Клубника в шоколаде

      Энджел, конечно, знал, что его отношения с Воксом совсем не сахарные. Что уж там, они вообще не были нормальными. Эти отношения были далеки от уравновешенности: Вокс пытался всячески наговорить на Даста, и сам паук не особенно лестно отзывался о теле-демоне. Каждый раз, когда они встречались, явно чувствовалась взрывоопасная атмосфера — и кто же слушал все их бредни друг о друге? Конечно, Валентино.       Мотылёк готов был тут же застрелиться из револьвера, когда эти двое начинали поливать друг друга помоями. Их словесные ссоры были утомительны, и с каждой новой конфронтацией всё становилось только хуже — стоило лишь одному из них произнести что-то неосторожное, как разгорался нешуточный спор.       Валентино всегда был в курсе их "вражды". Он не считал это отношениями, скорее — бесконечным соревнованием, где страдал только Энджел. Каждый их разговор заканчивался конфликтами, бесполезными и разрушительными.       Иногда, чтобы подогреть ситуацию, Валентино упоминал Энджела, используя слова, которые злили Вокса. Ему нравилось видеть, как оба теряют контроль над собой.       Энтони воспринимал все это как слабость. Даже понимая, что Вокс реагирует на провокации, он страдал. Каждый раз, когда Валентино говорил о "любимом паучке", зависть и раздражение Вокса только усугубляли их распрю.       Это напоминало яд, пронзающий Энджела. Он чувствовал себя в ловушке: чем больше Вокс пытался его унизить, тем сильнее чувствовал боль. Вместо освобождения он всё глубже погружался в конфликт.       Вокс тоже не оставлял без внимания. Он приходил к Валентино, высказывая обиды на Энджела, а Валентино с удовольствием слушал его жалобы. Это создавалось порочный круг ненависти, который постоянно подпитывался. Воксу нравилось обсуждать Энджела. Валентино запоминал детали, чтобы использовать их для усиления напряжения между ними.       Когда Вокс говорил об Энджеле, он чувствовал себя выше, словно возвышался над ним. Каждый его комментарий вонзался в душу Энджела, словно нож.       Ненависть в Энтони росла, как живой огонь. Он мечтал избавиться от неё, но борьба с Воксом поглощала все его мысли. Это противостояние стало отражением его страхов и комплексов.       Каждый раз, когда Вокс входил в комнату с самодовольной улыбкой, у Энджела поднималось давление. Он не понимал, как можно быть таким уверенным, зная, что у тебя есть враги. Вокс наслаждался этой игрой, и каждое его слово причиняло боль Энджелу.       Это безумство создавало страшное напряжение, не давая им освободиться. Оба продолжали разжигать ненависть, теряя шансы на лучшее.       Что бы ни происходило, их соперничество оставалось настоящим.       Ну и что, что всё это было глупостью? Это не уменьшало реальность их соперничества. Энджел отлично понимал это. Он ненавидел Вокса всем своим существом, эта ненависть заполняла его грудь каждый раз, когда этот ублюдок заходил в студию.       Дни проходили в противоречиях — между нежеланием и мотивацией. Ненависть стала его топливом и создала бесконечный круг, от которого он пытался избавиться, но не знал, как. Каждый конфликт усугублял ситуацию, и несмотря на все попытки вырваться из этого замкнутого круга, он становился еще более замкнутым. Энджел понимал, что ему нужно найти способ разорвать этот круг, но не знал, как это сделать.