Останься

— Поздравляю, — сказал Эндрю, вертя в пальцах конверт с золотым тиснением. — Теперь ты официально предатель. — Это не предательство, — Нил сделал резкий рывок, но Эндрю ловко поднял руку выше, держа документ вне зоны досягаемости. — А что тогда? — голос его был спокоен, только ноздри слегка раздувались. — "Мечта всей жизни"? На три года? — Да! Эндрю растянул губы в улыбке — беззубой, ядовитой. — Как же повезло... твоей мечте. Его пальцы сжали дверную ручку. — Да или нет? — Нил шагнул вплотную, дыхание учащенное. — Нет, — отрезал Эндрю и вышел, хлопнув дверью так, что задрожали стекла в окнах. *** Снег падал медленно, как пепел после пожара. Оседал на скамейках, на обледеневших ветвях, на ржавых качелях — все вокруг стало стерильно-белым и безмолвным. Даже шаги теряли звук в этой мертвой тишине. Где-то глубоко под снегом, возможно, еще теплилась жизнь, но сейчас мир казался замороженным навсегда. Крыша была ледяной. Эндрю сидел на самом краю, давно потухшая сигарета зажата между пальцев. Он продолжал сжимать ее, будто в этом жесте оставался последний смысл. Скоро внизу появится такси. Дверь подъезда распахнется, и выйдет Нил — с чемоданом, с улыбкой, с будущим, в котором не было места Эндрю. Неизбежность висела в воздухе, тяжелая, как предгрозовая тишина. Он не мог запретить Нилу уезжать — мечты должны сбываться. Даже если его собственная мечта навсегда останется несбыточной. Рыжая проблема, проклятый Джостен — единственная причина, по которой Эндрю вообще открывал глаза по утрам. И скоро этого не станет. За спиной раздались осторожные шаги. — Что происходит? — голос был тихим, почти болезненным. Эндрю узнал бы его из миллиона. — Ничего. Курю, — он не обернулся, делая вид, что все в порядке. Но усталый, пристальный взгляд выдавал его с головой. — Почему "нет"? — Что? — Эндрю сделал вид, что не понимает. Затем будто вспомнил: — А, ты про это. Ты, как я и предполагал, убежишь. Я знал. Просто... не хотел верить. Тишина повисла между ними, густая и колючая, как снежная метель за окном. Эндрю все еще не смотрел на него, будто в упор не замечал, будто Нила уже и правда не было. — Ты хочешь, чтобы я остался? — спросил Нил, и голос его дрогнул. Эндрю резко повернулся, глаза — два узких желтых лезвия. — Не надо этого. — Чего? — Притворяться, что я могу тебя остановить. Нил сжал кулаки. В груди кололо, будто он проглотил осколки стекла. — Ты даже не попробовал. — А зачем? — Эндрю резко встал, снег с плеч осыпался на бетон. — Чтобы ты потом жалел? Чтобы через год ненавидел меня за то, что лишил тебя «мечты»? — Замолчи, — резко произнес Нил и спрятал покрасневшие от холода руки в карманы. — Почему? Нас больше нет. Ты купил билеты, ты подписал контракт, ты, блять, уезжаешь, — голос Эндрю сорвался. Слова ударили сильнее, чем ветер. Глаза защипало. Повисла пауза, долгая и безмолвная. В карманах, как на весах, лежали конверт и зажигалка. Мечта или Эндрю? Выудив предметы из карманов, Нил чиркнул зажигалкой. Оранжевое пламя лизнуло край конверта, неторопливо пожирая бумагу. Пепел кружил в воздухе, заполняя пустоту между ними. — Вот и выбор, — прошептал Нил, наблюдая, как огонь добирается до золотого тиснения. — Ты доволен? Эндрю не ответил. Только сжал кулаки так, что побелели костяшки. — Не надо мне этих... подачек, — прошептал он, наконец подняв глаза на Нила. Голос звучал хрипло, будто сквозь битое стекло. — Я не хочу терять нас, — Нил вдохнул резко, как человек перед прыжком с высоты. Пламя обожгло пальцы, но он не отпускал конверт, пока огонь не поглотил последний клочок бумаги. — Но если ты скажешь "останься" — я останусь. Эндрю замер. Снег таял на его ресницах, как слезы, которых он никогда не проливал. — Останься. — Слово сорвалось с губ Эндрю, как пуля. Не просьба — приговор. Нил замер. Пламя коснулось пальцев, но боль казалась далекой. Горящий контракт упал на снег, оставляя черные пятна на белизне. — Ты... — голос Нила прервался. Он сделал шаг вперед. — Ты никогда ничего не просишь. Эндрю резко вдохнул, будто после долгого ныряния. Его пальцы впились в ладони, оставляя полумесяцы на коже.— Я не прошу. Говорю. Снег кружил вокруг них, как белые мухи. Где-то внизу засигналило такси — настойчиво, раздраженно. Время истекло. Нил вынул телефон. Одно движение — и звонок таксисту был сброшен. Второе — сообщение тренеру в Барселону: "Простите. Не смогу". Телефон упал в снег рядом с пеплом от контракта. — Ты идиот, — сказал Эндрю, но в его глазах что-то дрогнуло. — Да. — Нил шагнул ближе, снег хрустел под ботинками. — Твой. Они стояли так близко, что дыхание смешивалось в облако между ними. Эндрю первым нарушил дистанцию — резким движением схватил Нила за шиворот и притянул к себе. Их лбы соприкоснулись. — Ты пожалеешь, — прошептал Эндрю. — Возможно. — Нил закрыл глаза. — Но не о том, что остался. Гудок такси прозвучал в последний раз и смолк. Снег продолжал падать, засыпая следы их разговора, но теперь в нем чувствовалась не окончательность, а пауза — как тишина между ударами сердца.