Запах гнили и сырой земли

— Минхо.. Не умирай.. Пожалуйста.. Джисон рыдал навзрыд. Он прижимал Минхо к себе настолько сильно, что казалось, что Минхо услышал звук хруста костей. Он надеялся, что это его ребра, которые пронзили его легкие или сердце. К сожалению, ему послышалось. — Хан-и.. Но я же жив.. Успокойся.. Минхо и не думал, что когда-то увидит младшего в таком состоянии. Он и не думал, что увидит своего ангела. Ну, повезло, что к его умершей душе пришел именно такой ангел. Хан успокаивался и его снова накрывало. И так напротяжении двадцати минут. Минхо очень пугали холодные руки Джисона. Тот давно не мог согреться. Трупы ведь не имеют температуры. Но он не оставлял попыток согреться. Хан согревался объятиями или вниманием. Но ни того, ни другого, парень не испытывал уже давно. Все резко забыли про него. Мертвых забывать нельзя. Минхо и Джисон мертвы.. Давно мертвы.. Просто живы.. Все началось с того, что Минхо умер. Вот просто взял и умер. Не физически. Морально. Это ощущается и переносится очень болезненно. Даже более болезненно, чем физически. Некоторые даже не переносят. Сразу умирают. Но умирают слабаки. В этом мире умирают лишь слабые. Старики слабые. Младенцы слабые. Инвалиды слабые. Если так посудить, то вообще все - слабые. Но судить не надо. На свете определённо есть сильные люди. Минхо. Он был сильным. Он не сломался после всего что с ним случилось. А случилось с ним много. Даже слишком. Парень не мог просто не включить полного похуиста на жизнь, чтобы она не казалась таким тяжелым грузом, чтобы не хотелось умереть каждую секунду. Умереть безумно хотелось. Вскрыть вены, словить передоз, сигануть с крыши - все представлялось слишком заманчиво. Слишком хорошо. И слишком легко. Минхо любил усложнять. Ему реально было легче просто умереть. Родителям кристалически плевать. Одноклассникам тоже. Всем было плевать. Абсолютно. И пусть те выдавливали улыбки, делая вид, что им интересна компания Минхо. Они лишь делали вид. Минхо отлично понимал, что он никому не нравился. Но ему было похуй. Пусть обсуждают. Делать все равно нечего. Хоть и о мёртвых говорить плохого не стоит. Да и не было в Минхо ничего плохого. Люди такие выдумщики. Мало того, что сами что-то придумали и распростронили слух, так еще и заставили мальчика поверить в то, что он мразь последняя на этом свете. Минхо было похуй. Но ему было не похуй. Ему было больно. Ему было обидно. Ему было грустно. Но кому он все это показывал? Никому. Ему некому это показывать. Он боялся, что его слез увидят. Он не может их показать другим. Его снова обидят. Поэтому, после очередной ночной истерики Минхо вновь надевал маску (какую именно - он сам не определился) и уходил из дома в школу. Пока он завтракал, то выслушивал монолог матери о том, что он ужасен. О том, что он должен был стать лучше. О том, что он слишком хуевый сын. А ведь Минхо просто нечаянно пролил на себя чай. Он не почувствовал ожога на коже, но почувствовал ожог на сердце. Очередной шрам от его окружения. Удивительно, что для этих шрамов находятся места. Чтобы хоть как-то заживить шрамы и не оставить чуть больше, Ли стал просыпаться в школу чуть позже. Он так пытался избежать лишних встреч с мамой. К этому времени мать как раз уходила на работу. Отличный план, чтоьы избежать нервотрепку. Минхо правда старался быть лучшим везде. Занимал первые места, участвовал во всех мероприятиях. Старался. Всегда. Но все портил какой-то малейший проеб. Это могло быть что угодно. Хо до сих пор не может без слез вспоминать ситуацию когда он получил премию в конкурсе, но мама не порадовалась. А лишь наругала за то, что Минхо забыл надеть галстук. Только из-за этого. Но у Минхо тогда окончательно опустились руки. Он перестал делать все в свое удовольствие. Лишь все для того, чтобы мама была довольна. Только она. Не отец. Он просто был овощем. Родители Минхо вообще были какими-то инвалидами. Ну, по отношению к друг другу. Любили, но желали смерти. Точнее, не так. Не любили и желали, чтобы кто-то из них первый отбросил коньки. Они мило улыбались друг другу. Но стоило кому-то отвернуться, то второй сразу же кривился. В этом не было никакой выгоды. Просто родители Минхо не хотели, чтобы их сын рос без какого-то родителя. "Разведитесь.. Пожалуйста.." - Единственное, о чем просил Ли Минхо. Но его молитвы не были услышаны. Родители, будто, специально хотели видеть страдания своего сына. Наверное, из-за того, что Минхо не верит в Бога. Он в нем разочаровался. И просто не верил, что он поможет. Сколько он не просил Ли - ничего не происходило. Минхо просто умер. Морально. Наверное, скоро и физически. Хан же сразу понял, что он умер. Он гнил изнутри. Сначала из-за поступков, а после из-за слабого иммунитета. С детства парня заставляли заниматься всем чем только можно и нельзя. Сначала, ему это нравилось. Он заставлял себя подумать о том, что это то о чем он всегда мечтал. Он просто не знал своей намтоящей мечты. А когда узнал - она уже сбылась. Он умирал. Медленно и мучительно. Хотелось бы просто отходить с кличкой "психа" из-за депрессии. Хоть было и не понятно кто именно псих. Но это явно не был Хан. Он был слишком спокойным для психа. Но ему еще пришлось отходить с прозвищем "ходячий труп". С этим прозвищем нельзя не согласиться. Запах гноя чувствовался изнутри. Все просто началось с того, что Хан начал курить. Тогда запах гнили был в запахе табака, который улавливали все. Даже родтели. Они выбили всю дурь, которую Хан даже не принимал, из мальчика. Но тот перешел на кое-что потяжелей. Нет. Не на наркотики. На самокопание. Хотя, лучше бы наркотики. Из-за них умереть гораздо легче, чем от сжирающего чувства тревоги. Ему с детства привили вечное чувство вины перед всеми. Это из-за него. Все не так. Это из-за него. Что-то произошло. Это из-за него. Что-то не произошло. Это из-за него. Просто обвинить ребенка легче, чем решить проблемы самому. Какие же взрослые глупые. Дети и то умнее будут. Все это отразилось на психике Хана. Тот часто сидел в комнате, обняв себя за колени и расскачиваясь из стороны. Такое было только тогда, когда чувство вины накрывало по полной. Он научился справляться с приступами паники, когда она подступала к горлу, а парень был не дома. Только потом все было хуже. Подавлять полностью не получалось. Но получалось на совсем немного. Этого было достаточно. Только все стало хуже, когда Хан стал часто болеть. У него иммунитет знатно ослабел. Но окончательно сдался после очередной операции. Шрам еле как заживал. Очень плохо. Врачи молчали и говорили, что так и должно быть. Но Хан не глупый. Он чувствовал запах гнили. Теперь этот запах с ним был постоянно. До самой смерти. Они нашли друг друга нечаянно. Просто Хан поднял взгляд с телефона и посмотрел вокруг. Люди. Много. Страшно. Краем уха он уловил смех. Знакомый. А. Это Ли Минхо. Любимчик учителей и ненавистник среди учеников. Громкий. Слишком. Непривычно. Маска. Это явно маска. Джисон сначала просто подошёл ближе. Просто разведать обстановку. Обстановка спокойная. До момента.. - Хан! Приветик! Давно не виделись! Минхо протянул руку к Хану, схватил его и прижал к себе. Некомфортно. Ну да ладно. Оставалось надеяться лишь на то, что Ли не почувствовует запах гнили. Глупый. Гнилые души не чувствуют гнилую плоть. Минхо продолжал разговаривать с одноклассниками, чуть покачиваясь, не переставая обнимать Хана. Лишь через пару минут Хану удалось выскользнуть из хватки Хо и убедать домой. Где паника снова накрыла его и не отпускала до следующего дня. А насчет чего была паника - Хан забыл. На следующий день они снова встретились. Удивительно, что они встретились еще на следующий день. Да и вообще, виделись каждый день. Точно.. Они же оба куклы родителей. Делают только то, что хотят родители. Не они сами. А родители, видимо, хотели смерти своего ребёнка. Они хотели вымотать ребенка до смерти. Они это сделали. Они вырастили больных детей с изуродованной, но большой душой. Парни не заметили как стали сближаться. Видимо, не всегда противоположности притягиваются. Они были похожи друг на друга. Они оба хотели любви. Они хотели получить ее друг от друга. Однако, кое-что их отличало. Минхо хотел быть любимым и хотел любить, чтобы избавиться от чувства, что его не любят. Он хотел просто быть с любимым человеком. Он не чувствовал любви от родителей. Чувствовал только то, что он был недостаточно хорошим. Хан же не хотел быть любимым из-за того, что боялся, что любовь перерастет в ненависть. Это всегда так было. Даже с людьми. Они всегда начинали ненавидить Хана. Он не чувствовал, что его кто-то сможет полюбить искренне и надолго. Чувствовал только то, что он был недостаточно хорошим. Минхо не сдержал слез, когда рассказывал или слушал что-то. Довольно интересно смотреть в его глаза. Минхо часто был обманщиком. Во благо, конечно. Только кого - не понятно. Себя, наверное. Только сейчас его глаза были честными. Точнее, они всегда были такими. Просто люди слишком слепы и глупы, чтобы увидеть в них правду. Им просто было наплевать. Людям сейчас важно лишь выпить, покурить и трахнуться. Самый лучший образ жизни. Да? Нет. Самый ужасный. Но таким людям ничего не доказать. Они уже отупели в край. Они были зомбированы своими желаниями закинуться чему-нибудь. Это уже не люди. Это звери. Эти звери не имели ничего. Они просто засирали других. Так они и продвигались выше по каким-то своим ступеням среди таких же придурков что и они сами. А так же эти люди часто обижали сильных, как только те слабели. Именно поэтому Хан сломался и не планировал восстанавливаться. Зачем? Если сломают заново.. Раньше он пытался бороться с этим. Но сейчас, когда его охватила вечная апатия, он не мог ничего сделать. Лишь продолжал впитывать в себя чужой яд, который лишь усугублял положение Джисона. - Я умираю.. Это прошептал Хан после их первоо поцелуя с Минхо. Губы того были мягкими и сладкими. — Я тоже. Лишь ответил Минхо, прежде чем снова прильнуть к губам чужого, но родного человека. Джисон ничего не успел сказать, чувствуя легкое головокружение. Поцелуи помогали выпасть из этого мира и хотя-бы ненадолго перестать винить себя во всем. У Минхо были отношения. Неудачные. В них он был спасателем. Всегда был готов прийти на помощь к любимому человеку. Но тому было глубоко плевать. Это сильно сказалось на Минхо. И тот хотел, чтобы спасали его. Хан не был этого против. Он старался спасти Минхо. От всего. Винил себя во всем еще больше, чем раньше. Он хотел сделать Минхо лучше, но не понимал что делал не так, получая непонятные сообщения с сухими ответами. Окончательно Хан разбился, но не признал этого, когда он согласился погулять с компанией, которую собрал Минхо. Минхо за тот вечер не подошел у нему. Вообще никак. И даже смеялся с остальными, когда те заводили разговор о Джисоне. Минхо было плевать. Нет. Это просто снова мысли Хана. Задрали. Минхо не плевать. Он просто дорожит репутацией. Хан это понимает. Он продолжит его спасать. Он был новичком в таких блищких отношениях. Он не понимал, что его самого нужно было спасать. Он просто хотел избавиться от чувства вины. Стать любимым без обязательств. Все было только хуже. Он гнил на тот момент уже не только изнутри. Из шрамов просто лилась белая вонючая жидкость. Гниль. Уж слишком много ее было. Хоть как-то, но она выходила. Наверное, это хорошо. Минхо в один раз подозвал обсудить кое-что. Снова у него были проблемы. Хан помочь ничем не мог. Но хоть выслушал. "Я никчёмный.. Я не могу ему просто помочь.. А если бы у меня такое случилось? Я уверен, он бы помог мне.. Но я не могу ему помочь.. Почему я такой.. Жалкий.." Джисон запрокинул голову назад. Слезы. Слезы вместе с гноем скатились с его щек. Минхо это заметил и усмехнулся, наклоняя голову к плечу. — Ты плачешь? — Мне просто грустно. — Не обращай внимания. Мне плевать. Я в любом случае скоро уеду. Хан зажмурился от этих слов. Плевать. Ему плевать. Ему на все всегда плевать. Почему? Что Хан снова сделал не так? Это из-за него теплые чувства Минхо похолодели? Опять виноват Хан. — Ты не виноват ни в чем. Эти слова лишь подлили масла в огонь. — Знаешь.. Я так давно думаю о самоубийстве.. А, нет. Эти слова сделали только хуже. – Минхо.. Не умирай.. Пожалуйста.. Джисон рыдал навзрыд. Он прижимал Минхо к себе настолько сильно, что казалось, что Минхо услышал звук хруста костей. Он надеялся, что это его ребра, которые пронзили его легкие или сердце. К сожалению, ему послышалось. — Хан-и.. Но я же жив.. Успокойся.. Минхо и не думал, что когда-то увидит младшего в таком состоянии. Он и не думал, что увидит своего ангела. Ну, повезло, что к его умершей душе пришел именно такой ангел. Хан успокаивался и его снова накрывало. И так напротяжении двадцати минут. Минхо очень пугали холодные руки Джисона. Тот давно не мог согреться. Трупы ведь не имеют температуры. Но он не оставлял попыток согреться. Хан согревался объятиями или вниманием. Но ни того, ни другого, парень не испытывал уже давно. Все резко забыли про него. Мертвых забывать нельзя. Минхо все понял слишком поздно. Хан уже захлебывался в слезах и крови. Надо было спасать его раньше. Хотя-бы на день. Только сейчас было видно мертвую бледность кожи Джисона. Только сейчас было видно его синяки под глазами. Только сейчас было видно его готовность к смерти в глазах. Только к ней Хан был совершенно не готов. Вытерев кровь с губ, парень испуганно посмотрел на Минхо. — Я.. Тоже.. Умираю.. Прохрипел он, чувствуя, как слабеет. Джисон прикоснулся к губам Минхо, надеясь поцеловать того в последний раз. Но Минхо оттолкнул его. Взял и оттолкнул. Хан был ему противен. Не сам Хан, а его вид на данный момент. Но Ли не смог себя контролировать, чувствуя брезгливость. Это было ударом ниже пояса. Точнее, ударом по сердцу, которое качало по организму плесень. Джисон отошел на пару шагов назад и свалился. Умер. Наконец-то его страдания закончились. Первый готов. Минхо закрыл рот рукой, сдерживая крик. И как он позвонил этому случиться? Только он подумал, что счастлив.. Нет. Он не был счастив. Не по настоящему. Он не мог быть полностью открытым. Ставил себе рамки. Боялся. Боялся перестать быть человеком. Но рамки были слишком маленькими. И крепкими. Минхо установил их для своей безопасности. Чтобы не разочароваться в людях еще больше. Но забыл убрать эти рамки на человеке, который был готов на многое, если не на все, ради Ли. Через несколько дней Минхо повесился. Просто потому, что боялся повторить своих ошибок. Он боялся этого больше всего на свете. А единственный способ не совершать ошибки - решить корень проблемы. Этим корнем Минхо обозначил себя. Это было ошибкой. Но ему уже было все равно. Он висел на люстре, закатив глаза и перестав дышать. Комната сразу наполнилась запахом сырой земли. Два подростка. Две сломанные личности. Они могли стать сильнее. Но не сделали этого. Слишком боялись. Ах, какая глупая детская, но не детская любовь с запахом гнили и сырой земли.