Рубиновый шершень

      В просторной и прохладной гостиной Проповедник ожидал увидеть на диване бунтующего подростка, а не скучающего взрослого:       — Малкольм? — поэтому, протянув руку в приветствии, уточнил.       — Отец мог бы спросить сам, — губы Соммерсета сжались в тонкую линию.       Но ладонь он пожал.       — Он посчитал, что так тебе будет легче снять ношу с своих плеч.       — Вот как.       — Но я не буду действовать против твоей воли.       — Вот так, — повторил Малкольм.       Пауза неприятная и безвыходная.       К сопровождающим её изучающим взглядам Проповедник давно привык, поэтому стал внимательно наблюдать в ответ.       — Представишься? — уступив, Соммерсет прикрыл глаза.       — Достаточно обращения.       — Значит, — протянул Малкольм, — Мне тоже нужно прозвище или, может, фальшивое имя?       — Так проще, — Проповедник не стал вдаваться в подробности; Соммерсет очевидно не был человеком, расположенным к долгим объяснениям.       Не сейчас.       — Я должен знать кого нанял отец.       — Проповедника.       — Проповедник и священник — не разные части одной профессии?       — Обращение.       — Ясно, — плечи Малкольма опустились.       Не стал спорить — хорошо.       — Если ты не готов, то…       — Как много отец рассказал тебе?       — Можешь считать, что ничего.       — Нет, я хочу знать.       — Мистер Соммерсет упомянул твой побег из дома и…       — И? — лицо Малкольма дрогнуло.       — Девушку.       — Всё или что-нибудь ещё? — беспокойство Соммерсета сменилось мимолётным облегчением.       — И ваш последний разговор.       — Много, — Малкольм кивнул, — С чего мне начать? Встать на колени?       — У признаний может быть любой порядок, — второй вопрос Проповедник пока пропускает.       — Будет долго, — выдохнул Соммерсет, — Придётся присесть рядом, — и похлопал ладонью рядом с собой.       — И в процессе лучше следить за языком, — предупредил Проповедник.       — Конечно.       — Превосходно, — Проповедник дождался, когда Малкольм сдвинется и сел на диван.       — Ты действительно священник? — повернувшись, Соммерсет приблизился.       — Есть причины для сомнения?       — Тебя нанял мой отец. Я заслуживаю знать больше, чем звание.       — Отец Мартин.       — Приятно, — Малкольм коротко кивнул, — Как давно? Ты всегда был священником? Сколько отец заплатил тебе?       — Есть установленные нормы общения, — здесь, Проповедник воспользовался своим преимуществом. Их разницей в комплекции — ему ничего не стоило, выпрямившись, нависнуть над Соммерсетом и прижечь его строгим взглядом.       Свой кредит понимания и сочувствия из-за побега из дома Малкольм — Проповедник знал, что значит сбежать на другой континент — исчерпал.       Простейшая и низменная угроза сработала; Соммерсет опустил плечи и медленно отстранился:       — Прости.       — Случилось что-то посерьёзней, чем расставание с девушкой?       — Да.       — Что же?       — Меня ограбили, и стало слишком стыдно возвращаться домой.       Где-то здесь была зарыта ложь, но для начала неплохо.