханием ее клитора: «Тебе удобно?» «Да», – поспешно ответила она. Заметив отчаяние в ее голосе, он удовлетворенно ухмыльнулся и начал ласкать ее языком ровными, ритмичными движениями вверх-вниз, затем по кругу. Меняя скорость и глубину, Кайя сводил ее с ума. Благодарная за уединение, Суна не сдерживала стонов, выкрикивая имя Кайи. Она чувствовала легкое головокружение, и все ее мысли были только о нем, о нем и его языке. Она запустила пальцы в его волосы, сжимая их слишком сильно, но Кайя не возражал, если это означало, что Суна получает удовольствие. Он был сосредоточен на том, чтобы сделать ее первый раз незабываемым. Через несколько минут Кайя ввел один палец внутрь нее и начал водить им по кругу. В сочетании с его языком, ласкающим ее клитор, было настолько интенсивно, что Суна едва не потеряла сознание. Она убрала руку с его волос и судорожно вцепилась в простынь. Она больше не могла сдерживаться, и Кайя почувствовал, как ее бедра напрягаются. Он убрал палец и сосредоточился только на ее клиторе, сначала лаская его языком, а затем большим пальцем руки. Его жена достигла оргазма, мощного и всепоглощающего. Кайя отстранился, ощущая на губах легкий сладковатый привкус сока Суны. Она плотно сжала ноги, все ее тело слегка дрожало. Она не контролировала ни свое тело, ни свой голос. О боже, о боже, о боже!

***

Когда она пришла в себя, ее охватило чувство неловкости от того, что она так открыто отдалась страсти перед Кайей. «Твое лицо в момент оргазма – мое самое любимое», – сказал он, ухмыляясь. Его слова ничуть не помогли ей справиться с замешательством. Она попыталась завернуться в простыни, но руки ее тряслись, и ей это не удалось. Кайя вскочил и накрыл ее простыней. «Теперь лучше?» – он тихо рассмеялся. «Ты не должна так смущаться, мы же все-таки семейная пара», - подмигнул он, но Суна этого не увидела, потому что поспешно натянула простыню на лицо. Не получив ответа, он добавил тихим, бархатистым голосом: «Ты очень... приятная на вкус». Суна вскрикнула: «Кайя!» – сквозь простыню ее голос звучал приглушенно и возмущенно. Он расхохотался, его смех был теплым и заразительным: «Прости, я не смог удержаться». Она тоже не удержалась и захихикала. Его шутка действительно помогла расслабить напряжение и часть ее смущения отступила. Освободившись от простыни, она быстро направилась в ванную, чтобы умыться и переодеться. Ей нужно было прийти в себя. Когда она вернулась, Кайя уже поменял простыни на свежие и достал теплое одеяло. Комната пахла чистотой и свежестью. Молча, они улеглись в постель и уснули в объятиях друг друга, чувствуя себя в безопасности и покое. В этот момент, все тревоги и заботы могли подождать до завтра. Сейчас существовали только они, их объятия и тихая надежда на будущее.